Покойся с миром

Как не получится приготовить омлет, не разбив яиц, так и хорошие спагетти не могут обойтись без душераздирающего уничтожения ближайшей и не очень родни центрального персонажа злобными и безжалостными негодяями. Выживший в подобных мясорубках мальчик вырастает, но не забывает, аки тот приснопамятный слон из зоопарка, сурово карая своих обидчиков, расслаблено попивающих текилу с животов мексиканских красавиц. Вот и герой Лу Кастеля, переживший экстерминатус своих родичей, случайно попадает в семью добропорядочного священника, наставляющего его на путь истинный. Не убий, не кради, в салуны не ходи! Выпадающим из монолитных жанровых шаблонов в этом случае выглядит лишь то, что первый ганфайтер на деревне и ганфайтером-то не является. Персонаж Кастеля стал одним из первых, но далеко не последним стрелком-'инвалидом' в спагетти-вестернах, и тут речь даже не сколько о физических недостатках (хоть и они эксплуатировались вовсю, достаточно вспомнить 'Слепого' с Тони Энтони), а о абсолютной антисексуальности, полной неприспособленности к диким условиям Фронтира, со всеми этими его неистовыми перестрелками, мимоходными соблазнениями горячих салунных девочек, и прочим прелестям мужицкой мужицкости. И это вполне логично, если проследить эволюцию личностей жанра 'вестерн': от классических голубоглазых овсовых рыцарей Джона Форда и Говарда Хоукса, к излучающим животное обаяние небритым авантюристам и пройдохам великих Серджо Леоне и Серджо Корбуччи, а от них - к еще более близким простому зрителю героям-неудачникам Тонино Валерии (Дни Ярости), Серджо Соллимы (Лицом к лицу), Карло Лиццани, ну и закончив в 1976 году темным новым Иисусом - Кеомой. Куда уж выше? В сравнении со своей первой 'макаронной' пробой 'Доллары текут рекой', Лиццани ощутимо усложнился, как в плане техники съемки, так и в плане идейного наполнения. Исчезла расхлябанность в движении камеры, крупные планы заметно смягчены, избегая 'отрезанных' ушей и лиц, фокусировка на глазах наконец-то стала инструментом воздействия, создающим напряжение, а не для констатации факта, что 'умею как Леоне'. В изобразительном плане кино выглядит действительно интересным, а некоторые сцены совсем уж дивно хороши. Роскошная перестрелка с висельными петлями на шеях под неумолимый рокот маятника, стартовая сцена массового расстрела, совместная с главгадом пьяная вильгельмтеллевщина по горящим свечкам в руках красавицы, разгоняемая львиной дозой алкоголя внутрь (привет Крейгу и Бардему и… вот той брюнетке, которая новая девушка Бонда была). Конечно, до эстетического совершенства фильмов Леоне далеко, но ведь и Карло не Серджо, в классики спагетти-вестернов определять его никто не спешил, у него чуть другой профиль, как показало время. Профиль этот проглядывался уже здесь, ведь так и тянет назвать фильм едва ли не политическим вестерном, в котором центральным противостоянием становится столкновение именно ценностей, а не меряние длиной кольтов. Столкновение фальшивое, как фальшивыми выглядят попытки аристократа со скрытыми гомосексуальными наклонностями примерить на себя тогу Аристотеля, со всеми этими переиначенными размышлениями о справедливости для более достойных и недостижимости социального равенства, так и выпирающая краснота героя Кастеля, впитывающего революционные слова героя, наверное, самого известного марксиста Италии тех времен - Пьера Паоло Пазолини. И эта политическая направленность, искушающая на многочисленные споры, смешивается с не такими очевидными христианскими мотивами, представленными в некой мистической форме, с эдакой кирпичнолицой аурой загадочности и многозначительности, ведь нарочито нескладный, непорочный главный герой - не то ангел со сломанными крыльями, не то и сам плотник, проходящий через испытания Искусителя в горячей пустыне штата Техас. После такого присутствие Пазолини уж точно начинает казаться неслучайным, вызывая желание еще раз просмотреть списки сценаристов, не он ли там настарался. Фильм Лиццани не назовешь простым, слишком уж много всего он сплетает в один тугой узел, и притянутый за уши 'добрый' финал уж точно не дает ответов на вопросы, возникающие по ходу действия. Но в чем ему отказать трудно, так это в самобытности. Это как в случае с тем же сюрреалистическим 'Мотало' или 'Пулей для генерала' (в которых основные роли тоже играл Лу Кастель, кстати) - они могут не нравиться, но то, что они отличаются от серой среднестатистичности, вроде какого-то 'Покера с пистолетами' или 'лучших' вестернов Фульчи, видно невооружённым взглядом. 8 из 10