Мария

В центре фильма находится стареющая Мария Каллас, которая когда-то была сияющей звездой мировой оперной сцены, а теперь одиноко обитает в своем замкнутом мире. Казалось бы – это хорошая драматургическая основа для биографического фильма, но, к сожалению, драматургии здесь, практически, нет. Как и самой Марии Каллас. Вместо Каллас, которая на закате своей жизни овеяна блистательной славой минувших лет – мы видим бесконечное самолюбование Анджелины Джоли, которая полностью вымещает собой своего персонажа. Анджелина старательно старается изобразить фирменное вселенское сострадание своими полными небывалой трагедии глазами и снисходительной любовью к «меньшим» созданиям – своим служанкам и лакеям, которых она пригрела и теперь благородно окармливает, как настоящая мать всего мира. В общем всеми флюидами своей выстраданной актерской игры она показывает, о ком на самом деле этот фильм: за скромным названием «МАРИЯ» беспощадно просвечиваются буквы, составляющие громогласное «АНДЖЕЛИНА». Но и если бы этот фильм не лукавил, и на самом деле был бы о Джоли, то он все равно был бы так же плох. Просто потому, что в нем нет ничего, кроме главного персонажа. А в главном персонаже нет ничего, кроме наигранного страдания, жалости к себе, невыносимой стервозности и, простите, ужасно тошнотворного тщеславия – «Я дива», «Я бесподобна», «Мои арии – идеальны». Тьфу! И, самое главное, в фильме практически нет голоса Каллас – его здесь совсем мало. Ее арии обрывисто зажаты в блеклых воспоминаниях, кухонных распевах или в проигрывателях в кафе, не производя никакого впечатления. Единственный раз, когда нам пытались показать Каллас на пике ее звездного восхождения – это куцая сцена выступления Каллас в Венеции в 1949 году. И все. Да, главный лейтмотив фильма – стареющая Мария, которая тоскует по прошлому. А прошлое то где? В казино? В романах с богатыми стариками? В беглом интервью? Где непревзойденный фурор в миланском «Ла Скала»? Где греческий шарм, ограненный бриллиантами, сверкающими в свете софитов? Где тот самый голос, который искрился как огонь, растопляя сердца людей? Нам почти не дают сравнить стареющую Каллас с молодой сияющей Каллас – нет развития «было и стало», а поэтому и нет драматургии, а потому и нет фильма. «Афины»! Нам постоянно повторяют с экрана. А Афины то где? Один сплошной Аид. Помимо прочего, Марии страшно не хватает оппонента, который бы отражал или дополнял бы саму Каллас. Из фильма напрочь вычеркнут весь XX век, который окружал Марию во всем его многообразии, сложности, полете, а ведь это огромный мир, который мог отразить и внутренний мир самой Каллас. Кто она среди всех этих великих творцов XX века? Какое место она занимает среди них? Почему именно она стала величайшей оперной певицей? Тут вспоминается фильм Последний император Бернардо Бертолуччи, где китайскому императору Пу И было передано величайшее царство, которым он должен был управлять. Но XX век совсем по другому определил его судьбу и он закончил свою жизнь обычным садовником. Вот как внешний мир может поменять человека. Как говорится: «человек предполагает, а Господь располагает». В Марии же весь мир сходится только на Каллас, что значительно упрощает этот сюжет. Но абсолютно неинтересен и сам персонаж Каллас, сыгранный Джоли. Тут также невольно вспоминается фильм Амадей Милоша Формана, который повествует о противостоянии Моцарта и Сальери. Почему фильм Формана занял место среди величайших фильмов, когда-либо снятых? Да потому что Моцарт в нем изображен как полный идиот, в возвышенном смысле этого слова – маленький несуразный человек с диким смехом, который, при этом, способен сочинять музыку ангелов. И только Сальери, который на его фоне абсолютно бездарен – может по достоинству оценить эту музыку. Каллас же в Марии, как говорится, абсолютно без изюминки, а потому и неинтересна, да и ее еще и никто не дополняет. Сальери отражает Моцарта, Пу И отражает весь XX век, а Каллас в Марии – не отражает никто. Единственная сцена, которая действительно производит впечатление та, в которой Каллас играет не Анджелина, а Аджелина, Аджелина Пападопулу – никому неизвестная актриса, которая как и сама Каллас – гречанка. Именно в ней есть то, что видишь в Марии Каллас, глядя на ее фотографии – заветность шума черных волн Древней Греции, бьющихся о белый песок забытых берегов чарующих песен и танцев. Благодаря ей самой сильной сценой фильма становится та, где эта, настоящая Каллас – поет арию из «Кармен» перед офицером SS. Вот она, сила ее голоса, сила ее сердца – услышав его, даже на обезображенном преступлениями лице нациста проявляется человечность. Марию пытается спасти номинированный на «Оскар» оператор и иногда ему это удается. Особенно запомнился кадр, где Мария смотрит в зеркало, а отражается сразу в трех – нам показывают, что Мария разбита на части своего прошлого. Только оператор иногда заполняет страшную драматургическую пустоту Марии, находя в операторских решениях новые образы. Очень хочется, чтобы какой-нибудь хороший режиссер взял этого оператора, взял Аджелину Пападопулу на главную роль и снял бы мощное, сильное кино про Марию Каллас, про ее жизненный путь, ее славу и, самое главное, про силу ее духа, навеки запечатленным в ее голосе. Ну прямо очень. Напоследок, горячо рекомендую послушать арию Каллас «Ebben? Ne andro lontana» из оперы «Валли» Альфредо Каталани. Там, простите за просторечие, можно рехнуться от бесконечного полета стремительной красоты. Смотря же «Марию», можно рехнуться только от тоски.