Когда я умирала

Как-то Джона Хилл пошутил на счет Джеймса Франко: «Знаешь, всякие Джордж Клуни и другие большие кинозвезды твердят: моя философия в кинопроизводстве – один фильм для себя и один для них. Но не мой друг Джеймс. Джеймс – бунтарь. У него своя философия – один для них, пять ни для кого». И не поспоришь: специфические истории и сюжеты, транслирующиеся только в некоторых кинотеатрах (само собой разумеется, что не в наших), отсутствие хотя бы сносного перевода и хорошего качества на наших ресурсах в силу небольшой популярности. Поэтому появление в сети очередного творения Франко «Когда я умирала» по одноименному роману Уильяма Фолкнера – праздник, как ни крути, который я ждала уже больше чем полгода. Экранизировать Фолкнера – дело неблагодарное. К тому же еще и весьма трудное. Воплотить не на бумаге, а на экране поток сознания, воспроизвести не только эмоции, но еще и мысли каждого персонажа – задание сложное, но дающее размах в действиях. Франко пошел, как по мне, самой беспроигрышной и удачной стезей. Разделенный на две части экран дает возможность наблюдать не только за героем, но и за тем, что он видит и, главное, как он это видит. Мы смотрим не со стороны, а глазами персонажей и вместе с этим лучше понимаем их отношение друг к другу. Довольно интересный прием, для воплощения которого требуется еще и толковый оператор. Кристина Ворос поработала на славу, наполнив фильм многими красивыми сценами, взятыми с хорошего ракурса. Также хотелось бы отметить подходящее музыкальное сопровождение. Пусть оно и не богато, да и слушать повторно уже на плеере я вряд ли буду, но фильму оно в самый раз. Сама история семьи Бандренов довольно мерзкая и грубая. При этом вся мерзость проявляется не в чем-то внешнем, а кроется в их душах, в их мыслях, в их отношении к умершей матери, которую они везут в Джефферсон, чтобы похоронить. Казалось бы, вполне благородное дело – исполнить последнюю волю усопшей. Да только с каждой новой минутой их путешествия приходит понимание, что это благородство лишь прикрытие для своих собственных целей. Если и сочувствуешь кому-то, то только самой покойнице. Невольно начинаешь задумываться, не станет ли когда-нибудь твой труп в гробу (жизнь, смерть, удача, неудача, поражение, успех…) прикрытием или инструментом для достижения какой-то цели кем-то другим. Конечно, станет. Да, и мы так же воспользуемся чужой неудачей. Это в людской природе – искать во многом выгоду для себя. Актерская игра на высоте. Звездность Джеймса Франко никак не затмевает игры остальных менее известных актеров. Не могу не отметить самое юное дарование фильма – Брэйди Перментера, сыгравшего самого младшего сына в семье. В целом, фильм вгоняет в уныние, он по-своему жесток и не приукрашен, но вместе с этим он не лишен красоты – той, которая радует лишь своей правдивостью и реалистичностью. Не буду лукавить и скажу, что Франко – это, пожалуй, лучшее, что могло случиться с творчеством Уильяма Фолкнера. Невооруженным взглядом видно, что Джеймс чувствует этого автора, поэтому я с нетерпением буду ждать «Шум и ярость». 8 из 10

Когда она умирала, весь мир вокруг - опостылевший и заплесневевший - померк в ее иссиня-голубых бездонных глазах, в которых зеркально отражались лица тех, кто был в ее жизни и просто случайным попутчиком, и спутником навека. Когда она умирала, ее путь к желанной, спасительной смерти от этой удушающей безнадежности и мерзости, был долог, бесконечно долог, мучительно долог, ему не было конца, а начало его затерялось за багровой полосой южного заката. Когда она, Адди Бандрен, умирала, она хотела спокойствия, тишины, умаления страданий, но вновь все обернулось по привычному сценарию. Когда она умирала, она уже была в том потустороннем междумирье и не осознавала, что смерть - это лучшее, что с ней происходит в жизни. Фильм-участник программы 'Особый взгляд' позапрошлогоднего Каннского кинофестиваля, 'Когда я умирала' Джеймса Франко, ныне поступательно набирающего обороты как полновесный режиссер современного независимого американского кинематографа и выдвигаясь с каждой новой своей картиной в его авангард, является экранизацией одноименного и практически непереводимого на язык чистого кино романа знаменитого американского беллетриста-модерниста и просто гранда южной готики Уильяма Фолкнера. Романа, состоящего в своей фундаментальной конструкции сплошь из внутренних монологов и диалогов главных героев, обращенных не в зияющую пустоту, а к самим читателям, и искусно перемежаемых при этом зловещей внешней рефлексией, за которой стоит сама природа человека и жестокая, беспощадная, надрывная и нарывная сущность американского Юга, на который Фолкнер, а вслед за ним и Франко взирает беспристрастно, с толикой здравого смысла и наличием почти что грязного реализма. Франко в картине работает как режиссер очень грубо, намеренно шероховато, избегая визуальных красот или отчетливых метафорических или метафизических высот. Режиссера интересует не центробежность сюжета, не внешнее развитие, но внутренние перемены, психологические и социальные нюансы, определяющие саму суть персонажей и их место в обществе. Впрочем, нет в картине чернушности ради чернушности, грязи ради самой грязи и шока ради шока. Это концентрированный трудноусвояемый слепок самой жизни, трезвая оценка социального дна без налета кунсткамерности, но с явным отпечатком лапидарности камеры обскура в тонах къяро-скуро и ультрафуро-манифеста и беспросветной выжигающей напалмом безнадежности. Все умрут, и никого не останется. Плоть сгниет, кости рассыпятся, а прах впитается в густую черноту земной тверди. Был человек - нет человека, но отчего висит в воздухе вопрос о том, а был ли вообще этот человек, эта женщина и ее дети, маргиналы по своей природе, никчемные ничтожества без права на духоспасительный путь, именно что Человеком?! Франко не ставит многоточий, для него, как и для зрителей, ответ ясен и слишком прозрачен. Открывается третий глаз в этом разбитом надвое кривом зерцале - и он таки узреет саму ускользающую истину. Бессюжетное, построенное на тончайших нюансах и настроениях, произведение Фолкнера обрело тем не менее в картине Джеймса Франко адекватное прочтение, обретя к тому же зримую линию сюжета и став лишенным шелухи стереотипности роуд-муви, но с обратным эффектом трансформации персонажей(здесь все становятся еще хуже, омерзительнее, отвратительнее, и похоронный путь Бандренов означает не только смерть их матери - нелюбимой и недолюбленной - но и их самих, обреченных на ад и деградацию), а романную многоголосицу передав через мультиэкранность, через деление синематического пространства на две точки зрения, на взгляд самого режиссера на суть демонстрируемых им вещей и на взгляд самих героев, для которых окружающий их мир привычен, а не чужероден. Взрыхленный на такой чрезвычайно фертильной почве, фильм 'Когда я умирала' на выходе становится прямым авторским высказыванием, яростным криком невыносимой боли от невозможности изменить этот безумный, безумный, безумный, безумный мир, сотканный из неудач, проблем, страданий, смертей и терзаний, и героев, в нем обитающих не вынужденно, а по собственной воле и катящихся все дальше вниз, к неизбежности петли на шее и дула во рту, в котором не хватает уже приличного количества зубов.

Когда она умирала, весь мир вокруг - опостылевший и заплесневевший - померк в ее иссиня-голубых бездонных глазах, в которых зеркально отражались лица тех, кто был в ее жизни и просто случайным попутчиком, и спутником навека. Когда она умирала, ее путь к желанной, спасительной смерти от этой удушающей безнадежности и мерзости, был долог, бесконечно долог, мучительно долог, ему не было конца, а начало его затерялось за багровой полосой южного заката. Когда она, Адди Бандрен, умирала, она хотела спокойствия, тишины, умаления страданий, но вновь все обернулось по привычному сценарию. Когда она умирала, она уже была в том потустороннем междумирье и не осознавала, что смерть - это лучшее, что с ней происходит в жизни. Фильм-участник программы 'Особый взгляд' прошлогоднего Каннского кинофестиваля, 'Когда я умирала' Джеймса Франко, ныне поступательно набирающего обороты как полновесный режиссер современного независимого американского кинематографа и выдвигаясь с каждой новой своей картиной в его авангард, является экранизацией одноименного и практически непереводимого на язык чистого кино романа знаменитого американского беллетриста-модерниста и просто гранда южной готики Уильяма Фолкнера. Романа, состоящего в своей фундаментальной конструкции сплошь из внутренних монологов и диалогов главных героев, обращенных не в зияющую пустоту, а к самим читателям, и искусно перемежаемых при этом зловещей внешней рефлексией, за которой стоит сама природа человека и жестокая, беспощадная, надрывная и нарывная сущность американского Юга, на который Фолкнер, а вслед за ним и Франко взирает беспристрастно, с толикой здравого смысла и наличием почти что грязного реализма. Франко в картине работает как режиссер очень грубо, намеренно шероховато, избегая визуальных красот или отчетливых метафорических или метафизических высот. Режиссера интересует не центробежность сюжета, не внешнее развитие, но внутренние перемены, психологические и социальные нюансы, определяющие саму суть персонажей и их место в обществе. Впрочем, нет в картине чернушности ради чернушности, грязи ради самой грязи и шока ради шока. Это концентрированный трудноусвояемый слепок самой жизни, трезвая оценка социального дна без налета кунсткамерности, но с явным отпечатком лапидарности камеры обскура в тонах къяро-фуро и беспросветной выжигающей напалмом безнадежности. Все умрут, и никого не останется. Плоть сгниет, кости рассыпятся, а прах впитается в густую черноты земной тверди. Был человек - нет человека, но отчего висит в воздухе вопрос о том, а был ли вообще этот человек, эта женщина и ее дети, маргиналы по своей природе, никчемные ничтожества без права на духоспасительный путь, именно что Человеком?! Франко не ставит многоточий, для него, как и для зрителей, ответ ясен и слишком прозрачен. Открывается третий глаз в этом разбитом надвое кривом зерцале - и он таки узреет саму ускользающую истину. Бессюжетное, построенное на тончайших нюансах и настроениях, произведение Фолкнера обрело тем не менее в картине Джеймса Франко адекватное прочтение, обретя к тому же зримую линию сюжета и став лишенным шелухи стереотипности роуд-муви, но с обратным эффектом трансформации персонажей(здесь все становятся еще хуже, омерзительнее, отвратительнее, и похоронный путь Бандренов означает не только смерть их матери - нелюбимой и недолюбленной - но и их самих, обреченных на ад и деградацию), а романную многоголосицу передав через мультиэкранность, через деление синематического пространства на две точки зрения, на взгляд самого режиссера на суть демонстрируемых им вещей и на взгляд самих героев, для которых окружающий их мир привычен, а не чужероден. Взрыхленный на такой чрезвычайно фертильной почве, фильм 'Когда я умирала' на выходе становится прямым авторским высказыванием, яростным криком невыносимой боли от невозможности изменить этот безумный, безумный, безумный, безумный мир, сотканный из неудач, проблем, страданий, смертей и терзаний, и героев, в нем обитающих не вынужденно, а по собственной воле и катящихся все дальше вниз, к неизбежности петли на шее и дула во рту, в котором не хватает уже приличного количества зубов. 10 из 10

Фильм Джеймса Франко по одноименному роману Уильяма Фолкнера «Когда я умирала». Непростая история не только о жизни, но и о близости и разобщённости близких людей, о смерти, как напоминании ценности жизни. Жизни такой, какой она есть и о смерти, такой, какая она есть. Без лишнего пафоса и сантиментов. Джеймс Франко, американский актёр, режиссёр, художник и писатель. Учился в Калифорнийском университете, /ушёл с первого курса/. Начинал кинокарьеру с сериалов. Снимается и снимает много, роли и жанры разноплановые. Преподаёт кинопроизводство в Нью-Йоркском университете. Начну с того, что первоисточник и фильм, ну слишком уж, не то чтоб даже отличались, /сюжетная канва почти одинаковая/, а вот глубина не та, взгляд не столь острый, отображение даже по мелочам не то. Вот, к примеру, пару слов из произвольно открытой книги, /исключительно для общего представления/: «В глазах полно земли, выкопанной из головы, а ямы заполнены далью, что дальше земли». © Уильям Фолкнер «Когда я умирала» И вот так написано всё, и дело даже не в потоке сознания, количество бит информации, шкалит, сюжет растекается и захватывает всё новые и новые аспекты жизни, которые при ближайшем рассмотрении оказываются совсем не новыми, наоборот, всё до боли знакомо. Эту странную историю эту рассказывают все персонажи сразу, у каждого свой взгляд на происходящие события, своё понимание случившегося, своя ни с чем несравнимая душевная боль. Тут есть над чем и о чём подумать. Семья бедняков Бандренов, глава семьи Анс, /Тим Блейк Нельсон/ и его дети исполняя последнюю волю усопшей, жены и матери, Адди Бандрен, /Бет Грант/, везут на повозке гроб с её телом на семейное кладбище в Джефферсоне. Везут довольно далеко, /за сорок вёрст/, и долго, /девять дней/, везут, дабы последний долг отдать, похоронить достойно. Бандрены везут тело жены и матери, для которой мытарства земные почти позади, а для живых жизнь то продолжается, всё те же сложности, всё та же грязь, всё та же безысходность. Просто жизнь, после которой всех ждёт просто смерть. Тяжёлая жизнь, и самая обычная смерть, такая, как у покойной, жила, а потом умерла. Жила не совсем так, как мечтала, умерла, прожив жизнь не так, как хотела. У неё была семья, обычная семья, в которой главного не было, любви не было, была привычка, не более. Всю жизнь надеялась вернуться, /все мы хотим вернуться/, куда? В прошлое своё? А его нет, и будущего нет, есть только настоящее, после которого пустота, /смерть/. Не хочется об этом думать, а не получается. Жизнь, это не совсем жизнь, это достаточно медленное, или достаточно быстрое умирание, /кому и как повезёт/. Намечаем себе какие-то призрачные цели, мечты о счастье, жизнь в искусстве и всё такое, а на самом деле просто умираем. Обычная жизнь, /человеческая жизнь/, не то абсурд, не то фарс, не то совершенно не смешная клоунада из которой каждому предстоит вывести свой смысл, /каждому из нас/. До того как. В глубине души понимая, что: «Смысл жизни - приготовиться к тому, чтобы долго быть мёртвым». © Уильям Фолкнер «Когда я умирала»