Млечный Путь

Как бы ни распинался сегодня один известный православный проповедник, утверждая, что «Млечный Путь» надо показывать в семинариях, бесспорно, что в данном случае Бунюэль снял не только антиклерикальный, но и антихристианский фильм. Для этого достаточно посмотреть его хотя бы раз, но внимательно. Экранизируя историю средневековых ересей и накладывая ее на сомневающуюся современность, Бунюэль с каждым следующим скетчем (а «Млечный Путь», как и «Призрак свободы», не имеет единого четкого нарратива, представляя собой мозаику самых разных коротких историй) пытается доказать абсурдность христианских догматов (именно для этого ему и нужен его метод изящного пропорционального смешения логики и нонсенса), каждый из которых, по его мнению, еще и обагрен кровью преследуемых Церковью инакомыслящих. Зрителю-христианину трудно согласиться с такой жесткой постановкой вопроса, тем более, что сам Бунюэль в «Назарине», «Виридиане» и «Симеоне-пустыннике» уже убедительно доказал, что несовпадение частной веры праведника-одиночки с позицией религиозных институтов может быть весьма частым. Здесь же и паломники – фактически не паломники (один из них в частности представляет себе воображаемый расстрел Папы), а то, что они видят, путешествуя в пространстве и времени, иначе как нагромождением абсурда не назовешь. Можно утверждать, что во «Млечном Пути» Бунюэль предлагает нам сюрреалистический взгляд на религию, которая предстает перед зрителем перманентным генератором иррационального, тем, что парадоксальным образом делает жизнь нескучной, чем и отличается от материализма и атеизма, запирающих человечество в тесной клетке разума и вещественности. Испанский постановщик всю жизнь сражался с одномерным убожеством буржуазного взгляда на мир, противопоставляя ему чудо, тайну, странность, в этом смысле религиозные войны за ортодоксальность догматов в его глазах также представляли собой мощный выплеск человеческого бессознательного во всей его неохватности для ограниченного разума. В этом отношении «Млечный Путь» - кино и за, и против религии: «за» потому, что все эти споры за догматы до хрипоты невероятно забавны (особенно удались Бунюэлю два эпизода: первый – о спорщике, оказавшемся душевнобольным, второй – о хозяине ресторана, рассуждающем о двух природах во Христе); «против» потому, что эти споры всегда заканчивались в человеческой истории большой кровью и репрессиями. Именно как картина, протестующая против преследования инакомыслия, «Млечный Путь» наиболее важен сейчас. Не то даже имеет наибольшее значение, что, как это выглядит в ленте, еретики и догматики стоят друг друга: и те, и другие – фанатики, не способные в взаимному слышанию, а то, что движение истории, развитие науки, эволюция самого христианства в сторону большей гуманности и терпимости (в некоторых странах) не могут охладить пыл фанатизма, не только религиозного, но и идеологического, который слепо верит в свою правоту. И то, что в финале «Млечного Пути» вроде бы исцеленные Христом слепые идут за ним, используя посохи, как слепые, - про нас сегодняшних, отказавшихся разделить с Богом главный Его дар. Дар свободы, независимого мышления и здорового критицизма в адрес человеческих мнений и суждений. «Млечный Путь» лишь внешне производит впечатление веселого балагана (снимался он, что важно, в 1968 году, когда были поколеблены онтологические основы западной цивилизации), в этом смысле перед нами – яркий пример постмодернистского карнавала, где через смех низвергаются привычные иерархии, если копнуть глубже – это грустное кино о том, что метафизика, видимо, безвозвратно ушла из мира, ушла духовность, движение человека по вертикальной координате бытия. Остались лишь обряды, столь же мертвые, как и латынь, на которой часто изъясняются персонажи этого фильма (Бунюэль намеренно оставил их без перевода даже в субтитрах). «Млечный Путь» рисует мир, в котором живы институции, но мертва вера, в котором паломники - паломники лишь внешне, а не в духовном плане, где давняя борьба за догматы выглядит нелепо и абсурдно. Да, Бунюэль показывает, что религия сегодня мертва, но он же и сожалеет об этом, ведь она, как видно из фильма, долгие столетия была медиумом неизведанного и таинственного, источник которого внезапно иссяк, а значит, жизнь стала приземленнее и пошлее.