Красные очки

Первое, что нужно знать про «Красные очки», — это не аниме, а игровое кино, которое к тому же получило 4K-ремастер в 2024 году, благодаря которому выглядит как современный релиз, а не винтаж из восьмидесятых. Второе — никакого контекста для просмотра не требуется. Фильм хоть и является частью вселенной «Бронеотряд Цербер», но до него в ней существовала лишь радиопостановка, вышедшая всего на месяц раньше и с сюжетом напрямую не связанная. Третье – тут такое смешение всевозможных жанров, стилей и приёмов, что наверняка до сих пор удивит любого зрителя. После стилизованного под откровенно трешовый боевик категории Б пролога, где тройка бойцов элитного отряда, в тяжёлых бронекостюмах откровенно рейховской стилистики, со станковыми пулемётами наперевес, выкашивает маленькую армию, фильм радикально меняет тональность, превращаясь в уникальный гибрид классического полицейского нуара, сюрреалистической психологической драмы и черной абсурдной комедии. Если вас заинтриговало такое сочетание — добро пожаловать в невероятное сюрреалистичное приключение! Спустя три года после мятежа, герой возвращается домой и поначалу кажется, что сюжет пойдет по тропам классического нуар, где верный пёс в поисках своей стаи вернулся в мир, который теперь принадлежит котам. Однако быстро становится ясно: неважно, буквален или нет был пролог, но вернулся герой очевидно в другую реальность, в которой причинно-следственная логика уступила место ассоциативной логике сна. Эта версия зазеркалья очевидно уходит корнями в классический нуар, но использует его скорее как трамплин в зацикленное безумие внутренней империи. Она быстро набирает темп, а проработка взаимодействия между слоями сознания и переходов между ними ставит фильм в один ряд с лучшими работами Дэвида Линча и Сатоси Кона. Причём не удивлюсь, если «Красные очки» прямо или косвенно повлияли на творчество обоих. Но прежде всего эта версия зазеркалья запоминается невероятной жанровой чехардой. Само по себе это не редкость для сюрреализма. Обычно расслоение происходит по уровням реальности или нарастает постепенно. Здесь же — с порога чистый рандом. Нуар сменяется абсурдной комедией, та — психологической драмой, а следующая — откровенной клоунадой. И всё это в одном слое повествования. Такая чехарда напрямую отражается на визуальном языке. Базовый слой фильма старается придерживаться стиля нуар старой школы: ночь, дождь, контрасты, тени, пустые улицы. Но чем дальше, тем чаще привычная картинка разваливается под натиском инородных вкраплений. В результате к моменту, когда герой только выходит на след бывших сослуживцев, уже становится невозможно не только определить ведущий жанр, но и банально предположить, что произойдёт в следующую минуту. Что происходит?! Где происходит?! В какой момент произошел переход через кроличью нору?! Он вообще был?! Это и многое другое тут, как в любом уважающем себя зазеркалье, где балом правит ассоциативная логика, — не имеет значения. Что бы ни пришло в голову герою в этой версии реальности, становится её частью, что приводит к каскадному нарастанию парадоксов. Пытаясь спастись от лавины, сознание, как в бреду, произвольно прыгает из слоя в слой, от мысли к мысли, но при этом неизменно с каждым витком всё больше и больше теряет связь с реальностью. Свою лепту в нарастающее безумие вносит и звуковое сопровождение. Обычно не придаю особого значения этому аспекту, но тут создаётся стойкое ощущение, что звук как будто настроен в противофазе с картинкой: когда на экране абсурд, музыка вдруг становится подчёркнуто серьёзной, и наоборот, что значительно усиливает и без того мощный эффект погружения. Как в случае любой хорошей абстракции тут просто невозможно пройти мимо символизма. Эта история относительно дружелюбна к зрителю и бОльшая часть её образов к финалу более чем поддается интерпретации. Но и без белых пятен разумеется никуда, иначе какая же это абстракция? Лично у меня, следуя логике ассоциаций, из пары таких пятен сложился занятный ряд. Начинается он с красных очков. Уже по постеру понятно, что в какую сторону ведет их символизм. Но на протяжении всего сюжета герой, не снимая носит темные очки. Если спросить себя — почему? — то в сюжете неожиданно проступает экранизация поговорки: «Если у тебя в руках молоток, всё вокруг кажется гвоздями». Красные визоры бронекостюма были символом принадлежности к стае. Почему произошел мятеж и что случилось со стаей — не так важно. Важно другое: пёс, оставшись без стаи и лишившись «молотка», вместо того чтобы взглянуть на мир своими глазами, предпочитает прикрывшись другим фильтром, дать бой миру котов, что бы это ни значило. В таком прочтении черные очки из просто атрибута нуара превращаются в символ границ субъективной иллюзии. В этой иллюзии одним из многих преследующих его образов, до конца не получающих внятной интерпретации, является образ девушки. Почему так? Может, само сознание не понимает, кто она? Напрашивается мысль, что она гостья в этой версии внутренней империи, порожденная искаженным восприятием героя. Если так, то она с равной вероятностью может быть и голосом подсознания, пытающимся вырвать сознание из иллюзии, и сиреной, с помощью которой иллюзия удерживает героя в порочном круге. Продолжая этот ассоциативный ряд, в качестве своеобразного антипода девушке в теорию встраивается слишком навязчивый образ стрекочущей камеры, которая преследует героя на одном из ключевых уровней, куда его постоянно выбрасывает. Вне контекста её можно принять за еще один комедийный элемент. Но в паре с образом девушки они создают два полюса, к которым раз за разом возвращается герой. Чем является каждый из них, скорее всего определить невозможно. Но ведут они явно в противоположные стороны. И тут, поправляя шапочку из фольги, можно предположить: где-то в рамках именно этих образов мечется сознание, раз за разом пытаясь пересобрать несобираемый пазл. Резюмируя: как представитель направления «Путешествие по внутренней империи» фильм безупречен и полностью самостоятелен. Его можно смело ставить в один ряд с лучшими абстракциями Линча и Кона. Скажу больше: помимо собственной ценности, его можно назвать культурным узлом, знакомство с которым провоцирует желание погружаться в контекст в поисках как истоков, так и потомков. 10 из 10

Этот фильм - это все то, чем пытается быть 'Альфавилль' Годара: это нуар, это пародия, это детектив, это саспенс-триллер и даже местами хоррор, это буффонада и оммаж бессчетному количеству знаковых фильмов прошлого, это тонкий стеб - и это действительно Авторское кино, именно что с большой буквы. В отличие от Альфавилля, 'Красным очкам' такое безумное сочетание удается в полной мере. Фильм интересно смотреть как в качестве мета-отсылки и комментария к другим произведениям, так и сам по себе; обширные познания в истории кино хоть и приветствуется, но необязательны для просмотра. 'Красные очки' начинается как плохонько сделанный азиатский боевик категории Б, но после титров внезапно превращается в тягучий и первоклассно сделанный нуар, плавно, кадр за кадром, уволакивающий зрителя во все более странный и гротескный мир альтернативной Японии, где правит диктатура, а инакомыслие и лапшичные запрещены законом. Как в 'Альфавилле', съёмки и декорации весьма минималистичны: небольшая комнатушка со столом посередине, переход железнодорожной станции, тесная лестничная клетка, - но работа со светом и тенями превращает эти пространства почти что в действующие лица. Привычные объекты и места становятся незнакомыми и пугающими, а такой же минималистичный звук нагнетает настоящую паранойю - чтобы затем на высшей точке напряжения сорваться во фриджазовое безумие за гранью разума и понимания. Пересказывать сюжет тут не имеет смысла (хотя номинально он есть, это все же не рандомный набор кадров а-ля Андалузский Пес), в этом плане 'Красные очки' очень похожи на работы Линча: это скорее путешествие по недрам полубессознательного, чем связная и четкая история. Градус сюрреализма раскручивается по спирали, и ты уже сам не понимаешь, в какой момент ты, зритель, уходишь от ожидания осмысленности и просто сливаешься с происходящим безумием вместе с героями фильма - как воскресающие боевые мимы или как злодей, внезапно танцующий ламбаду посреди напряжённого противостояния. Финал же аккуратно садится вишенкой деконструкции на этот торт артхауса и сюрра. Как из этого потом вырос Джин-Ро, мне совершенно непонятно, уж настолько они разные. Это очень странная, но великолепно сделанная вещь на грани (или за гранью?) всех жанров истории кино. 8 из 10