Жизнь – это роман

«Жизнь – это роман» - первый полностью постмодернистский фильм Рене. В отличие от мнения большинства критиков и зрителей, считающих, что поворот этого режиссера к более демократичному киноязыку и жанровым смешениям произошел в «Мелодраме», заметим, что именно здесь, то есть еще в фильме 1983 года собственные модернистские искания как самого Рене, так и западной культуры в целом, подверглись изничтожающему осмеянию и низложению с эстетического пьедестала. Две сюжетные линии (о построении «всеобщего счастья» в отдельно взятом доме в начале ХХ века и конференции педагогов в этом же доме, но спустя семьдесят лет, первая линия поначалу даже чем-то отдаленно напоминает «Скорбное бесчувствие» Сокурова) нужны Рене конечно для эффектной смысловой рифмовки. Две попытки достичь утопии, гедонистической ли, педагогической ли, одинаково провальны. Текстуальный характер реальности, на который намекает заглавие этой ленты, куда важнее амурных многоугольников, которых в современной части этого прихотливо выстроенного нарратива, достаточно много. В этом смысле заглавие картины стоит понимать не только, как жизнь – это любовный роман, но и как то, что жизнь – это текст. Страшная тирания хозяина дома в начале века, низводящего своих посетителей до сомнамбулического состояния дионисийского опьянения, - это почти по Деррида тирания голоса и слова. Попытка насильственным путем привести людей к счастью через лишение их свободы воли – одна из базовых установок модернистских утопических проектов. Разбудить же людей, сбежавших от свободы в уютный конформизм, можно лишь поменяв вектор развития культуры. Так героини Азема и Ардан симметричны в плане своих устремлений, у них вызывает отторжение всеобщее воодушевление утопией. И та, и другая хотят разбудить спящее человечество от грез Модерна, но если в начале ХХ века это не удается (люди еще слишком загипнотизированы перспективами всеобщего счастья и прогресса), то в 1980-е, в период смены культурной парадигмы это все же происходит. Когда герои Рене переполняются чувственностью, они начинают петь, и это одни из самых прекрасных сцен фильма: то, что прозвучало бы банальностью, в устах поющего приобретает поэтические черты. Рене впервые использует здесь элементы мюзикла, драмы, комедии, даже фантастики вовсе не для чисто формального смешения жанров. Он понимает, что в 1980-е возникла новая культурная ситуация, и кинематографу необходимо перестроиться, чтобы выжить. Спустя годы Рене снимет очень похожую на «Жизнь – это роман» картину – «Вы еще ничего не видели», где попытается примирить постмодернизм и экзистенциализм, здесь же впервые в своем творчестве Рене подражает Жаку Риветту, ухитрявшемуся еще в 1970-е снимать полностью постмодернистские ленты. Кино Рене, начиная с «Жизнь – это роман», при всей видимой сложности сюжета и формальной изощренности (все же меньшей, чем ранее у этого режиссера) разворачивается к зрителю, становится подчеркнуто легким, груз экзистенциальных проблем, мучивший его героев в 1960-1970-е годы куда-то улетучивается, чтобы возникнуть снова, но уже в ироническом преломлении в конце карьеры Рене. «Жизнь – это роман» - критика Модерна в легкой форме (хотя от экспериментов хозяина замка в исторической части сюжета иногда становится не по себе). Рене убежден, что эпоха тиранов и диктаторов, которые через свое слово, вербальный гипноз и замораживание социальной ситуации повелевали миллионами, сея разрушение во имя утопии и прогресса, эта эпоха окончательно позади. На смену ей пришла ирония, свободная пролиферация смыслов, равноправие участников коммуникации и инклюзия Другого в социальную структуру. Да, будто говорит Рене, жизнь – это роман, но без автора, сами персонажи пишут свои жизни без оглядки на навязываемые им ранее авторитеты. Удивительно также, что во второй раз (первым был «Мой американский дядюшка») Рене снял фильм по сценарию Жана Груо, работавшему раньше с Трюффо и Риветтом, но результат получился совсем не в духе Трюффо и лишь немного в духе Риветта. Видимо, режиссер очень хорошо знал, что хотел сказать даже тогда, когда воплощал на экране этот непростой и замысловатый сценарий.