Крошка Молли

'Крошка Молли' стартует с двух совершенно разнополярных эпизодов. В первом заплаканная героиня сидит перед камерой, держит у горла нож, но не решается пуститься в кровавый саморез, потому что 'Он не даёт сделать это'. Второй же - хроникальная видеозапись свадьбы Молли, отрывки счастья, которое покинет эту свежеиспечённую ячейку общества скоро и навсегда. Ведь молодожёны, обделённые крупными средствами (она - уборщица, он - дальнобойщик) переедут в пустующий родительский Молли-дом. Старая, постепенно приходящая в упадок махина удручает царящей в ней атмосферой безнадёги, а тут ещё вхолостую срабатывает сигнализация, слышатся шаги невидимых гостей. В пору задуматься о привидениях, но Эдуардо Санчес ловко сводит всё к возможной случайности, отрицая вмешательство третьих сил. Взаимодействуя со зрителем своим любимым способом - на уровне ощущений, создатель 'Ведьмы из Блэр' по возможности минимизирует пугательные эффекты, допуская их подмену свинцовой тяжестью отчуждения. Главная героиня, чувствующая себя одиноко в огромном доме, запутывается в сетях рефлексии, уступая под натиском тревожных воспоминаний. Кажется, что в её прошлом притаилась какая-то чудовищная трагедия, но какая - сразу и не понять. Однако Молли нервничает, тем более что муж часто оставляет её одну. Скрипящие половицы, шорохи по углам - у страха глаза велики, и в каждом непонятном звуке всегда можно услышать монстра. Включённый свет - слабая защита от кошмаров и будоражащих сознание призраков прошлого, но невидимые скелеты в шкафу по существу так и остаются невидимыми. Но со временем всё ожидаемо меняется - обида на не вовремя уехавшего мужа, а тут ещё сестра невзначай помахала перед носом манящим косяком, приоткроющим дверь уже забытым демонам наркотического рецидива. И вот уже Молли со слезами препарирует на чердаке любимого плюшевого мишку, хранящего в себе необходимый для иглоукалывания инструмент, и пускается в кажущийся спасительным венозный трип, от которого, разумеется, становится только хуже. Ну а потом всё идёт по скользящей - Молли колется, желтеет лицом и начинает терять связь с реальностью. Думая, что тревоги оставят её, девушка лишь усугубляет ситуацию - рефлексия увеличивается пропорционально принятой наркоте, чьи-то шаги на лестнице становятся всё громче, трансляция чужих голосов в голове всё настойчивее. Вооружившись любимой камерой, героиня хочет опровергнуть своё сумасшествие, но цифра фиксирует только напряжённое дыхание и вхолостую распахивающуюся дверь. Присутствие потусторонних сил неочевидно - лишь безумный взгляд Молли и режиссёрское заигрывание с монтажом, а потому ничего не стоит поверить в то, что все эти странные поползновения в виде рассекания по пересечённой местности с камерой наперевес, подглядывание за матерью-одиночкой, совокупление со стеной на работе есть не что иное, как наркоманский бред. Кажется, что эрозия больного сознания вот-вот достигнет своей критической точки, пора приступать к чему-то страшному и желательно кровавому, но Санчес затягивает действие, начиная вскрывать покровы семейной драмы настоящего и прошлого, выпуская на волю мужские измены и насилие над детьми. Парадокс, но ставя очень многое на силу воздействия одного единственного эпизода, режиссёр упускает из виду условную точку невозврата, когда надо было раскрывать карты, разворачивать историю. Делая это слишком поздно, Санчес лишается возможности вернуть интерес уже успевшему подустать зрителю. И этот факт оказывается для 'Крошки Молли' в некоторой степени фатальным, внезапно зазвучавшая полифония смыслов воспринимается не как должное, а как 'ну хоть что-то'. А ведь фильм действительно начинает звучать, метания главной героини (которая вполне себе на героине) обретают смысл, неясные стремления облекаются в некую форму мести за мужские обманы и измены. Вводя в действие пастора, Санчес усугубляет ситуацию, дополняя её мотивом грехопадения, которое у него в своей первооснове оказывается повязано на желании плоти. Приглушённый свет, раскованная девушка, вызывающий макияж, мелькнувшие ненароком красные трусики - и вот уже скинувший обеты служитель церкви в коленопреклонённой позе прикладывается к женскому лону. 'Крошка Молли' всё-таки не выдерживает рациональной трактовки событий, одномоментно роняя героиню в пучину мистицизма и демонстрируя другую сторону зла, которая старательно избегалась практически до самого конца. Что интересно, Санчесу хватает малого: всего лишь одна чётко произнесённая фраза, единожды возникшая из мрака фигура, и скепсис относительно природы происходящего улетучивается, а восприятие фильма кардинально меняется. Хотя сюжет всё равно стремится дать пространство для сомнений и неоднозначной интерпретации того, что же лежит в основе помешательства милашки Молли. Ведь оставляя конец открытым, Санчес снова распахивает таинственную дверь перед человеком, который не прочь дунуть травки.

Почерк Санчеса - создателя знаменитой 'Ведьмы из Блэр' - чувствуется здесь везде. На самом деле, это очередная его попытка сыграть на том же поле иррационального страха, переместившись на сей раз из лесу в городские декорации. К сожалению, эта попытка далеко не так удачна. Если 'ведьма' была наполнена саспенсом, напряжением и крайне атмосферна, то 'крошка' именно в этом сильно проигрывает. Атмосфера здесь неуловимо испаряется уже с первых минут, и потому сцены начинают казаться неоправданно затянутыми а логика поведения персонажей несколько натянутой. В таком темпе нам предстоит протянуть почти час - мы видим страх и отчаяние на экране, но сопереживать им, увы, не удаётся - на этот раз экранная алхимия не сработала. Для самых терпеливых вкусняшки начнутся в последней трети фильма, когда дело неуклонно понесется к развязке, но для этого нужно продраться через две первых трети... Если честно, то по-настоящему жутким показался мне только один момент в самом финале, когда у девушки, тянущейся к двери, словно бы вырастают две правые руки - но это-то совсем не эффект, а вполне очевидный операторский ляп. О работе оператора вообще нужно сказать особо, уж совсем она откровенно слабая. Этот полулюбитель занимается в основном тем, что имитирует любительскую съемку и балуется с фокусом, но выглядит всё это настолько наивно и безыскусно, что просто диву даёшься. Но несмотря на это, одну из главных задач картины Санчес выполнил - ему удалось запутать зрителя, дать сразу несколько затравок и поиграть с ними, склоняя чашу зрительского внимания то к сверхестественному ужасу, то к наркотическому психозу главной героини. Некоторое время это смотрится вполне убедительно, и хотя мне не понравилось, как режиссер вывел нас в развязку (вопрос 'грехов отцов' всё-таки лучше был выведен в оригинальной трилогии 'Паранормального явления'), но всё же спасибо ему и на том, что оставил многие образы туманными и полураскрытыми - нет ничего хуже, чем прозаизировать иррациональное. Пусть лошадиноголовый и дальше прячется в тумане - ему, право, там лучше. По прочтению финальных титров картина подарила мне сомнения в способности Санчеса вновь успешно сыграть на старом поле, имя талантливой дебютантки - никому не известная исполнительница главной роли Гретчен Лодж, на мой взгляд, справилась здесь на отлично, и... ну да, несколько относительно приятных минут (всё из той же последней трети фильма) она тоже несмотря ни на что подарила. Что же, для такой малобюджетки (что-то около миллиона) и это уже неплохо, хотя ожидалось, конечно, больше.