Арман

Его дедушка был великим режиссером, его бабушка была выдающейся актрисой. Теперь их внук представляет свой дебютный фильм, который уже прозвучал в Каннах. Действие разворачивается в норвежской начальной школе. По просьбе учительницы в класс приезжает местная актриса, Елизабет в исполнении Ренате Реинсве. Она входит в помещение, где царит настороженная тишина, и пытается понять причину вызова. Ответа нет до тех пор, пока не появляется вторая семья. Учительница осторожно объясняет, что один из учеников утверждает, будто Арман, сын Елизабет, пытался совершить в отношении него действия, которые ребенок не может четко сформулировать. Возникает вопрос о доверии к словам маленьких детей и о том, как взрослые должны реагировать, когда речь идет о возможной угрозе. Здесь фильм поднимает тему ответственности, внимательности и того, как легко взрослые могут перепутать заботу с паникой, а сомнение с равнодушием. Постепенно выясняется, что семьи связаны родственными узами. Мать мальчика, обвинившего Армана, сестра погибшего мужа Элизабет. Она обвиняет ее в лицемерии и в том, что именно она довела ее брата до самоубийства. На этом уровне фильм исследует, как семейная история влияет на восприятие настоящего, как прошлые раны и невыговоренные обвинения формируют реакцию на происходящее. Насколько далеко мы готовы зайти, защищая своих детей. Насколько мы способны быть честными, когда речь идет о собственных близких. И можем ли мы признать, что насилие может родиться в любой семье, даже в той, которую мы считаем благополучной. Фильм условно делится на две части. Первая — почти театральная драма расследования. Камера фиксирует паузы, взгляды, неловкие движения, напряжение между словами. Здесь важнее всего невербальные детали, которые говорят больше, чем прямые обвинения. Вторая часть начинается после пятиминутного смеха Истрии Елизабет. С этого момента фильм перестает объяснять и начинает чувствовать. Слова становятся лишними. Тело берет на себя функцию речи. Танец превращается в способ пережить боль, страх, вину, освобождение. Это не хореография, а эмоциональная география, где каждый жест — попытка найти выход. Режиссер работает со звуком как с отдельным персонажем. Пустая школа вечером звучит как живой организм. Гул коридоров, шорохи мебели, дыхание героев, приглушенные голоса за дверью, скрип половиц, эхо спортивного зала, дождь, который стекает по стеклам, звук мокрой одежды, липнущей к телу. Все это создает ощущение, что пространство дышит вместе с персонажами. Звук становится проводником в их внутренний мир. Крупные планы, зернистость изображения, холодные стены школы и разгоряченные тела в танце создают контраст, который невозможно забыть. Значительная часть действия рассказана без слов. Паника, очищение, попытка вернуть себе контроль — все это выражено через движение, через дрожание рук, через резкие вдохи, через взгляд, который не может найти опору. Фильм говорит о том, что правда не всегда произносится. Иногда она проживается. Иногда она проявляется в том, как человек двигается, как он дышит, как он пытается удержать равновесие. После просмотра бабушка позвонила внуку и сказала, что его дедушка был бы им горд. И кажется, что это только начало. Мы еще увидим не один его сильный и глубокий фильм.

Волей судеб посмотрел недавно Каннские консервы 24 года: полнометражный дебют непо-бейби от режиссуры Хальвдана Ульмана Тёнделя, внука Ингмара Бергмана и его великой музы Лив Ульман. Формально дебют удался - Золотая камера (награда за режиссерский дебют). Да и неформально тоже. Фильм не испорчен даже очевидным влиянием Бегмана и его стилем психологического провокационного глубокого сильно европейского взгляда на человека. Весь скандинавский авторский кинематограф родиной с того знаменитого шведского острова Форё. Уж не знаю хорошо это или плохо. Бергман – величайший и наверно самый плодовитый режиссер, но далеко не святой и не образец для подражания. Сюжет до боли напоминает комедийную пьесу французской актрисы и драматурга Ясмины Реза «Бог резни», по которой существует куча театральных постановок и Полански в 2011 году делал свой недооценённый фильм «Резня». Лишь напоминает, начинка несколько иная. Одинокую мать Элизабет, вдову, вызывают в школу. Ее шестилетний сын вроде как подверг насилию своего одноклассника. Насилие содержит деликатные подробности. Однако самое примечательное, что никто не может точно подтвердить было ли оно или нет. Дети, сами понимаете. Элизабет - актриса и дама весьма чувствительная, пережившая нервные потрясения после смерти мужа, а может быть и в своей семье. Обвинения выдвинуты родителями пострадавшего мальчика и по совместительству ее родственниками со стороны мужа. Все сложно, как говорится. Руководство школы, учитель весьма деликатны и даже вроде хотят всем помочь и все решить миром. Только вот мира никто не хочет. Далее траектория морального падения движется от пробной вкрадчивой беседы до почти уголовных обвинений. Многие меняют личину и под видом желания помочь хотят наказать, уличить, поглотить, доказать только им ведомую истину. Все не договаривают, не заканчивают фразы, слова не отражают скрытые мотивы. Эканье, мыканье, кровь носом и вороватые взгляды. Растерянность в глазах родителей, учителей, скрытых зрителей. В какой-то момент это уже начинает раздражать, появляется желание растормошить, надавать тумаков и проорать: «чего Вы все хотите друг от друга?!». Избегая спойлеров, кое-что становится ясно и даже подобие некой усеченной правды нам предъявят. Только вот верить в нее точно не стоит целиком. Кто знает этих нервных актрис, обиженных золовок, старых учителей и сплетников из школьных комитетов. Элизабет, ее играет на сегодня главная скандинавская звезда, потеснившая Алисию Викандер, да и просто умная красавица Ренате Реинсве (Сентиментальная ценность, Худший человек на свете), произносит: если смотреть на жизнь человека со стороны, то найдешь хаос, близко посмотришь – тоже ничего хорошего, но если найти нужное среднее расстояние, все выглядит неплохо. Эх, осталось найти этот компромисс между отчаянием и идиотским восторгом от этого не самого лучшего мира. Другого мира у нас нет, лучше он не становится и не станет. Работаем с чем есть. Конечно, можно попричитать, что надо делать его справедливее, терпимее, честнее ради детей, которые ни в чем не повинны. Все покидают рано или поздно период невинности. Да и как можно исправить окружающую действительность, когда сами люди столь порочны. Справедливость никто нам не обещал, просто ищите нужный ракурс.

(Имя Арман в переводе с древнеперсидского буквально переводится как «мечта».) Фильм-притча о мечте, о сне, о фантазии, о воспоминании, которые смешались в школе жизни, в которой постоянно звенит звонок призрачной тревоги, когда надо или не надо выбегать из темных коридоров иллюзий, ведущих в тупик или иллюзорный выход окна, выбегать по спиральной лестнице, которая погружает в псевдобесконечность, где наша тьма находит себя на каждом новом витке, удивляясь самой себе, где злая зависть порождает злые проекции, где травма порождает эскапизм и отчаянный смех, за которым не спрячешься, где человек за каждым поворотом этой школы, этой драмы встречает сам себя в новых и новых отражениях, полных насилия, боли, полных миражей и очень редко – прикасаемся к подлинному другому, как и к подлинному себе. И льется дождь, тот самый исцеляющий и очищающий, который расставляет все по своим местам, когда все выбегают из школы – рождаются в зрелость из материнской утробы, выходят в мир. Или это только кажется, ведь «если посмотреть на нас, то такой хаос, а если смотреть на слишком долго, все как будто в порядке». Есть ли выход из хаоса? И каков он, космос для земной жизни? Или космос сидит мальчиком в тайной комнате и играет на виолончели, мальчиком, которого зовут Арман?…