Ты и я

Жизнь - дурная бесконечность непрерывного движения, страшного в своей непознаваемости. Люди - хаотическое столкновение частиц, большой муравейник или зверинец, где каждый сидит под стеклянным колпаком замкнутого мира личной клетки, в этой прозрачной непроницаемости, бессмысленной суетой создавая иллюзию полноты существования - одиночество среди толпы. Здесь в случайных столкновениях нет встречи, в поцелуях любви, а в объятиях дружбы. Отстраненность и бесчувствие как защитный панцирь броненосца, что восьмерками отмеряет кусочек своего жизненного пространства, - вот удел живого сердца, которое хочет сохранить себя от боли и страданий. Лоренцо - четырнадцатилетний 'проблемный' подросток, замкнутый и нелюдимый, в тщетной попытке перехитрить судьбу запирается в заброшенном подвале родительского дома, надеясь провести в тишине и уединении семь дней своей жизни. Это его 'подполье', где он наедине с муравьями в стеклянной колбе - маленьком макета его личной вселенной - может спокойно предаваться мечтам и просто быть собой. Но в это столь тщательно отгороженное им личное пространство вдруг неожиданно и стихийно врывается нечто инородное - одна из частиц того броуновского движения, которым для Лоренцо является все вокруг. Его сводная сестра Оливия несчастна и больна. Она живет как бы на ветру, открытая для мира, его невзгод и страданий, такая же, как и брат, неприкаянная в своем одиночестве среди миллиардов чужих душ. Но она тоже придумала свой способ защиты, свой уход в небытие. И теперь хочет отлежаться, зализать раны, чтобы снова начать жить и чувствовать. Она готова еще раз попробовать. И вот перед глазами Лоренцо происходит эта мучительная борьба за жизнь, за выход из своей темницы, за возможность вновь ощущать переменчивый ритм судьбы, потому что ничего не может быть хуже бесчувствия - того спасительного кокона, куда брат с сестрой загнали себя в этом тотальном жизненном испуге. Спустя десять лет после нашумевшего и предельно откровенного фильма 'Мечтатели', Бертолуччи неожиданно снимает, может быть, свою самую камерную и целомудренный картину 'Ты и я', где он и она проводят несколько дней, вынужденно находясь в одном помещении. Режиссер вновь и вновь возвращается к этому сквозному для его творчества образу замкнутого пространства - уникальной возможности посмотреть на жизнь под другим углом, ощутить свободу от постоянного давления обстоятельств и времени. Это образ из детства - завешенный одеялами стол, темнота и фонарик, создающие иллюзию защищенности и уединения. А также попытка воссоздать момент жизненного самоопределения - своеобразный стоп-кадр длиной в один фильм, остановка в поисках тайны своего истинного 'я'. Но это и мир, где через призму молодого сознания проглядывает опыт старости. Камера для режиссера - то же увеличительное стекло Лоренцо, фокусирующее даже самые незначительные мгновения встречи двух юных существ. Бертолуччи открыто любуется их молодостью, как бы проживая вместе с ними жизнь заново. Это взгляд прошедшего долгую дорогу путника, который знает цену каждой пролетающей минуте бытия, каждому 'ты', встретившемуся на его нелегком пути, - тому самому остановившемуся прекрасному мгновенью. И как мать позднего ребенка, имеющая уже опыт скоротечности и необратимости всего живущего, стремится запомнить и насладиться всей полнотой младенчества своего дитяти, так и умудренный жизнью Бертолуччи открывает нам уникальность того, что происходит в эти считанные дни с его героями. Лоренцо, впервые сталкиваясь с такой болезненной и мучительной формой страдания, которую претерпевает его сестра на пути к свободе, начинает как бы оттаивать, открываться навстречу другой душе - не существовавшему доселе 'ты', проникаться значимостью рядом существующей жизни и сочувствовать ей. И постепенно они обретают друг в друге то душевное единство, которое так долго искали где-то на стороне. Отказавшись по опыту своих прошлых фильмов от тщетных попыток показать обретение этой близости через страсть и секс - внешней, искусственной меры, не приносящей ничего кроме опустошения и горечи, Бертолуччи находит его в духовном родстве одиноких и чутких к красоте душ, невидимая связь которых проявляет себя через завораживающий музыкальный ритм: есть какая-то щемящая нежность в сцене, когда брат с сестрой, обнявшись, слушают песню 'Space Oddity' о пути неизвестного странника. Здесь уже ощущается грусть предстоящей разлуки, тоска по чему-то несбыточному и прекрасному - тому, что знают только они и что предельно обостряет все чувства. 'Ты и я' - это пастельный набросок, нарисованный рукой мудреца-ребенка. Он о том, что печаль бывает светла, а радость и страдание неотделимы друг от друга. Это знание осеннего дня, когда через облетающую листву и голые ветви деревьев проглядывает случайный солнечный луч. А Маленький принц весело смеется со своей далекой планеты, затерянной среди миллиардов звезд: 'Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете'. И тогда все далекие и чужие звезды посмотрят на тебя уже знакомыми глазами. Ведь через приятие лишь одного из множества 'ты' преображается вся вселенная, мир наполняется смыслом и красотой, становится вдруг так ясно и просто жить, чувствовать и верить.

Арабеска о Встрече Новое время, являющееся для кого-то безвременьем, - этакий переход от Кали Юги к Сатья Юге, - расцвету высокой морали и высоких технологий, - отличается особенным милосердием. Но даже если это и не всегда так, то милосердием отличаются люди, живущие сегодня, пробудившиеся от сна иллюзий, игр эго, амбиций, борьбы с самим собой под прикрытием борьбы за социальный прогресс. Уходит паранойя и уходят ложные ценности, мир взрослеет, но... Получается, что самыми взрослыми в нём оказываются те, кому нет и 20. Свой новый фильм по роману Никколо Амманити (автора 'Я не боюсь') Бернардо Бертолуччи подаёт камерно, скромно и ненавязчиво, - я бы сказала, в формате селфи, - потому что сегодня внутренний мир и жизнь каждого человека приобретают самое решающее значение для всего происходящего вокруг. Подумайте сами, иначе зачем Бертолуччи снимает фильм о духовном взлёте двоих подростков, об их душевном мире, об их космосе?... Всё самое прекрасное и всё самое ужасное, все войны, и все взлёты к вершинам, все падения в бездну, все необыкновенные откровения и все кошмары происходят внутри человека, и только потом мы, в забитой помехами и шумами коммуникаций жизни, можем видеть на поверхности, в так называемой реальности эти искажённые символы того, что так глубоко внутри каждого из нас. Бертолуччи, Бергман, Тарковский и Антониони уловили этот 'тренд', если так можно сказать, одними из первых, - и это не удивительно, - они подготовили почву для прорыва фильма 'Я и ты' (я бы всё-таки называла его так, как он и назван), - своими раздумьями о громадном влиянии человека на всё происходящее вокруг. У Бертолуччи этому послужили все работы от «Конформиста» до 'Мечтателей', и в фильме 'Я и ты' отточенный резец Мастера высекает из пустоты Нечто, что так сложно было бы для 30-летнего, и так легко для старца, - и в то же время, то, что так сложно было бы для подростков - героев фильма, и в то же время так легко, если бы они смогли заглянуть в волшебное зеркало, в чудо душ друг друга просто и ненавязчиво, как в социальных сетях, ничего не усложняя, потому что и так в этом мире всё усложнено дальше некуда. Встреча 14-летнего Лоренцо (блестяще исполненного Якопо Ольмо Антинори) и 16-летней Оливии (не менее потрясающая игра Теа Фалько) передана, главным образом, психологизмом мимики актёров, а также волшебством оператора (Фабио Чанкетти), - или игрой оттенков светотени, или игрой эмоций в ограниченном пространстве подвальчика, - и только за счёт этого нагнетается напряжение, - приём, в общем-то знакомый ещё с 'Луны' и 'Мечтателей'. И почти театральный - аристотелевское единство места, времени и действия. И не случайно, что рефреном к фильму стала песня Дэвида Боуи «Space Oddity» о подвиге открытого выхода в космос на одной только вере, потому что фильм и посвящён этой Встрече, - Космосу двух самых близких на свете душ, - а такими являются все души на планете, - когда две ауры переплетаются в знаке бесконечность. 'Я разгадала знак Бесконечность...' (с) И значение этой Встречи оказалось важнее, чем все глобальные катастрофы, потому что, в сущности, только наш индивидуальный мир и определяет быть ли всеобщей гибели или быть Красоте и Гармонии на нашей планете. Каждый важен, каждый звезда, и это не выдумка, - в мире инстаграмма или твиттера ты - часть поколения, ты, действительно, интересен, услышан, принят и понят, и тобой искренне восхищаются. И в своём 'Я и Ты' Бертолуччи сделал монтаж и твоего селфи души, и моего, и он разрушил барьеры между нами, ведь на этих барьерах и строилась многовековая паранойя и ложь, доставшиеся нам от предыдущих цивилизаций. Вы заметили, что при всех высоких технологиях так важна, так востребована стала простая одежда, - посмотрите блоги Сарториалиста, хипстеров или звёзд шоу-бизнеса, - и простая экологически чистая вегетарианская еда, и красивая атмосфера технологичных 'умных домов' на побережьях океанов, - да-да, обо всём этом - новый фильм-поэма Бертолуччи, и всё это уже находится как потенция, как сингулярное состояние перед рождением Вселенной, в подвальчике, где и встречаются души Брата и Сестры. И не случайно так же чисты их отношения, не случайно режиссёр показал Встречу именно родных людей, а не друзей или любовников. Я не удивлюсь, если скоро появится фильм с названием 'Селфи души' на манер 'Серфера души', но если так произойдёт, знайте, друзья, это всё будет благодаря Мастеру Бернардо Бертолуччи. Это он, один из революционеров-интеллектуалов 60-х, смог, как Гэндальф, многое провидеть и в настоящем, и будущем и передать нам. Да, игра Якопо и Теи поистине удивительна, - они проживают свои жизни перед камерой, и мы им верим, потому что понимаем, что, в сущности, у этих людей тоже никого нет, кроме нас, а у нас никого нет, кроме них, - ведь разве же поймут родители, что такое искать любви, а не порицания, - через наркотическое саморазрушение Оливии, или разве они поймут, что 'спать как психопат в подвале вниз головой' - крик отчаяния Лоренцо - страшнее и искренней, чем православная (ну или католическая) заповедь 'почитай отца и мать', ибо и являются этим почитанием, а вся религия и мораль отступают перед их невинными муками распятия во имя поиска Любви. Актёры показывают нам это настолько натуралистично, что я не могла удержать слёз во время просмотра. И между мной и экраном разрушались все завесы, а Боуи пел о Космосе. (Кстати, такой же достоверности добились создатели 'Жизни Адели', тоже своеобразном фильме-селфи). И что оставалось героям - так это только найти Любовь друг в друге. И мы верим, что это та Любовь, которая никогда не кончится и теперь это навсегда, и она, по духу своему, чем-то сродни финальной молитве (Бах «Страсти по Матфею») в 'Жертвоприношении' Тарковского и чем-то похожа на последние мгновения жизни Донни Дарко: '... И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится'... 10 из 10

С моей точки зрения, этот фильм стремление Бертолуччи к возвращению в утраченную молодость с сохранением жизненного опыта. Фильм откровение автора, его самокритика, переосмысление прошедших лет и диалог со зрителем, изобилирующий попытками донести до зрителя свое видения красоты и многогранности жизни, привить любовь к ней, показывающий на опыте главных героев, что не смотря на все пороки, падения, сомнения, страхи - жизнь прекрасна и в ней всегда есть место чувствам и всегда есть человек, который, пусть и не осознанно, сможет войти в твою жизнь, пускай нежданно и порой без спроса, против твоей же воли. Своим появлением он перевернет ее взбудоражит и изменит. Герои фильма Лорнцо и Оливия, проникновенны, многогранны и интересны. Они оба люди, со своими причудами, совершенно разные, однако, сумевшие, пусть в случае Оливии и ненадолго изменить друг друга, заставить чувствовать, заботиться, любить, научить переживать и совершать забавные, но отчаянные поступки. У фильма есть послевкусие, как у хорошего вина...его нужно смотреть, смаковать, а после подумать... Потрясающий саундтрек, песня Девида Боуи, звучащая во время танца героев, заставляет сердце сжиматься, для меня этот момент в фильме пик эмоциональности. Через какое-то время я пересмотрю фильм и думаю покажу его своим будущим детям, когда у них наступит переходный возраст. Браво, Маэстро Бертолуччи! Браво! 9 из 10

Это неловкое чувство собственной ничтожности, незначительности. Кто ты?! Что ты?! Сколь ни кричи, ни трепи нервы, все без толку. Кажется, что даже в зеркале не видно твоё отражение, а тень на стене в блеклом свете абажура тает, стоит только коснуться её контуров. 14-летний Лоренцо никому не нужен. Или он лишь один так считает, попутно терзая всех своими сомнениями и вызывающим, на грани фола, поведением? Нет, ему не нужна эта сука-любовь, никто ему не нужен. Очевидно, что поздний Бернардо Бертолуччи девяностых-нулевых годов сменил прежние и привычные для своего кинотворчества чувственно-натуралистичные фрейдистские фрустрации и изощренные самокопания на острие перверсий на экзистенциальную рефлексию, буддистскую нирвану и возведённое в степень абсолютизма синефильство, которым, впрочем, режиссёр страдал всегда, но никогда столь явно, как, к примеру, в 'Мечтателях' - фильмe, что стал в одночасье воплощенным авторским бегством в прошлое, в Красный Май, в уютные облака Синематеки, в царство свободы без условностей. В противовес поэтичному бунту молодых от Адэра & Бертолуччи стали 'Маленький Будда' - вероятно, самый нетипичный фильм итальянского мэтра натурализма, в котором среднеамериканская обыденность соприкоснулась с Великим Знанием, и 'Ускользающая красота' - фильм о разрушении юности и неопытности, о поиске своего Я и рокового родственного отражения среди рефлексирующих гедонизма и либертинажа. Взявшись за экранизацию романа писателя Никколо Амманити, Бернардо Бертолуччи в своей последней по счёту полнометражной картине 'Ты и я' 2012 года возвращается по сути в своё собственное прошлое, заново проживая и переживая многочисленные семейные драмы, что столь явно наложили отпечаток непритаенного греха на его фильмы, в равной степени являющиеся и исповедями, и покаяниями, и признаниями в свершенном и несвершенном. Будто 'Ускользающая красота' наоборот, 'Ты и я' повествует не о долгожданной встречей с семьёй, но о самовольном с ней расставании, поскольку для Лоренцо,- главного героя и книги, и фильма - одиночество намного предпочтительнее. Наедине с собой, в тесном и тёмном пространстве подвального помещения, пестуя собственную самость словно Жан-Батист Гренуй в своей зачарованной пещере, Лоренцо в сущности стремится понять кто он есть и в чем истинный смысл его не жизни даже, а очевидного существования - бесцельного и беспросветного. На самом деле недолюбленный, лишенный эмоциональной сопричастности, Лоренцо все ещё открыт миру, в ускользающую красоту которого он не верит. Драма его безнадежного одиночества и отсутствия всяких стимулов к жизни прервется с появлением до некоторого времени загадочной Оливии - его феминного отражения, такой же парии и маргиналки. Единокровная, плотская связь станет тем единственным шансом на спасение для этих двух героев, самовольно отрезавших пупок внешнего мира и привычных взаимоотношений. Подспудно, но как и в 'Конформисте', и в 'Луне', и в 'Мечтателях' над героями возникнет зловещая тень инцеста, опасной связи, что подменит любовь и симпатию страстью и похотью, пороком, что разрушит этот Эдем для двоих. Но 'Ты и я' все же менее всего декларирует, демонстрирует и спекулирует девиациями; это не авторская исповедь с надрывом, а элегическая история о воскрешенном желании быть, жить, дышать, страдать, умирать - быть просто человеком. Кинематографический вокабуляр Бертолуччи в 'Ты и я' непривычно пуристский, чем намеренно постмодернистский. Достигнув, пожалуй, апогея визуальной простоты и чистоты применённого киноязыка, Бертолуччи сужает масштаб нарратива своей ленты, расценивать которую как прощание весьма непросто ввиду излишней ее незатейливости, всего лишь до четырёх стен и двух персонажей, которым есть что сказать друг другу. Лишив фильм событийной дерзости, режиссёр с непритаенной интимностью фиксирует обретение света и жизни героями, для которых ни первое, ни второе не было ранее доступно. Посеревшая, но не отсыревшая палитра фильма концентрированно наполнена деталями, из которых к финалу собирается цельная мировоззренческая авторская философия межродственных отношений. Спроецировав сызнова своё автобиографическое alter ego, в 'Ты и я' Бертолуччи предотвращает смерть новых мечтателей, которым на сей раз суждено таки повзрослеть, сменив бунт на милость.

Фильм, как точно заметил Федор Иванович Гиренок, - развернутая реминисценция на знаменитую формулу Достоевского: «Кто победит боль и страх, тот бог будет». Бертолуччи показал кинематографическое видение решения этой мысли. (Бертолуччи боготворит Достоевского.) Эти двое - Лоренцо и его сестра - стали богами - там, в подвале, - она посредством наркотиков (мы помним монолог Оливии о том, что она не чувствует боли), он - через постоянные прятки от всех и вся. В конце фильма герои дают клятвы друг другу: «набей тумаков, но выйди отсюда», - говорит она ему; «не принимай наркотиков», - его просьба. Боги выходят и вочеловечиваются: она возвращается к своему утраченному естеству, он - становится мужчиной, уходит от детских страхов и предельной наивности. Это один из прочитываемых пластов. Перед нами фильм в подлинном смысле этого слова. А если еще углубиться в Кантовское понятие 'точка зрения', по поводу которого у героини целый монолог, начать размышлять о сцене с танцем, фантастической находке с прыщами, муравьях и броненосце, то - вообще голова пойдет кругом. Фильм - превосходен. Герои в точке бифуркации (пучка возможных исходов). Бертолуччи придерживается концепции, согласно которой культура - это свобода. А свобода - это наличие выбора. У героев остается выбор - принимать наркотики или нет, прятаться или не прятаться. Без этого выбора персонажи были бы бесхребетными тварями, а не людьми. Фильм заканчивается бифуркационно, как и любая другая работа художника. Это одна из стилистических особенностей индивидуального почерка Бертолуччи. 10 из 10

В очередной раз, посмотрев фильм Бертолуччи на большом экране, я вдруг ясно для себя поняла, что его шедевры полноценно передаваемы только лишь в кинотеатре и смотреть их надо только на итальянском, с субтитрами, конечно, но суть в том, что язык 'этот несет невообразимую по своей сути энергетику и порой даже не надо перевода, чтобы понять, что пытается донести до нас тот или иной бертолуччинский герой. Смотрела премьеру в Cinematheque Francaise в присутствии самого автора, не буду скрывать, что его начальное ознакомительное слово не повлияло кардинально на просмотр фильма. Десять лет перерыва между его последним и новым фильмом, передвигаясь на инвалидном кресле не так легко снять любой понравившийся материал. «Я знал свои лимиты и я в них вписался»,заявил он перед началом просмотра. Действительно, действие не перемещается из одного единственного крошечного пространства, старого заброшенного подвала, но это пространство физическое, а ведь духовное, оно, бесспорно, не имеет своих масштабов в этом фильме. Его философия уходит далеко за рамки любых обозначенных границ. У каждого, у нас, в детстве был свой секретный садик, будь это старый чердак или захламлённый до упора чулан, где мы создавали свой тихий и спокойный мирок, свой собственный микрокосм со своими не тлеющими тараканами, но зато единственно свой и уникальный, где только покой и полная безопасность. Так и наш главный герой, четырнадцатилетний подросток Лоренцо, спрятавшись ото всех в подвальчике, прихватив с собой всю муравьиную диаспору из зоомагазина, погружается в свою эдакую нирвану, в чистый экстаз. И всё это ради того, чтобы пожить своей жизнью, а не жизнью семьи или общества;глотка воздуха, кусочка свободы, свободы мысли и свободы действия. И этот рискованный поступок с его стороны, вознаграждается ему встречей с сестрой. Оливия, талантливая сестра - наркоманка, уже не раз обожженная судьбой, в общем-то за несколько дней раскрывает ему уже и без того широкие глаза на этот не всегда радостный мир. Но при этом добавляет, что прятаться от жизни нельзя и что порой и кулаком получить полезно, но без этого мол не вырастишь и не повзрослеешь. Однако, в то же самое время, проникнувшись и заразившись его ещё детской чистотой и наивностью, внезапно сама обретает прежний вкус к жизни. В этой истории придется долго разбираться, кто кому больше помог. В сумме, и он, и она просто дополнили друг друга необходимыми жизненными элементами:добротой, искренностью и пониманием. То чего многим из нас не хватает. Я и ты, вроде бы такие разные, а в сумме одно и то же. История, конечно же, не банальная, но в принципе до боли простая, но всё же так, как её пересказал Бертолуччи, вряд ли кому-либо ещё по силам. Его почерк не спутаешь ни с одним другим. Кто бы спорил, ведь даже в Каннах фильм получил звание out of competition,что в переводе- вне конкуренции. 10 из 10

Вроде как последний художественный полнометражный фильм Бертолуччи на сегодняшний день, снятый после большого перерыва. Для постановщика 'XX века', 'Трагедии смешного человека' и 'Последнего танго в Париже' фильм выглядит очень простым. Эмоционально он ближе 'Ускользающей красоте', но и ему проигрывает в драматизме и подаче материала. В то же время выглядит как-то свежее 'Мечтателей'. Бертолуччи снял такой 'подростковый' мотивирующий фильм, о том, что можно и нужно что-то менять в своей жизни к лучшему. Тем не менее, фильм смотрится и интересом и приятностью, за молодыми актерами интересно наблюдать, а небольшой хронометраж не даст заскучать. Все четко и очевидно. При просмотре почему-то казалось, что режиссёр одновременно любуется своими героями и завидует им - у них-то ещё есть возможность изменить свою жизнь. Как и в 'Мечтателях', в этом фильме присутствуют одновременно элементы камерности и голливудского лоска. Заметно, что обращается режиссёр прежде всего к молодому поколению зрителей. 7 из 10

И это не в плохом контексте! Мне кажется, очевидным, что Бертолуччи несколько волнует тема инцеста, которая поднимается в некоторых из его фильмов. И в этом, хоть и вскользь, но она также освещается, вовлекая зрителя в процесс. Почему 'почувствуй себя извращенцем'? Есть вероятность, что дело только во мне, но в какой-то момент я осознала в себе мысли 'ну давай же, давай', а следом словила ассоциацию с аналогичным воздействием фильма 'Забавные игры', который предлагал зрителю почувствовать себя садистом, с нетерпением ожидающим когда двое славных мальчиков вернутся с 'дестроем' для творящейся на экране скуки. Подбор музыки - восторг! Взгляд главного героя - чисто Алекс из 'Заводного апельсина' И это не считая атмосферы 'На игле'. Ни на чем не настаиваю и ничего не утверждаю, но лично мне все эти прочувствованные ассоциации лишь добавили удовольствия к просмотру и так достаточно интересной и занятной картины.

Эта картина, как и 'Ускользающая красота', поразила меня своей искренностью и открытостью. Самыми лучшими фильмами для меня являются те фильмы, которые передают именно эмоции, а не действия или даже конкретные идеи, которые создают особую, уникальную атмосферу, дают возможность проникнуться совершенно другой жизненной историей, получить представление об ином мировосприятии. Все это как раз можно найти в творчестве Бертолуччи, а именно в его последнем фильме 'Ты и я'. Не скрою, что поначалу картина представлялась мне очередной любовой историей двух молодых людей, переживающих ключевые моменты их отношений. Сводные брат и сестра в качестве героев первого плана на корню меняют заранее сложившееся впечатление. Как таковых остросюжетных линий в фильме нет, и все действие в основном разворачивается в подвале дома Лоренцио. На протяжении всего просмотра киноленты меня не покидало чувство того, что концовка принесет лишь только разочарование. Но этого не случилось. Бертолуччи не строил сюжет, но выстраивал отношения между героями, добивался достижения взаимопонимания между сводными братом и сестрой, зрительской симпатии к Лоренцио и Оливии. Некоторое ощущение легкой радости и ностальгии возникает после следования истории двух молодых людей, которые находятся на стадии возрастных кризисов (Лоренцо - подросткового, Оливиа - юношеского). Отчаянный дух молодости в лице Лоренцио и Оливии сталкивается с многочисленными препятствиями и тупиками на пути к осознанию себя и своего способа общения с внешним миром, на пути к преодолению разочарований и страданий. Этот молодой дух, возможно, будет сломлен через некоторое время, и все отчаяние и стремление будет сведено к нулю. И обретенная приспособленность к миру будет чередоваться с временными вспышками былой борьбы. Время от времени эти вспышки будут принимать все более серьезный вид, как в случае с Оливией. Творческие успехи будут сменяться семейными проблемами. Обида за разрушенную семью, отсутствие отцовской поддержки станут причиной ее кризисной ситуации. Единственный выход - найти пристанище и начать новую жизнь, не забывая при этом стремлений юности. Для Оливии это Тоскана, родина искусства. Такие перемены уже возникают и с Лоренцио, но может быть с кем-то твоего же возраста и твоей крови неповторимый дух юности удастся сохранить.