Жизнь

Родину не выбирают. Родственников не выбирают. Расплату за грехи не выбирают. Человек вообще на что-то может влиять или должен только подстраиваться под обстоятельства? На самом деле может, и на многое, но хочет ли? Ведь проще не брать на себя ответственность и просто плыть по течению, попутно обвиняя в своих горестях кого-то другого. Хотя… кто мы такие, чтобы судить героев «Жизни»? Ведь в их отдельных чертах и поступкам можно узнать себя, если только вы не ангел небесный. Картина Маттиаса Гласнера – история одной семьи. Причем это не сага в общепринятом понимании, когда события растянуты на десятилетия. Здесь действие от начального до финального кадра происходят в течение пары лет. Тем не менее фильм производит впечатление монументального полотна, благодаря сюжетной насыщенности и эмоциональности. Но это не голливудский мелодраматизм, а психологически брутальное и саркастического полотно, после которого хоть водку пей. Или воду, если глубоко проникнуться линией одного из персонажей, буквально занимающимся алкогольным саморазрушением. «Жизнь» – первоклассно-тяжелое кино, душевыворачивающее, но в то же время завораживающее и вызывающее желание помочь всем этим «экранным» людям, которые не должны так страдать. Они же не убийцы и не изуверы, просто «холодные» в разной степени и не поддающиеся кардинальному изменению характеров, в силу недетских возрастов. Смотря на них, задаешься вопросом; где в хронометраже собственной жизни точка необратимости, когда твое мировоззрение – монолит, которое уже никак не умилостивить и не разжалобить? Что вообще происходит такое с человеком, что он становится закоренелым циником, хотя и не признается себе в этом? И каждому ли уготовано фатальное моральное падение? «Жизнь» переполнена многоплановой проблематикой и является слепком бытия среднестатистической личности. Будь вы хоть дирижер, хоть дантист, хоть пенсионер – у вас уйма забот, больших и маленьких. Причем вы постоянно ждете что-то от других, давая им взамен куда меньше. А эти «другие» также первостепенно заняты собой, а не вами. Эта банальнейшая истина, тем не менее краеугольный камень отношений, в которых каждый отстаивает свою позицию, не слушая или не слыша ближнего своего. И в итоге люди живут в атмосфере «нелюбви», удивляясь при этом – почему же они несчастливы? При общей депрессивной стилистике в фильме хватает черного юмора, который только подчеркивает трагизм повествования. Моральная и физическая неуклюжесть персонажей – их боль и беда. И возможно единственная мощно воодушевляющая составляющая картины – это музыка. Не саундтрек как таковой, а оркестровое произведение в контексте сюжета, с оптимистичным названием «Смерть». Магическим образом его исполнение олицетворяет в «Жизни» как душевную и физическую гибель, так и духовное возрождение. «Смерть» в окончательной версии композитора звучит не в самом финале картины, но именно она генерирует катарсис. А еще луч надежды в «Жизни» – маленькие дети. Ведь родители хотят, чтобы судьбы продолжателей рода сложились лучше, чем у них. И действительно всегда есть шанс воспитать ребят как-то иначе, чтобы у «Жизни» не было такого же печального сиквела. Хотя, если спросить оставшихся в живых героев – нужна ли им помощь, то они ответят «нет, мы сами разберемся, нас не надо учить!». Ну а с мертвых какой вообще спрос…

О фильме: «Серебряный медведь» за лучший сценарий на 74-м Берлинском кинофестивале. Сюжет: Фильм поделен на три части, каждая из которых рассказывает об одном из членов обычной не самой счастливой немецкой семьи. Мнение: Один из самых известных режиссеров современного немецкого кино Маттиас Гласнер выпускает авторский фильм хронометражем в три часа, который в оригинале называется «Умирание». И оригинальное название оправдывает себя. С одной стороны – три часа довольно депрессивного тягучего повествования настраивает на умирание зрительского внимания, с другой – наша ЖИЗНЬ (название фильма в российском прокате) это по сути всего лишь затянувшееся умирание. Вот же каламбур. Картина удобно заняла безопасную позицию. Вроде и поругать не за что, но и похвалить тоже. Нет какого-то начала сюжета и конца, нет развития его, зритель будто подглядывает за обычной немецкой семьей и застает ее членов именно в этом моменте, что там будет с героями дальше и что было до этого – можно лишь догадываться. Режиссер говорит, что фильм является для него личным и во многом автобиографичным. Сценарий автор начал писать после смерти обоих родителей. Возможно, поэтому фильм очень прямолинейный, гнетущий, тяжелый и тоскливый, словно картина для Гласнера стала неким психологическим сеансом, где он прорабатывает свои чувства и эмоции. Да, жизнь штука сложная, но в фильме она показана беспросветным бременем, не жизнью, а, действительно, умиранием, нарочито нет светлых моментов. Смотришь на каждого героя и думаешь: как можно было до всего этого докатиться и какой смысл вашего существования. Но фильм не дает ответов и даже не задает вопросов. Может поэтому зрителю сложно проживать эту картину – нет эмпатии к героям, они фальшивые, неискренние, нет сюжета, за которым было бы любопытно смотреть, нет хоть каких-то светлых человечных моментов, которые бы сделали это всё реалистичным. В итоге: Для любителей авторского кино в «стиле Звягинцева» - хтони и безжалостной мрачной действительности. 7 из 10

«Жизнь» Маттиас Гласнер. Гласнер начинает свой трёхчасовой (длинной в несколько лет) фильм с эпиграфа, про который мы, как и в жизни, забываем. С обращения самой чистоты, невинности и ясности к зрителю. С просьбы быть душевнее и жить сердцем. Фильм - осмысление роли родителей в жизни детей, а также того, как сами дети будут играть в том же театре по имени «семья». Станет ли для них пример родителей ступенькой к иному способу прожить жизнь, или они потащат «хвост неосмысленности» дальше, посчитав его эстафетной палочкой… Фильм делится на несколько частей, соединённых историей одной семьи, что помогает нам глубже понять героев. Первая часть оставляет тяжёлое впечатление, всё время думаешь: как это страшно – старость, немощь, одиночество. Неспешно проступают из этого ужаса причинно-следственные связи. Режиссёр поначалу буквально заставляет зрителя смотреть на все физиологические подробности, но ткань фильма так тонко выплетена, что уже невозможно упустить ни одной нити, и зритель входит в процесс, вслед за автором перебирая подробности, детали, всматриваясь, вслушиваясь, почти медитируя. В фильме очень много телесности, подробностей, испражнений, всё это естественно, как в жизни. Но поначалу не понимаешь, зачем. И также много прекрасной, тонкой, тревожной, прекрасной музыки. Главный герой – музыкант, дирижёр. Его сестра прекрасно поёт. Музыка ложится на ткань повествования, наполняя чувства, сердце красками, помогая тоньше и пронзительнее ощущать каждого персонажа, каждый отрывок. Музыка – средство и возможность катарсиса. Жалея стариков, ужасаясь судьбе родителей Тома (Ларс Айдингер), зритель поневоле задаётся вопросом: почему так? И получает ответы из уст самой матери, рассказавшей, как можно прибить душу собственного ребёнка об стену равнодушия, холодности, да, да – нелюбви. Сколько же на свете таких семей, где «мы не планировали тебя», а «виноват» остаётся ребёнок. На всю жизнь. Можно оттолкнуть нелюбимого, а можно задушить любовью. Так, вероятно, произошло с Эллен, сестрой Тома, отправившейся во взрослую жизнь искать свободу в каждой постели с любым, мстить себе за неумение чувствовать, окрыляясь и открываясь только через песню, через музыку. Но и та должна быть «свободной», потому что от чопорного зала и идеальной тишины её тошнит. Она так отравила себя тисками ограничений, так ненавидит себя и безразлична к себе, плюс наложение профессиональной, медицинской деформации с её бездушным отношением к телу (сцена с удалением зуба), что опухла в прямом смысле. Да и отражение в зеркале всегда стремится показать то, что хочет видеть визави. Все персонажи фильма проходят не только испытания нелюбовью, им даны шансы преображения через предоставленную возможность любить. Мать не видит своей возможности, ей настолько плевать на мужа ради собственного покоя, что она смывает стеной холодного дождя всякую связь с ним. Так давно она не хочет его видеть, что он перестаёт видеть её. Эллен (Лилит Штангенберг) уже настолько утонула в алкоголе, что её не спасает ни любовь, ни музыка, ни песня. Друг и коллега Себастиан (Рональд Церфельд) также, как и Том, теряет любовь Эллен только потому, что в мире прагматизма, замены любви сексом, когда «совсем не та ко мне приходит, мне руки на плечи кладёт и у другой меня крадёт», упускает свой шанс спасти себя и любимую только потому, что живёт во лжи с двумя женщинами. Мир, где царит кривда, исказившая отношения, чувства, семьи; где подмена понятий – норма; где человек живёт в комфорте тела, а совесть, душа, духовность, преданность и честность ниже уровня плинтуса. Отсюда и утрированная телесность, физиологичность кадров, показывающих почти крупным планом некрасивые тела, рвотные позывы, кровь - долгая и страшная сцена умирания. Музыкант, дирижёр, нашедший свою музыку; друг, который смог отпустить, - Том, переживая мощнейший катарсис, очищенный слезами, видит наконец ту, кого смог бы любить всем сердцем, душою, музыкой, связавшей их лишь на такой краткий миг. Но леность души, невоспитанной терпением и умением ждать свою «половинку», судьба, наполненная обманом, играет злую шутку, подбирая самый ненужный момент для признания подруги. А ведь она тоже поплатится за то, что говорила вслух, признавала, что они с Томом не любят друг друга. Глупая надежда на призрачное счастье. Которое и будет таковым. А может, и нет. Быть может, герои, получив чистый карт-бланш: осень – пора обновления; деньги, подаренные от души; ребёнок, которого можно любить, как тебя не любили; семья, которая получилась; старое, что отжило своё и улеглось под жёлтыми листьями…и вот чиста стоянка, как есть возможность начать с чистого листа. Просто прислушивайтесь к музыке своей природы. Слушайте своё сердце.

Успех музыкального произведения рождается на тонкой грани. С одной стороны – упрощение замысла, стремление к всеобщему пониманию, скатывание в шлягерность – это китч и пошлость. Сохранение музыкальной идеи во всей ее сложности, неоднозначности, непонятной для большинства глубоко личной интонации – это уход в гетто высокой элитарности, создание произведения, которое может быть понято во всех аспектах только автором. Настоящий успех – на грани между этими крайностями. В картине так размышляет о своей симфонии композитор Бернард. Учитывая, что симфония и фильм в названиях синонимичны (а в оригинале фильм называется «Умирание»), понятно, что эту идею применяет к своему фильму Маттиас Гласнер. Он и строит всю свою трехчасовую семейную сагу на этой тонкой грани. Грань бытового и экзистенциального. Уход из жизни пожилой четы Лумис – это сочетания предельно бытового и надмирного. Старческих памперсов, испачканных ночных рубашек, завтраков в доме престарелых, папок с документами, сберкнижек, зажитых в подкладку пальто на всякий случай. И на этом фоне – старик в глубоком Альцгеймере выступает штурманом для своей жены, которая за рулем, да ничего не видит. Проблески сознания заставляют старого Герда уходить из пансионата, чтобы помочь супруге Лисси, ведь у нее инфаркт. Чем помочь, куда идти беспомощному старику под дождем – на это сознание уже ответить не может. Еще будет старческая тревога о неоплаченной страховке и папке со счетами, которые на поверку окажутся блокнотами с девственно-чистыми листами. Вот вам та грань бытовой конкретики бумаг с экзистенцией стремления перед уходом расплатиться по счетам, которые вообще не выписаны. Грань высокой трагедии и бытовой комедии. В фильме трое похорон и ни одной свадьбы. Не слишком весело. Но у пожилых супругов есть дети – дочь и сын. И вот тут-то обхохочешься до слез. Причем, до слез в прямом смысле слова. Дочь Эллен – обаятельная, ироничная, уверенная алкоголичка, которая после веселого вечера утром может с удивлением обнаружить саму себя за завтраком в рижской гостинице, за тысячу километров от родного Гамбурга. И это прямо комедия. А уж выяснение отношений подвыпившей Эллен с ее бойфрендом на рабочем месте – настоящий гиньоль. Эллен ведь помощник стоматолога, а бойфренд по совместительству босс. Потому сложно- развеселый диалог ведется над раскрытой пастью пациента. И снова грань. Грань социума и личности. Лумисы старшие жизнь прожили в условиях немецкого экономического чуда, торжества немецкой педантичности, точности, аккуратности в делах. Вот откуда все эти папки со «счетами» и сберкнижки, зашитые за подкладку. И стремление бежать на помощь, хотя страсти то уж нет никакой. Кажется, и не было никогда. Это – поколение уходящих стариков. Поколение их детей с удовольствием расстались с этими старческими привычками. Эллен живет одним днем, точнее одним вечером. Ее брат Том, дирижер, музыкант- одна из вершин странноватого любовного квадрата. Он считается полуотцом девочки – младенца, которая родилась прямо у него на руках, но не от него. Второй полуотец – биологический родитель, матерью девочки нелюбим, но надеется переломить ход отношений, к тому же нельзя же разлучать кроху с тем, кто дал ей гены. Соответственно, малышка – это яркий представитель нового немецкого поколения, которая с младенчества будет жить с двумя полуотцами, в диспутах о генах и воспитании. И к чему все это придет – один Бог знает. Грань сакрального и профанного. Все похоронные церемонии проходят без священников. Какие –то агенты читают по бумажкам типовые речи. И вот этим завершается жизнь? Дети на похороны родителей не всегда успевают и попадают – где-то дела, где-то электромобиль по дороге разрядился (заметный камень в огород зеленой энергетики). Жизнь без Бога завершается вот так: хриплое прерывистое дыхание, последнее усилие убежать от Смерти, рывок с кровати и последнее падение. Отсутствие Творца сводит жизнь к счетам и физиологической борьбе. Но в этом сражении Смерть всегда побеждает. Грань искусства и жизни. Композитор Бернард – не член семейства Лумисов. Он автор – того произведения, премьерой которого будет дирижировать Том. И в этом смысле Бернард заменяет в фильме отсутствующего Творца. Творец очевидно страдает жутким невротизмом, убежден, что его Творение еще не готово, что все надо отложить, закатывает истерики музыкантам, страдает сам и заставляет страдать других. Творец уйдет из жизни по собственному решению. А Том не сможет друга удержать. Здесь фильм Гласнера вступает на самую скользкую часть пути. По сути, к финалу фильма окончательно формируется модель современного европейского общества, живущего без Творца, который по своей воле решил исполнителей покинуть. Но оставил после себя симфонию. Очень тихую, тягучую и монотонную, как сама жизнь. «Умирание» при всем его намеренном диссонансе – чего стоят только веселенькие титры под лучезарный диксиленд 50-х годов, оказался фильмом – почти эпитафией. Все заботы, увлечения, романы оказываются миражами. Не свои дети в не своих автомобилях на фоне музыки, автор которой умер. По всем тонким граням Гласнеру пройтись без перекоса все же не получилось. Картина кренится то откровенный стеб, то в малопонятную экзистенциальную драму. Но режиссер сам себе выдал объяснительную записку на этот случай. Самые важные разговоры герои всегда прерываются в самом начале. Телефонным звонком, подошедшим коллегой, внезапными обстоятельствами. Только было подошли герои к принятию судьбоносного решения, как их тут же и отвлекли. Картина и закончится набором абсолютно бессвязных, хаотичных реплик неизвестных нам людей – персонажей массовки. Так это в кино. Но так и в жизни.

Семейная драма из Германии на 3 часа? Я в деле. Честно говоря, услышал о фильме почти что случайно, но узнав подробности, понял, что это будет если не шедевр, то как минимум интересный кино-опыт. И мои ожидания в чем-то оправдались, в чем-то нет. Если вкратце, фильм оказался сложным, но интересным. Это самая настоящая тяжеловесная драма со всеми исходящими плюсами и минусами. Режиссер Маттиас Гласнер мастерски миксует грустные и обыденные моменты с каким-то абсурдным и черным юмором, что не дает зрителю заскучать.Этот контраст действительно привлекает и заставляет задуматься о жизни в ее многообразии. И хотя многие пишут, будто фильм прошел на одном дыхании, лично я не могу с ними согласиться. Хронометраж я ощущал довольно сильно, особенно ближе к середине. Но, в целом, по мере продвижения к финалу волей-неволей ты все глубже погружаешься в историю и смиряешься с темпом повествования. Сюжет есть, он хороший, (не скажу, что банальный, но и сильно оригинальным, наверное, не назову) и поднимает важные темы — семейные отношения, утраты и поиски смысла. Актерский состав действительно впечатляет: каждый из них привносит что-то уникальное в общую картину, благодаря чему персонажи становятся живыми и многогранными. По итогу получился фильм для тех, кто готов к эмоциональным испытаниям и глубоким размышлениям. Он требует времени и внимания, оставляя след в душе зрителя. Если вы ищете что-то нестандартное и готовы к долгому погружению в человеческие драмы, этот фильм определенно стоит вашего времени. 7 из 10

Лютый немецкий артхаус со своим магическим настроением. Правильный перевод названия фильма — 'умирание'. Мы наблюдаем за жизнью разных членов одной семьи. Сначала показывают стареющих родителей, где отец уже не может справляться сам с собой, а мать не в состоянии оказывать ему необходимую помощь, и благополучно отправляет его в дом престарелых. Их сын имеет какие-то невнятные отношения с женщиной, которая рожает ребёнка не от него, а также дирижирует молодежным оркестром и на пару с корешом-композитором они очень кропотливо и мучительно пытаются правильным образом поставить и исполнить музыкальное произведение под названием «Умирание», которое как бы собирает в себе всю квинтэссенцию смысла данного фильма и пытается выразить через музыку. Ещё один член семьи — его сестра, которая работает стоматологом, постоянно бухает и ведёт алкоголический образ жизни, чего не скрывает и даже этим гордится. Пытается замутить со своим коллегой, который уже женат и имеет двух детей. Вроде как он собирается ради неё бросить свою семью, но в последний момент передумывает, что заставляет её испытывать определенные страдания. В общем, фильм таким образом через набор различных бытовых ситуаций показывает упадническое состояние судеб практически всех персонажей, пытаясь сформулировать ощущение жизни как процесса умирания (причём, под разными углами), и в то же время, на примере мучений композитора и дирижёра с музыкальным произведением подчёркивая, насколько это сложно — выразить и передать подлинное ощущение смерти. При этом нельзя сказать, что автор подаёт тему смерти исключительно в негативном ключе. В какие-то моменты это выглядит весьма фатально, в какие-то моменты — смешно, а иногда — вполне спокойно. Судьба композитора, которому постоянно не нравится то одно, то другое (хотя это не мешает ему иметь некоторые чувства к виолончелистке) тоже довольно красноречива. Он в своём роде — визионер-фаталист, олицетворяющий точку сборки всего происходящего. Его музыкальное произведение, кстати, ближе к концу фильма-таки звучит в финальной авторской редакции. И я пожалуй давно не смотрел кино, в котором музыка был бы настолько говорящей...

В официальном прокате серебряный медведь Берлинале 2024, приз за лучший сценарий. Правда в России решили, что название типа Умирания, не вдохновят зрителя на поход в кинотеатр и поэтому смело переименовали фильм Маттиаса Гласнера в Жизнь, будто он о ней. Хотя герои один за другим умирают от болезни или страданий, медленно или внезапно, но одиноко и с музыкой наперевес. Умирание повсюду, но каждый персонаж семейства Лунис несчастлив в этой жизни по-особенному. У отца героя болезнь Паркинсона и прогрессирующая деменция, он ходит без штанов по улице, а мать под себя и едва справляется с мужем. Сестра алкоголичка не всегда знает, в какой стране открывает утром глаза, а сам герой альтер эго автора — дирижер и репетирует ораторию, которая, кстати, очень хороша, под названием Умирание. Композитор страдает депрессией и как-то высказывает дирижеру, что не хочет, чтоб он работал, а чтоб он умер, имея ввиду, что музыка написана, умирая, значит, и дирижировать надо так. Мы жить должны, будто смерть за спиной, а фильм рассказывает, что она буквально нам в неё дышит. Конечно, герои пытаются пробиться сквозь свои проблемы, которых у них не мало — алкоголизм, болезни, депрессия, запутанные отношения, одиночество — все лики современности, окружает их зимний Берлин, дуют ветра, внутри и снаружи зябко, а на пороге смерть, так просто не вырваться, не справиться и не отшутиться. В самой пронзительной сцене фильма — когда герой Айдингера в Рождество оказывается вместо традиционного просмотра Фанни и Александра под дверью ванны у своего друга композитора, в очередной раз решившего, что смерть лучший выход для него с этой станции под названием жизнь. Не у всех есть талант быть счастливыми, — говорит он — не всем помогает психотерапия и прочие штуки, которое общество придумывает, чтобы решать наши жизни или наши смерти. И всё же как будто стоит попробовать, если уж каждый из несчастливого семейства Лунис пытается, то почему б и нам под ветрами эту жизнь словно Унтер ден Линден не перейти, во всяком случае такое ощущение после остаётся.

Любишь ли ты лобио? - Есть люблю, а так — нет. Дементный отец-паркинсоник, растерянная мать, отчуждённая дочь и взрослый сын, который разрывается между атональной музыкой и весьма проблемным сыновним долгом. Любопытная психодрама с претенциозно простым и всеобъемлющим названием. Шатает этику. Эстетика на месте. Поэтизация абсурда. Напомнило Камю. Жанр — чистый, практически без примесей. Соответственно, за исключением пары эпизодов ничего «из ряда вон» в фильме не происходит. Старость, взрослые дети, болезни, смерть... Дела житейские. Но через призму невротической экзистенции главного героя всё выглядит значительным. Как в силу тонко наведённого режиссёром фокуса, так и по причине странных аберраций в сценарной картине мира главного героя. Последнее обстоятельство приходится признать необходимым атрибутом жанра: герой с «нормальным» восприятием здесь будет не интересен. Тема сложных отношения детей с престарелыми родителями всё же выступает вперёд. При том, что в физическом плане отношений порой и вовсе нет (сестра героя). Акцент, строго говоря, подростковый. Его проекция на зрелый возраст смыслового кризиса несколько озадачивает, но ведь сказано же: «Пустите детей, ибо таковых есть Царство Небесное» Мф 19:14. Тем более, что детский наив героя принимает иногда совсем уж гротескные формы (напр., в сценах обретения «отцовства»). В целом, ракурс, в котором развёрнута центральная тема, несколько шокирует. В порыве «дурной откровенности» герой идёт на выяснение отношений со смертельно больной матерью, та отвечает тем же… Ценность этой нарочитой исповедальности во многом нивелирована инфантильным уровнем рефлексии персонажей. По сути, у героя, который добивается «правды», за душой единственный (!) конструкт самоанализа — «люблю - не люблю». Это удручающе неразвитый взгляд на отношения с близким ч-ком, которые всегда многогранны и по преодолению пубертата крайне редко могут быть определены одним словом. Без понимания этого нельзя садиться писать сценарий — он будет заведомо лишён глубины. Также нарочито упрощена тема суицида. Событийные причины в значительной мере остаются за кадром. Остаются «эндогенные»: хандра, психоз, депрессия. Показанный выход из этого состояния выглядит весьма естественно. И, разумеется, герой его принимает. Получается «синий кит» какой-то... При всём том, ценителям жанра фильм обязательно зайдёт. Инфантильный надрыв не отменяет нерва — он здесь живой. Кроме того, речь о новом уровне европейской самообнажёнки — фильм в некотором роде к этому призывает, и на это стоит взглянуть.

Красивая драма рассказывает нам историю семьи Лунис, представляя сначала отдельно каждого её члена, а затем демонстрируя обстоятельства развития. Тяжёлое, мрачное повествование разделено на главы, чтобы зритель подробнее узнал людей и понял их проблемы в этой жизни. У всех проблемы: больная мать, которая вынуждена присматривать за отцом, страдающего болезнью Альцгеймера; сын, который мечется между желанием создать полноценную семью и творческой работой, забирающей все силы и нервы; дочь, которая ведёт маргинальный образ жизни, при этом работая ассистентом стоматолога. Перед зрителем раскрываются беды, как отдельные, так и совместные, когда персонажи так погрязли в своей рутине, что либо не замечают происходящего вокруг хаоса, либо ужасаются тайнам, которые разрушают любовь и добродетель. Глава первая – Лиси. Экспозиция фильма позволяет нам взглянуть на маленькую девочку, которая детской наивностью передаёт важные качества любви. Далее же зритель погружается в мрачное существование больных родителей, показывая, что не смотря на трудности и беды, пожилые люди остаются одни. Режиссёр Маттиас Гласнер исследует проблемы поколений и нелюбви, чтобы достучаться до зрителей своими героями. Вроде бы одна семья, но в минуты помощи приходится надеяться только на себя. Болезнь отца и трудности матери показаны нам, как надвигающаяся волна, которая в скором времени должна накрыть зрителя с головой. События передаются таким тоном, что ты не рассчитываешь на положительный результат. Грустно смотреть, как больные люди остаются одни, когда они принадлежать сами себе, борясь в одиночку против недуга. Проникновенно и душераздирающе, при помощи великолепной операторской работы и цветовой палитры, зритель следит за одиночеством и увяданием. Сюжет волнообразно проходит этап жизни, раскрывая как положительные её качества, так и отрицательные. Глава вторая – Том. История сына происходит параллельно событиям первой главы, показывая, как талантливый дирижёр готовится к важному концерту в своей жизни. Картина прекрасна также в плане музыки, позволяя оценить красивые композиции в оркестре. Эта часть повествования демонстрирует, как сын разрывается между семьёй, которая оглушительно разрушается на глазах – серьёзно, ты не знаешь, как ещё сильнее добавить преград и проблем перед героем, а тут тебе выдают также счастье отцовства и знание того, что счастье может быть недолгим – и между ответственностью на репетициях. Приятно видеть, как композитор и дирижёр спорят, выдвигают различные аргументы в плане звучания, тональности, громкости. Это страх перед надвигающимся выступлением, а также демонстрация того, что Том полностью погряз в своей работе. Поначалу зрителю жалко героя, на которого свалилось много ответственности, но вскоре характер его черствеет, душа грубеет, и мы видим, как этот защитный организм утрачивает положительные качества. Не то, чтобы это был ярый антагонист фильма, нет. Это человек, который пытается удержать и отношения, и своё творчество в одной упряжке. Поэтому, когда смешиваются события первой и второй главы, то зритель теперь понимает, почему в истории о Лиси сын ведёт себя подобным образом. Откровения матери под финал этого эпизода ужасают, показывая отдалённость детей от своих родителей. Глава третья – Эллен. Данный эпизод представляет нам распутную оторву, которая проживает свою жизнь, постоянно купаясь в алкоголе и распутных связях. Выпивка, ночь, похмелье, бурный вечер, выпивка, ночь, похмелье – это замкнутый круг, в котором влачит своё жалкое существование Эллен. Причем девушка страдает от своих же потребностей, постоянно доказывая, что она лучше, чем кто-либо. Интрига на работе, которая позволяет погрузиться в этот круговорот жизни, когда человек берёт то, что ему хочется Здесь и Сейчас, совершенно не заботясь о последствиях. При этом человеку ещё позволяют работать в стоматологической клинике, где мы видим побочные эффекты от такого образа жизни. Вот такие разные члены семьи Лунис, проживающие каждый свою будто бы отдельную жизнь. Глава четвёртая – Тонкая грань. Здесь режиссёр уже вводит коллаборацию всех членов семьи, показывая, как они влияют друг на друга. Проблемы матери оказывают на сына «холодный» приём, дочь не может разобраться в своей жизни, ломая судьбы других. Том, уже превратившийся из жертвы в зверя, демонстрирует, что ему совершенно безразлично чьё-либо горе. Эпизод с творческим композитором показывает, как может поступить человек, потерявший вкус к жизни. Большая премьера, к который мы также готовились, как и сами персонажи, дарят нам демонстрацию того, что может произойти, что непредвиденные обстоятельства всегда могут быть, но если это крах, раскол, то и необходимо найти поддержку, пройти реабилитацию, а не оставлять всё в разрушенном состоянии. Поражает в картине то, как члены семьи Лунис, сами того не ведая, могут повлиять на судьбы друг друга. Мать откровенно уничтожает все задатки любви, сын теряет чувства радости и счастья, погружаясь в свои проблемы, дочь рвётся к свободе, совершенно наплевав на себя и на окружающих. Как при этом сохранить прочную ячейку общества? Только наблюдать за разложением. Глава пятая – Любовь. Откровения достигают своего катарсиса. Сквозь бурю негодования и утраты фильм показывает, как ведут себя главные герои, столкнувшись с самым дном своей направленности, своего стремления. Режиссёр будто нам говорит, что вы не видели ещё самого худшего. Отсюда и рождаются истерики, отсутствие интереса, утрата цели и атрофирование всех положительных эмоций, чтобы показать, как циклична, как непредсказуема судьба. Эпилог. Красивое завершение этой тяжёлой истории, чтобы зритель оценил, какими стали герои, какие важные уроки они для себя раскрыли. Но знаете что? Это такой образ жизни, такое мировоззрение, такое отношение к себе и к окружающим. Каждый человек раскрывает свои положительные и отрицательные качества, чтобы на примере главных героев показать, чего они добились в своей жизни. Весьма интересная подача материала и параллельное повествование позволяют погрузиться в жизни каждого персонажа отдельно, чтобы потом понять, как они могут влиять друг на друга. Не смотря на хронометраж в 3 часа, просмотр остаётся комфортным и интересным.