Водоворот

Когда, прочитав синопсис, получаешь предупреждение о трагическом несчастном случае, убийство, с которого начинается это кино, оказывается полной неожиданностью. Главная героиня избавляется от нежелательной беременности, а извлечённый материал отправляется в печь крематория под бодрые звуки рок-н-рольной песни «Good Morning Starshine». «Good morning starshine The earth says hello You twinkle above us We twinkle below Good morning starshine You lead us along My love and me as we sing Our early morning singing song...» В дальнейшем нетрудно обнаружить подтверждение мгновенной догадки: кино Дени Вильнёва – это пересыпанное рыбьим символизмом эссе о цинизме человеческого бытия, проступающего сквозь извивы жизни одного человека. Режиссёр копает глубоко и символы его многозначны. Оттого, наверно, настолько сумрачны и давяще тяжелы кадры этого фильма, где поступки и злоключения героини перемежаются с муками рассказчика, того, кто знает, о чём говорит. Главная героиня после посещения абортария страдает от угрызений совести, тщетно пытается избавиться от чувства вины, и, под гнётом депрессии, сбивает своей машиной случайного прохожего. Беспардонный режиссёр тут же подкладывает под изображение перепетый Азнавуром романс «Две гитары», яростный припев которого ввергает в состояние глубокого шока. Эх, раз, еще раз, Eщё много, много раз… Героиня всё ещё гадает, не зная как поступить, ей не хочется жить, и она спрашивает совета у случайного прохожего и получает удивлённо - циничный ответ. Такой же, как тот, что дала ей опытная подруга: забудь и живи дальше. И так дальше. И новый друг, любовь и страсть. И вывернутый наизнанку нравственный выбор её партнёра, принимающего всё тот же циничный совет всё того же коварного прохиндея. Но рассказчика не волнует цинизм людских поступков, потому, что рассказчик этой истории – рыба, которая лежит под ножом сурового норвежца, рыба, которая, знает одну важную истину: то, что все мы… Но об этом – в конце картины. И снова, под ту же мелодию и слова: «Good morning starshine…». 8 из 10

Бибиан Шампань - дочка известной всему Монреалю мамаши, пытается самостоятельно утвердиться во взрослой жизни, но у неё мало что получается. Любовный роман заканчивается абортом, бизнес приносит одни убытки и приводит к увольнению, к слову сказать, инициированному родным братом. И вот в таком депрессивном состоянии она, в довершение всех несчастий, сбивает на ночной дороге человека, а утром узнаёт, что тот умер. И только после этой смерти, к Бибиан приходит и душевное равновесие, и личное счастье в лице симпатичного норвежца, как выясняется, - сына погибшего пешехода… Какая-то страшная, древняя рыба (будто позаимствованная из фильмов Жене), перед тем как её разделают на кухонной доске, расскажет вам человеческим голосом эту историю - на тему женского одиночества в большом городе, только теперь уже о канадской Амели, Бриджет Джонс и иже с ними. Фильм молодого режиссёра с русской фамилией непредсказуем абсолютно. При очередном повороте сюжета он задаёт вроде бы новый вектор развития, но в последний момент вдруг виляет (не случайно фамилия режиссера звучит именно так) «за угол фабулы» - туда, куда вы не будете предполагать. Порой такая разболтанность кажется слишком запрограммированной, что, впрочем, не умаляет прелести картины, собравшей массу призов, но очень неважно прошедшей в прокате. Зрителями, по всей видимости, такие блуждания постановщика, были приняты за профессиональную несостоятельность и неспособность внятно излагать историю.

Да, не удивляйтесь, это слова рассказчика, от лица которого ведется повествование в фильме, потому что это (цитирую): рыба, родившаяся из первоначальной магмы в момент сотворения мира. Во время повествования ее разрубают на части... Сюжет строится вокруг женщины, которая делает аборт (словно специально, остатки ребенка отправляют в печь), после чего мучается совестью. В этот же период она портит отношения на работе, собственный брат ее увольняет, в интервью о молодых бизнесменах ее просят рассказать не о бизнесе, а о сексе, подруга, мимолетно рассказывает про три своих аборта. После чего в стрессе она сбивает мужчину (который умирает дома), впадая в еще более глубокий стресс и психоз, почти суицид. Сразу отмечу, что везде в фильме присутсвует рыба - сбитый работает шеф поваром рыбного ресторана, на месте проишествия (сам он добрался домой и умер там) остается рыба, перед больницей пробка из-за рассыпавшейся рыбы, и даже сын сбитого водолаз. С учетом подробности, что рыба это символ беременности, фильм обретает свой символизм. Дальше события режиссер сворачивает в одну дугу начавшуюся с поедания рыбных продуктов (осьминога), и завершающуюся страстной любовью между убийцей и сыном убитого. А отец сначала кремируется (также как ее нерожденный сын) и отправляется к рыбам. Также, с учетом того что на обложке пишут что фильм о морали, возможно доисторическая рыба свидетельствует о устаревших в нынешнем мире, моральных устоях автора, как рыба. Снято все вполне арт-хаусно, с не клишированными кадрами, странными, но уместными сменами музыки и приятной игрой актеров. Есть возрастной ценз. В сухом остатке: суть фильма в конце, когда мы можем узнать о том, кто мы на самом деле...

Задумываетесь ли вы о ценности жизни? Любой, не только человеческой. Казалось бы, что может быть проще, взять и подумать, чего стоит жизнь? Бибиан двадцать пять лет. Она - дочь известных родителей. У нее свой бизнес, ее снимают на обложки журналов, с ней берут интервью. Вокруг полно готовых помочь щебечущих девчушек и даже имеется одна лучшая подруга. Что может случиться с человеком в таких условиях? Все что угодно. Сделанный аборт заканчивается для Бибиан безуспешными попытками справиться с депрессией. Ни алкоголь, ни наркотики, ни секс не помогают. Помогает смерть. Сев за руль в нетрезвом виде, Бибиан насмерть сбивает человека… Картина могла бы получиться чистейшим нравоучительством, если бы не многочисленные изящные режиссерские ходы, незаметно до краев наполнившие картину. Вильнёв мешает настроения, не давая зрителю углубиться в избитые приемы и дешевые клише. Трагические моменты окрашены легкой, а порой даже веселой мелодией. Моменты счастья переплетаются нотами тяжести. И когда за большую часть времени зритель привыкает к тому, что перед ним драма, что тьма, в которую режиссер окутал своих героев, уже никогда не разомкнется, в сюжет влезает еле заметный, тонкий и очень ироничный юмор. Все это, вместе взятое сильно сбивает с толку, заставляет задуматься и подойти к поставленной перед зрителем задаче с неординарным взглядом. И это не только интересная линия авторского кино, но и полезный прием, помогающий хотя бы на короткое время, но избавится от привычного и банального угла зрения. А, казалось бы, что может быть проще, чем история жизни и смерти, чем история любви? Сколько раз кинематограф брался за эти темы? Вильнёв раскрутил свой сюжет на новый лад. Органичное сплетение нескольких тем, через которые алой нитью проходит идея всевозвратности на круги своя, преемственности, а так же небесполезности каждого нашего действия, сотворили с самым избитым рассказом великолепную вещь: зрителя заставляют посмотреть на тьму и на свет, и понять, что в каждом из них существуют не только свои оттенки, но и своя многогранность цветов. Что такое убийство? Плохо ли оно? И если плохо, то до какой степени? Всегда ли убийство приводит к распаду? И в каких случаях человеку дается еще один шанс? Когда все очень плохо или же наоборот, когда все очень хорошо? Эдакий калейдоскоп, в котором можно до бесконечности крутить ручку и каждый раз получившийся рисунок будет отличаться от предыдущих. Историю, произошедшую с Бибиан, рассказывают старые как этот мир, одна на другую похожие рыбы. Вильнёв, не следуя завету Кастанеды о том, что лист с дерева может упасть лишь единожды, раз за разом возрождает своих рассказчиков. Умирая и воскресая, они, до тех пор, пока нож мясника не опустится на их головы, ведут перед зрителем свой незатейливый монолог о том, как разнообразна и многогранна жизнь, и как бесполезно что-то противопоставлять бурным водам течения, если ты не тот, кто их запустил. Впрочем, не стоит об этом думать. Ценность чего бы то ни было от этого не изменится.

Отличительной «чертой» раннего Вильнёва (до 2008) является абсолютное неумение делать начало фильма. Первая половина затянута и скучна. Зритель — есть зритель, и Вильнёв всеми силами показывает это, не давая нам зайти «внутрь» персонажей и заставляя судить об их эмоциях только по поступкам. Позиция интересная, но абсолютно убивает всякое право на долгие молчаливые кадры и всё прочее, нацеленное на понимание персонажей, однако Вильнёва это не смущает и он всё равно продолжает пихать их. Зато вторая половина фильма разгоняется очень быстро и наконец-то переносит нас из ожидания в живое, дышащее кино. Персонажи становятся понятнее, сценарий становится чётче, кадры осмысленнее. Думаю, это приблизительно то, каким хотел видеть свой фильм сам Вильнёв. Стоит отдельно отметить, что, по сравнению с «32-м августа на Земле», этот фильм — уже большой прорыв. На самом деле, видно, что Дени не ставил своей целью начать сногсшибательную голливудскую карьеру или сразить кинокритиков наповал. Он действительно использовал этот фильм как холст, постоянно прыгая между идеями и художественными приемами, оттачивая свой стиль и собственное видение. Смотря на фильмографию Вильнёва от начала до сегодняшнего дня, можно отчётливо увидеть, как, сквозь мешанину идей, стилей и (зачастую) неудачных решений, рождался настоящий режиссёр.