Экстази

'Мы продали фильм в 40 странах и клубная культура глобальна. Молодые люди по всему миру влюбляются и ходят в клубы каждый день' - так Роб Хейдон гордо рассказывает о своем детище, снятом по одному из самых популярных альтернативных романов как в России так и в мире. Именно эта усредненность в итоге стала лейтмотивом его версии 'Экстази' - несмотря на пафосные заявления режиссера о том, что 'вторжение в Ирак является точкой отсчета в этом фильме', его романтическая история любви к наркотикам и девушке не касается никаких глобальных проблем, никоим образом не отражает ни политическую, ни какую-либо другую обстановку в Великобритании, не показывает жизнь рабочего класса о которой Хейдон любит поболтать и уж точно не имеет никакого отношения к той упомянутой выше бессмысленной войне. Его история это простоватый гимн клубной культуре, с соответствующей музыкой и антуражем, в котором герой отрекается от одних четырех стен дома, но замыкается в других, там где неоновые огни и молодые тела в экстазе, и спасение от одиночества можно найти в случайных связях, а лекарство от несчастья в химических соединениях. Наркоманы бывают разные. Есть, например, Джерри Сталл, чью автобиографическую книгу в России издавало то же издательство, что и Уэлшевское 'Экстази'. Этот не очень выдающийся сценарист сошел в уже довольно зрелом возрасте в 'наркотическую преисподнюю', где скорее страдал, чем кайфовал, оттирая полы дома матери от крови, скрывал подтеки собственной за длинными рукавами черных рубашек и пытался раскусить сущность того проклятия, что так безвозвратно поразило его. А есть вот такие как главный герой, пачками слоняющиеся ночами под вашими окнами, когда их выкинули из клуба за должок или еще какую наглость, которых воспевал Джек Керуак еще полвека назад в несколько ином антураже, но той же сути. В их жизни существует некое плоское объяснение, или скорее предлог для их боли, вроде отца, пропавшего или на самом деле или находящегося в соседней комнате, но с таким же успехом могущего находиться на другом континенте, которую они сублимируют в это вечное существование под влиянием чего-то химического. И вот режиссеры, вдохновившись этими популярными и любимыми историями брошенных матерями и забытых отцами парней, думают, что лишь парочка скользких упоминаний может выполнить функцию мотивации героев, а в остальное время они могут просто рисовать однообразный портрет прожигателей жизни, надеясь найти отклик в сердцах таких же. В 'Экстази' же проблема также в том, что это еще и история любви, в которой присутствуют преступные элементы в виде карикатурного мафиози, который достаточно смел, чтобы отпинать девушку (единственная логичная часть картины, полно выражающая характер героя), но поджимает хвост едва столкнувшись с должником лоб в лоб. В кинематографической реализации всех элементов, которые составляют фильм - истории о наркоманах, истории о любви и истории о современных гангстерах, очень легко допустить множество промахов и очень сложно сделать то, что действительно можно посчитать интересным по крайней мере в контексте жанра. Зато легко свалиться вот в эту Хейдоновскую вторичность, в которой большую часть времени крутят однообразные кадры зависания в клубах, а единственные умные вещи это прямые цитаты из книги, которыми уже попользовались все начиная от тринадцатилетних блогеров и заканчивая возмутителями спокойствия My Chemical Romance. Сочетание клубного мачо, богатой девочки, уставшей от измен мужа-обывателя и гангстерских заморочек выглядит не очень заразительно, и это фильм, который разъеден кислотой, но при этом он пытается играть в кино о хороших людях с плохими судьбами. Как то Хейдон процитировал Уэлша: 'Если фильм говорит 'Скажи нет наркотикам' вы знаете, что это будет дерьмо'. Несомненно, что режиссер не задумывал это нравоучительной историей, но 'Экстази' в итоге у него получилось как намалеванный на ватмане плакат против наркотиков, только более глянцевый и вольный.