Дом терпимости

Бертран Бонелло упивается красотой. Он ест ее ложкой и она сочится у него изо всех пор. Бертран ищет ее во всем: в богатых интерьерах, винтажных платьях, в повороте головы, в совершенной обнаженности женского тела, в снах, в галлюцинациях. Сделав местом действия публичный дом, Бонелло не скупится на нелицеприятные подробности: сифилис, садисты-клиенты, наркомания, моральная изношенность жриц любви. Эдакая куприновская 'Яма', в которую падают все новые и новые персонажи — женщины, продающие тело, и мужчины, покупающие его. Но вместе с тем режиссер далек от морализаторства. Он не судит, не разжигает страсти, не педалирует конфлиты. Он просто живописует утонченную, красивую belle epoque, рассматривая каждую деталь, каждую складочку платья, каждый завиток волос, смакуя с героями каждый бокал шампанского и вдыхая вместе с ними опиумный дым. Он погружается в фильм с головой, снимает этакую красоту по-французски, где в прекрасных салонах прекрасные дамы изображают европейских гейш (недаром в одной из сцен куртизанка наряжается в кимоно и говорит несколько фраз на японском), увеселяя мужчин не только телом, но манерами и разговором. Бертран Бонелло одержим сексом. Вызывайте экзорциста, он грезит им в каждом своем фильме. Секс, наркотики и музыка в стиле соул — вот рецепт его кинематографа. Сексом упивался Ив Сен-Лоран, о сексе был 'Порнограф', о 'Доме терпимости' и вовсе говорить нечего. При этом секс Бонелло имеет мало общего с эротизмом. Это некий эстетский процесс, в котором зверь о двух спинах выглядит скорее статуэткой эпохи Возрождения, а не чувственным актом любви или похотливым удовлетворением страсти. Куртуазные беседы, ручные пантеры, ванны с шампанским, драпированные шелком интерьеры — все это режиссеру интереснее, чем люди и отношения между ними. Говорят, что для фильма 'Стеклянное сердце' Вернер Херцог гипнотизировал актеров, пытаясь воссоздать ощущение сна наяву. Бонелло не столь радикален, но определенный отстраненно-гипнотический эффект от его погружения в мир парижского публичного дома начала двадцатого века ощущается. Бертран Бонелло обожает ретро. Словно герой вудиалленовской 'Полночи в Париже', он стремится сбежать в прошлое, дабы рисовать эскизы платьев с Сен-Лораном или развалиться на мягких подушках дома терпимости мадам Мари-Франс. В своем стремлении противопоставить красоту былого тлену современности Бертран даже идет на небольшое эмоциональное передергивание, выстраивая контраст между публичным домом 1900-х и ночными бабочками, ныне вылавливающими клиентов на обочинах оживленных трасс. Хотя в том же начале начале двадцатого века были не только элитные парижские заведения, но и портовые бордели Марселя, и, в общем, прекрасная эпоха была прекрасна лишь для тех, у кого есть деньги. Как, впрочем, и всегда. Однако Бонелло можно и простить это небольшое сиюминутное дурновкусие, ибо очевидно — он так любуется атмосферой, антуражем, женщинами, прическами, костюмами, аккуратно, словно Микеланджело, вылепливает каждый поворот шеи, каждое движение руки, так чувствует материал и так вдохновенно с ним работает, что с легкостью подминает все неловкие метафоры и сюжетные пустоты. 'Дом терпимости' — это эдакий музейный экспонат, серия картин о жизни представительниц древнейшей профессии. Каждый вечер девушки наряжаются, наносят макияж и выходят в салон, где ожидают гостей. Жизнь закольцована в бесконечный круг, праздник не кончается никогда, вечный карнавал любви в роскошных интерьерах. Даже страсти тут кипят приглушенно, словно их скрадывают бархатные портьеры и маски. Самира, Клотильда, Жюли, Леа, Мадлен, Полин — молодые, красивые, уставшие, перегоревшие птички в золотой клетке, задыхающиеся в душной атмосфере пресыщенной роскоши. В какой-то момент им удается выбраться на пикник, и это схоже с глотком чистого воздуха, мимолетной передышкой перед новым заточением. 'Дом терпимости' — это красота застывших форм, барочная эстетика, услада для глаз на протяжении двух часов. И все же после просмотра так приятно вернуться в свой несовершенный, но такой привычный XXI век.

Истошные вопли сотрясают драпированные стены элитного борделя - привязанная к кровати Мадлен бьется в конвульсиях и захлебывается собственной кровью. Свихнувшийся художник оставил лишь два штриха: два резких взмаха кисточки-бритвы навсегда изменили облик молодой куртизанки, даровали ей вечную улыбку злобной кариатиды, насмешливую и трагичную одновременно. И с этим уродством Мадлен придется не просто смириться, ведь карьера шлюхи обычно прерывается только у края могилы. В 'Доме Терпимости' Бертрана Бонелло история 'смеющейся женщины' стоит особняком, как и положено стоять любой из ряда вон выходящей истории. А среди прочих путан - все как на подбор простые судьбы, те самые маленькие трагедии больших городов, что встречаются в любое время. Кто-то рвется наружу, просит выпустить, другие отчаянно пытаются стать частью 'семьи'. Судьбы, изломанные борделем и им же выправленные, но никогда не счастливые, а с каждым новым годом все больше никчемные. И все это где-то на стыке эпох, на фоне больших перемен, которых не требуют, но совершенно точно ждут, вот только приведут ли они к лучшей жизни, никто не знает, лишь надеется на лучшее. Но зараза не выбирает, прошлое не стереть из памяти, и с каждым новым вдохом все ощутимее запах погребальной земли. 'Дом терпимости' - это, конечно же, мир в миниатюре - сравнение, приходящее на ум еще при прочтении синопсиса. Бонелло вполне мог пуститься во все тяжкие грязного реализма, окунуть своих героинь по горло в жижу бордельной действительности, сосредоточиться на извращениях и низостях, обоссаных матрасах и облупленных стенах. Но скорость свободного падения тут ничтожно мала, а декаданс кроется не в декорациях, но в душах обитательниц дома. Изящная ширма благополучия ближе к финальным титрам становится совершенно прозрачной - искусственный лоск притона блекнет в сознании зрителя по мере того, как увядают одна за другой шлюхи, теряющие престиж в меняющемся мире. Бонелло же в некоторой степени хитрец, ведь ему хватает художественной силы для замедленной демонстрации упадка в среде, где взлет был лишь иллюзией, навеянной стремительным духом времени. Его фильм - это нарезка бытовых сценок, стирающий временные границы саундтрек, калейдоскоп обнаженных женщин, изумительных в своей естественности, где-то уже пустых, а где-то пустеющих, почти никогда не улыбающихся, а иногда плачущих навзрыд. Прекрасное пастельное полотно, под которым копошатся рвущиеся наружу черви порока. Парижа нет, он где-то за стенами. Вселенная шлюх и их безликих клиентов сжалась до старого особняка, но тут работают все те же правила, что и в большом мире. В мире, где есть место истинной ненависти и крепкой дружбе, а собственное уродство можно обращать в достоинство, изюминку, награду щедрому извращенцу и просто способ выжить.

Да здравствует Франция! Некоторые могут подумать, что это я в связи с принятием закона об однополых браках. Честно говоря не хочется ни кого переубеждать… Но в данный конкретный момент мои восторги адресованы не парламентариям, а кинематографистам. Относительно новая французская лента «L'Apollonide» (Дом терпимости) – номинант каннского кинофестиваля 2011. У этого фильма есть предназначение, выходящее далеко за рамки простых человеческих истин. Всё дело в том, что в сложных жизненных ситуациях простое человечество как правило забывает о них. Всё сводится к индивидуальному выживанию. В фильме предметно разобран случай с женщинами, взятыми как социальная единица – проститутками. Выводы те же, что в аналогичной российской картине 2006 года «Точка». Пристойное здесь на поверку – безнравственно, а порицаемое, если не побоятся в него заглянуть – притягательно своей архаичной для современных реалий искренностью. Создатели картины довели лично до меня главную мысль – если настоящая женская дружба возможна только в стенах публичного дома – то возможно и каждая из них потенциально лучшая супруга, нежели любая, из так горячо любимого высшего общества. Технически всё сделано прекрасно. Главный козырь фильма – это атмосферность, схожая по своему составу с лучшей, на мой взгляд, киноповестью об ограничении человеческой свободы - «Полуночный экспресс» Алана Паркера. Стены публичного дома чувствуешь кожей тех самых обнажённых девушек. Обилие метафор также останется в памяти надолго – чего только стоят опадающие лепестки белых роз или слёзы из семени или финальный белый танец – дамы приглашают дам. Ну и музыкальное сопровождение, которое я, всё ещё паря на блюзовой волне, осыпаю комплиментами. Подытоживая, рекомендую это кино всем любителям артхауса украшенного пальмовой веткой. Такие фильмы служат отличной индульгенцией и тем сынам и дочерям свободной Франции, принимающим на первый взгляд спорные законы. Скорее они обнажают лишь тот факт, что кто-то где-то что-то не понимает и, вряд ли, уже когда-либо сможет понять и принять.

«Дом терпимости» от режиссера Бертрана Бонелло – это смесь желаний, безысходности, горячий поцелуев и холодных рук, и все это в закрытом пространстве, в маленьком мирке, в котором действуют свои правила и законы – главное принести удовольствие клиенту. Данное необычная драма получилась весьма тонким и глубоким фильмом. Кино переполнено болью, грустью, безнадежностью, маленького женского мирка публичных женщин. Перед нами начало ХХ века и парижский публичный дом, который скоро закроется. В нем живут проститутки у хозяйки, солидной дамы. Утром и днем они спят, ухаживаю за собой, за своим телом, а вечерами и ночами развлекают и обслуживают клиентов. Один из таких клиентов оставил после себя ножом длинный шрам на лице одной проститутки, напоминающей улыбку, и многие хотят теперь ее увидеть. Мы видим жизнь и деятельность этих женщин, которых переполняет многое внутри, но они этого не показывают… Кино необычное, и оно не для всех. Думаю, для тех, кто любит, ценит и понимает французский кинематограф. Данную драму номинировали на золотую пальмовую ветвь, что также подчеркивает ее значимость. Этот фильм как будто гипнотизирует, медленно погружая в свою туманную, хрупкую историю. Французских актрис идеально подобрали на роли проституток, и многие из них хорошо запомнились, особенно та, у которой была улыбка на все лицо. Ее грустно и с неким глубокомыслием сыграла Алис Барноль. У этой драмы есть привкус и аристократичности, и откровенности, в ней много чего намешано, но можно с уверенностью сказать, что кино чувственное с холодным привкусом отчаяния. Особенно в фильме порадовала неожиданная развязка. Было эффектно, неожиданно, ощущался легкий шок. «Дом терпимости» - французская, тонкая драма от режиссера и сценариста Бертрана Бонелло 2010 года. Кино глубже, чем кажется на первый взгляд, но оценить его глубину смогут далеко не все. Спасибо! P.S. «Если Я когда-нибудь выберусь отсюда, то больше никогда не буду заниматься любовью…» 8 из 10

Фильм, несмотря на обилие голых тел и эротических сцен, довольно серьезный. Фильм- о боли, скрываемой за масками веселья, о судьбах несчастных женщин, для которых уже нет иного пути, кроме как быть проститутками. Каждая из них на что-то надеется, у каждой своя история за плечами, но всех их объединяет одно- страх перед будущим, ведь когда публичный дом закроют-что с ними станется? С художественной точки зрения все сделано очень красиво-костюмы, интерьер-все выписано до малейших деталей, так что фильм можно смотреть хотя бы ради этой красоты. Ну и красоты женского тела, разумеется. Из минусов- вялый сюжет. Слишком все размеренно и неспешно. Здесь нет четко построенной композиции- есть только временная шкала, по которой в произвольном порядке раскиданы те или иные события. Что касается музыки - прогрессивный рок 60 х невероятно удачно вписан в атмосферу ретро, именно благодаря песне Nights in White Satin ( Moody Blues) и создается то удивительное меланхоличное впечатление. Ол ин ол, к просмотру настоятельно рекомендуется 7 из 10