Аллонзанфан

Одни из лучших итальянских постановщиков братья Тавиани в 1974 году сняли свой, возможно, лучший фильм «Аллонзанфан» - историю о бунтарстве без прикрас, историю о том, когда гаснет внутренний огонь, и человеку приходится как-то жить дальше. И это лишь одна из сторон картины – в ней имеет место и анализ последствий революций для общества, и показ того, как медленно умирают утопические идеи, сменяясь реакционным бездействием, и, наконец, страдания человека, который устал бороться за счастье для всех и хочет теперь лишь счастья для себя. Вполне по-обычному, по-человечески хочет. Подано это в ироничной, даже сатирической форме, которая в отдельные моменты колеблется от социально-драматического настроения, до практически комедийного. Фильм рассказывает нам историю итальянского аристократа Фулвио Имбриани, в прошлом – идеалиста-революционера, который теперь устал и запутался, и единственное, что он хочет – это спокойно жить в свое удовольствие. Этот образ замечательно воплотил на экране Марчелло Мастроянни – в его исполнении персонаж получился угрюмым, но трогательным, даже вызывающим сочувствие и это несмотря на все его крайне неоднозначные поступки и эгоизм, намеренно сглаженный манерой повествования. Образ мужчины, переживающего кризис среднего возраста близок Мастроянни – похожего в этом отношении персонажа он сыграл у Федерико Феллини в «Восемь с половиной», но надо признать, что в «Аллонзанфане» актер превзошел самого себя – настолько многогранным и живым получился образ Фульвио. Помимо главного героя стоит отдельно упомянуть череду женских образов, появляющихся в картине – это Эстер, Шарлотта и Франческа, которых сыграли соответственно Лаура Бетти, Леа Массари и Мимзи Фармер. Каждая из них создала неповторимый и запоминающийся образ, который надолго остается в памяти. Говоря об этом фильме, невозможно не отметить его визуальное совершенство, шикарную стилистику и композицию кадра. В этом фильм очень похож на предыдущую картину режиссеров (снятую другим оператором, кстати) – ленту «У святого Михаила был петух», которая с художественной точки зрения несколько более слаба и незрела, но столь же великолепна по части исполнения. Кроме того, картина обладает изящным темпом повествования, который буквально не позволяет оторваться от экрана, пока на нем пойдут заключительные титры. По этой части фильму мало равных во всем мировом кинематографе. Восприятию фильма очень помогает яркая музыка Эннио Морриконе, который как всегда создал запоминающийся звуковой ряд. «Аллонзанфан» - это настоящий шедевр мирового кинематографа, который парадоксально сочетает в себе практически балаганную комедию и серьезную драму. Это фильм, который умеет говорить легко о сложных вещах, который говорит о человеческой глупости, предательстве, справедливости и идеализме, а также о том, что все же все мы люди, и в реальной жизни трудно поступить правильно и не запутаться.

Когда-то Италия была Ломбардо-Венецианским королевством и находилась под австрийской властью. Этот период охватил добрую половину XIX века и запомнился расцветом движения анархистов. Итальянцы – свободолюбивый и горделивый народ, тени великого Рима всегда будут мелькать за их спинами, и потому эпоха Реставрации ознаменовалась народными волнениями и воспитанием в людях бунтарского духа. Не каждому недовольному присущ этот дух – разрушительная по своей природе сущность подвергает своего носителя тяжелым испытаниям, без которых человек не способен обрести стойкость для сражения. Схватка за независимость, реальную или мнимую, подорвала здоровье лидера движения Фульвио Имбреани – долгие годы он провел за решеткой и очень устал от бесконечной войны, которая ему совсем не по нутру. Прошлое смешано с настоящим и накрепко приклеено к потомственному аристократу, а будущее в тумане. Фульвио был бунтарем, но стал тяготиться своей ролью. За ним шли соратники, но теперь они ведут его сами. Ради восстания против австрийского владычества? Нет, ради духа вечной борьбы, на чем основан любой анархизм, но по такому пути постаревший аристократ идти больше не хочет. На прирожденного лидера привыкли равняться, и этот образ очень подходит сдержанно-экспрессивной натуре Марчелло Мастроянни, но по мере того как недавний заключенный преодолевает последствия долгой изоляции, все меньше остается в нем от народного героя. Родные пенаты для умного, тонкого, музыкального человека стали по-настоящему родными, а иная судьба для вожака анархистов отражается на немытых, похожих на бродяг восставших, что следуют за ним по пятам. Хитрость, интриги, предательство – верные спутники организации, но бунтарский дух непременно найдет себе достойного хозяина. Если Фульвио устал, обманул и бросил братьев по оружию, то анархизм обретает новое воплощение в привлекательном лице Аллонзанфана - сына покончившего с собой магистра сопротивления. Два бунтаря: старый и молодой, разочаровавшийся и пламенный, Марчелло Мастроянни и Станко Мольнар, знаменитый лицедей и актер известный лишь узкому кругу. В момент их первой встречи не имеет значения ни разница в происхождении, ни сила лидерских качеств – это просто молчаливая дуэль под знаком необходимости жить войной. Борцами за свободу принято восхищаться, и не случайно Джузеппе Гарибальди в пантеоне наиболее почитаемых героев Италии, однако революционеры братьев Тавиани мало подходят на роль кумиров. По воле авторов герой Мастроянни видит людей в цветном обрамлении, что призвано символизировать неоднозначность его собственной натуры. При одних обстоятельствах это любящий мужчина и заботливый отец шестилетнего мальчугана, а при других – вероломный отступник, не способный защитить близких. Вокруг Фульвио всегда много людей, его обаянию не способна противиться ни одна женщина, но настоящей силой духа бывший лидер не наделен, и потому так мечется в ожидании приближения расплаты его душа. Станко Мольнару досталось совсем мало времени, но его оказалось достаточно, что представить Аллонзанфана не одержимым мстителем, а бесплотным существом, несущим возмездие всем, кому не мила красная одежда. Цвет – инструмент воздействия на умы сомневающихся и менее подвластных духу бунтарства людей. «Краснорубашечники» по замыслу братьев Тавиани недалеко ушли от племен, в древние времена смертоносным смерчем обрушивающихся на города и веси. Где-то вдалеке есть место подвигу, но гораздо важнее реальная потребность таких разных людей, как Фульвио и Аллонзанфан, его совершать. Из страстных монологов Марчелло Мастроянни можно было бы написать пьесу. И хотя его герой произносит речи про себя, становится ясен главный порок – трусость. Авторы «Аллонзанфана» провоцируют зрителя на жалость к запутавшемуся в своих чаяниях анархисту, но на самом деле сочувствия заслуживают люди пострадавшие от вероломства недавнего заключенного. В словах Фульвио на самом деле нет уверенности, нет твердости, а есть лишь помпезные воздушные замки, куда он завлекает своих близких. На наглядном примере Тавиани демонстрируют разницу между обещаниями и действиями. Аллонзанфан говорит не много, но достаточно, недостаток красноречия заменяет уверенный взор больших голубых глаз. «Вперед, сыны отечества!» - кричат анархисты, но есть ли будущее у них? Освободительная, праведная, но от того не менее кровавая война затмевает любые лозунги, и становится уже совсем неважно чего хочет каждый бунтарь. Неумолимо летит время, на обломках старых империй вырастают новые, а на место прежних идеологов приходят другие. Красочная картина братьев Тавиани повествует о неизбежности перемен, которые порой опережают спешащего человека. Каждый поступок, каждое сказанное слово имеют особую цену, если человек наделен способностью влиять на умы. Образы двух бунтарей предстают во всей своей многослойности в ключевые моменты фильма. Мелькают в кадре красные рубашки, набирают аккорды симфонии Эннио Морриконе, и заходит на очередной круг бесконечная война. Чувство долга не позволяет отбросить надоевшую ношу, и потому столько разных чувств вызывает лидер анархистов. Его бремя ждет новых рук, а лента Тавиани позволяет увидеть истоки подлинного героизма и преданности своим идеалам. 8 из 10

Фильм о том, кем становятся некоторые молодые бунтари, когда наиграются в свои игры. И как трудно уйти, когда другие ещё горят идеями борьбы и тянут тебя за собой... Когда революция давно закончилась, но те, кто привык жить в борьбе, не хотят этого понимать и все рвутся переделывать мир. Устать от борьбы это значит предать себя? или нет? И как легко, оказывается, предавать других, своих соратников, когда уже не хочешь быть с ними и хочешь только покоя... Времена Реставрации, 1815 год. Фульвио Имбреани, герой Мастрояни - совсем не Герой. Это человек из богатой семьи, музыкант, который по – молодости, в 20 лет, примкнул к анархистам и даже стал их лидером. Попав в тюрьму, он пересмотрел свои взгляды. Теперь ему уже 40 лет. Революционный пыл и опасности больше не для него. Он наигрался в революционера и хочет обычной жизни с её удовольствиями. Хочет уехать в Америку с сыном. На большом корабле, к совсем другой жизни. Хватит юношеских глупостей! Хватит борьбы за всеобщее счастье! Хочется своего, личного, маленького человеческого счастья. Хочется обычной жизни в своё удовольствие. Хочется засыпать в постели под треск камина и мурлыканье кошки и просыпаться от пения птиц. Пить чай, сидя в кресле во дворе и смотреть, как сын играет на траве. Болтать о мелочах, вспоминая детство во время семейного ужина. И не хочется больше никаких революций, не хочется видеть никого из друзей – соратников, действия и идеалы которых теперь кажутся наивными, а вся их борьба – возней детей в песочнице, такой же бесполезной и глупой. Да – да, именно глупой… А еще очень вредной и опасной. Но его друзья по организации 'Прекрасные братья' продолжают борьбу и находят его. Он им говорит, что с ними навсегда, а сам хитрит, виляет, обманывает. Не останавливается и перед убийством друга, лишь бы уйти потихоньку. Друзья, бывшие друзья, вызывают раздражение. Назойливые и докучливые, как мухи. Никуда от них не спрячешься, находят везде… А сказать им правду так не хочется! В их глазах он все ещё отважный лидер, не боящийся опасностей и целиком преданный идеалам борьбы. А именно таким Фульвио и хочет остаться для них. Слава героя так сладка и желанна, кто и когда отказывался от неё? Значит и дальше надо хитрить, лгать, изворачиваться… Теперь уже не долго. Он придумал, как разом решить все проблемы. Ещё всего лишь одно предательство, маленькое предательство и всё разрешится наилучшим образом! Он заберет сына, Америка ждет их… И больше никогда, никогда не вспоминать о прошлом! Аллонзанфан… Сын Великого Магистра, он пришел в организацию анархистов, когда его отец покончил с собой от отчаяния, видя, что революция превратилась в кровавый террор. Аллонзанфан не видел для себя другого пути, кроме как продолжать дело отца. Он не был глупым и наивным, отнюдь. Но в идеалы справедливости он верил и следовал им. Есть ли они в реальности – не важно. Революционная борьба - это во многом борьба максималистов и фанатиков. Аллонзанфан - такой максималист. Его имя составлено из первых слогов французской «Марсельезы» и звучит, как имя ангела возмездия, карающего ангела. И он пришел взыскать долг. Мастрояни блестяще удалось создать образ мятущегося, запутавшегося человека, который хочет выбраться на берег, а его все увлекают за собой те, кто все ещё стремиться разжечь искры уже погасшего, бесполезного костра. И ещё большой плюс фильма – это музыка Эннио Морриконе. Его тарантелла, музыкальная тема фильма, очень выразительна, она – как конструкция, которая держит сюжет. Особенно ярко она звучит в финале. 9 из 10

В картине «Аллонзанфан» братья Тавиани сделали еще один шаг для разоблачения фантомов левого сознания, восприятии реальности через наложение воображаемых образов и мечтаний. Если «Петух святого Михаила» – об изоляции, в которой оказалось левое сознание после 68-го года, об особом состоянии глухоты, невосприимчивости ни к чужому мнению, ни к меняющимся реалиям общественно-политической жизни, то «Аллонзанфан» – своеобразная феноменология предательства, история конформистского искушения, которое всегда подтачивало левой сознание изнутри. Фульвио в исполнении Марчелло Мастроянни – своеобразный архетип предателя, олицетворение стремления к мещанскому счастью (не случайно он укрывается в поместье своих родственников). В сцене, когда испуганный сын хочет бежать, Фульвио сравнивает себя с жабой, намертво держащей его, эта сдавливающая молодые порывы сила и есть конформизм, мещанство, мелкобуржуазное «счастье». Виртуозная операторская работа Джузеппе Рудзолини – блуждание камеры по барочным интерьерам театров, домов, парение над полями – достигает максимальной степени выразительности в раскрытии режиссерского замысла в финальной сцене. Перед нами разворачивается воображаемая сцена гигантского хепенинга, где анархисты и крестьяне соединяются в общем танце. Охваченный горячечной иллюзией, раненый грезит о победе настолько убедительно, что Фульвио, надев красную рубаху, устремляется к месту предполагаемого праздника. Жестокая ирония судьбы – прагматичный конформист и предатель Фульвио все же поверит в утопию (грезы раненого символизируют здесь мечты левых). Доминирование воображения над разумом, утопические грезы, взявшие верх над аналитически трезвым взглядом на вещи, - причина краха политико-эстетического проекта «новых левых» в конце 1960-х гг.