Эра

Завораживающе яркие краски, все оттенки которых режиссёр-художник нашёл лично сам, изящно сконструированные кадры, каждый сообщающий какую-то неуловимую инакость режиссёрского взгляда, поразительно длинные планы, все построенные на любовании героиней: её лицом, её волосами, её полными слёз глазами. Эра (Марианна Шульц) привезла сына, не говорящего и прикованного к коляске (Геннадий Блинов), на море, в дом своей матери, у которой когда-то оставила дочь. Она заботливая мама, она ухаживает за сыном, кормит его, моет и переодевает, словом, делает всё, что должна, кажется. И она словно бы увидена в этом фильме глазами сына, потому что такое безусловное обожание может найтись только в глазах ребёнка, глядящего на мать, воспринимающего её не как человека, а как целый прекрасный мир, в котором этот самый ребёнок существует. Этот мир бесконечен и безупречен. И вот в таком взгляде на Эру не меньше, чем с восхищением, заключено главное изобразительное решение фильма, его основная режиссёрская идея, которую настолько изящно удалось воплотить, что чувствуешь себя обманутым: взгляд на Эру не просто не беспристрастен, он предвзят. Это всё морок, ворожба. Самообман ребёнка в своей наивности достойный преклонения. И понять, что же на самом деле происходит, можно только стряхнув с себя это наваждение – отвернуться, закрыть глаза. Ну, или досмотреть до конца.