Игровая комната

Свой второй полнометражный фильм Джулия Дайер сняла спустя двенадцать лет после первого по сценарию своей сестры, которая умерла практически сразу после его завершения в возрасте пятидесяти лет от порока сердца, и с помощью брата, который также имеет отношение к киноиндустрии. Нетрудно догадаться, что, вышедшая спустя почти четыре года после трагической гибели Гретхэн Дайер, картина рассказывает о семье - в 'Игровой комнате' сценарист описала жизнь подростка семидесятых годов, коим и была она сама в те годы. Какие-то элементы ее работы автобиографичны - характеры детей практически полностью списаны с ее реальных братьев и сестер, которые завершали этот фильм после ее смерти, какие то нет - поведение родителей является скорее плодом фантазии автора, чем реальной историей. Джулия Дайер чувствовала необходимость снять эту картину как можно лучше, ведь с помощью нее она как будто общалась с сестрой снова, перенося на экран ее идеи, мысли и чувства. Поэтому на главную роль была взята Молли Паркер, полюбившаяся Гретхэн за работу в сериале Дэдвуд, и Джон Хоукс, также любимый ею, который к тому моменту был очень популярен среди режиссеров, но все равно согласился сняться в скромном независимом фильме Дайер. Однако, даже очень сильное желание сделать хороший фильм и наличие таких не лишенных таланта актеров, не смогло заполнить ту пустоту, которая образовывалась в 'Игровой комнате' с каждой минутой и стала особенно очевидна в финале. Идея - проста и понятна. Работа Дайер это не тот самовлюбленный независимый фильм, который вывалит на вас некоторую кашу из разрозненных эпизодов, и заставит вас гадать не только о чем это все было, но и о том, что это вообще. Режиссер с самого начала ведет зрителя к теме, которую будет раскрывать, а именно к проблемам благополучной внешне семьи, пытающейся скрыть их за совместными ужинами и классическими фамильными ритуалами. Но делает она это совершенно не захватывая зрителя - дети проснулись, поели, пошли в свою комнату и рассказали там историю, которая является метафорой их собственной беспомощности перед грядущим развалом их семьи. Вполне понятный стиль для малобюджетной картины, но необходимо еще несколько вещей, чтобы заставить его работать хотя бы для узкого круга ценителей. Несомненно понятная погоня за известными в узких кругах актерами и кастинг на остальные роли только столкнули нас с прискорбным фактом - все слишком идеально. Паркер и Хоукс справляются со своими ролями, но оные слишком плоские, слишком зациклены на внешних проявлениях вроде элегантного раскуривания сигареты, так что их старания не спасают, а даже усугубляют. Актеры, играющие детей, красивы, ухожены, прилизаны, что в данном случае снижает градус доверия к ним, учитывая что в картине не так уж много места для действительно эмоциональных маневров. Получается: семья - картинка, дети - картинка, дом - картинка, и тогда откуда берется все остальное? Их поведение висит в воздухе и не имеет опоры, которая могла бы схватить зрителя за живое. Конечно, можно разглядеть причинно-следственные связи, но они слишком хрупкие, и весь фокус обращен внимание на совсем другие детали - стилизацию под детское собрание на чердаке и эпоху семидесятых. Речь не идет о том, что Джулии Дайер стоило снять 'кухонную мелодраму' про обитателей гетто, захватывать в кадр кучу грязной посуды и не более чистую и пустую пепельницу, не забывая время от времени добавлять эффектные сцены побоев. Речь идет о том, что режиссер взялась за ту тему, с которой не смогла справиться - тему времени. В 'Игровой комнате' никоим образом не акцентирована эпоха, о которой идет речь, за исключением внешних проявлений в одежде и обстановке, поэтому картина смотрится скорее как ретро-карикатура, красивая внешне инди-картина, которая, впрочем, бедна внутри, и не желает захватить зрителя с собой в путешествие по тайнам души своих героев. Получилось, что рассказанная детьми сказка интересна, но не может держать на себе весь фильм. Ему не хватает не только эпохи, но и эпохальности - в конечном итоге нельзя сказать, что мы наблюдали именно 'точку невозврата', а не ежедневные сцены в доме разваливающейся семьи, которая может и выстоять в конце. Джулия Дайер не смогла лаконично резюмировать свою работу и сказать будет ли все по-прежнему после этого или нет, а учитывая отсутствие такого вывода, пустое пространство, коим является большая часть картины, имеет еще меньше ценности.