Кузина Анхелика

Сколько бы не проходило лет, а есть у некоторых стран темы в кино, которые никогда не подпадут под гриф- 'за сроком давности'. Эти темы настолько въелись в 'исторический гипофиз' нации, что люди не участвовавшие в самих событиях, живописуют их словно бы присутствовали там сами, причём 'на передовой'. И если оставить за скобками Вторую Мировую войну, то 'вечная тема' например для китайца- это 'культурная революция', для чилийца- приход к власти хунты Пиночета, для венгра- ввод советских танков 1956 года. Для испанца такой вечной темой является- франкистский режим. Почти весь испанский кинематограф, так или иначе, пропитан этой темой. Трудно найти в стране режиссёра, который бы не обращался в своём творчестве к этим событиям или их последствиям. От таких непохожих друг на друга мэтров прошлого, как Луис Гарсия Берланга и Виктор Эрисе, до ещё более разнящихся современных авторов, вроде Хулио Медема и Алекса де ла Иглесиа, через всю историю испанского кино второй половины 20-го века- начала нынешнего, проходит 'живая нить воспоминаний' незатухающей боли народной. И если 'первым парнем' испанского кино всегда был и останется космополит Луис Бунюэль, соединивший привезённый из-за 'мексиканского бугра' магический реализм латиноамериканской традиции с религиозным символизмом местного наследия и 'парижской штучкой'- анархистским сюрреализмом, его французского вояжа. То 'вторым' режиссёром, хотя при этом более 'испанским' национально-традиционным что ли, впитавшим в своё творчество жестокость и трагедию истории и культуры страны(от инквизиции до боёв быков)- является Карлос Саура. 'Кузина Анхелика'- представляет собой 'стопроцентный испанский фильм', тот самый сплав 'бунюэлевского бессознательного' и ностальгического психологизма свойственного самому Сауре. Кино-грёза, перетекающее из прошлого в настоящее и развивающее детское чувство главного героя из дружбы в любовь. Страх войны, воспоминания о родителях и ближайших родственниках, в семье которых персонаж жил в детстве- вспыхивают с новой силой, когда уже взрослым он возвращается в их дом. Ритм этой ленты совершенно нелинеен, но погрузившись в него спустя первые полчаса, невозможно оторваться от внутреннего ряда, при том что сам сюжет в значительной мере облегчён сценарной динамикой. Это скорее кино из разряда великих сновидческих картин Феллини или того же Бунюэля. А актёр Хосе Луис Лопес Васкес(напоминающий эдакого прото-Хавьера Бардема) великолепно соединил в скупой исполнительской манере- детскую заскорузлость 'бедного родственника' и апатичность вспоминающего фантазёра. Абстрактный стиль и соединение с другими видами искусства, в этой картине например с живописью- вспоминается первые кадры бомбардировки католической школы, сформируют авторский стиль Сауры на долгие годы вперёд. Он ещё не раз будет в дальнейшем, пробовать соединить кино и например танец или песню, но наверное именно 'Кузина Анхелика'- станет его творческим Олимпом. 9 из 10

Тихая скука безымянного пейзажа, открывающегося с беззвестного холма, дружное пение детского хора внезапно прерываются сценой эксгумации. Прошлое, как тень, преследующая Луисито, материализовалось в виде груды костей, нуждающихся в перезахоронении. Идея переноса останков матери, упокоившейся 20 лет назад, в семейный склеп весьма символична: «дети» Испании разбросанные взрывом войны по углам, возвращаются в родные места. Фортепьянные пассажи, стремятся вверх по лестнице старого фамильного дома, вместе с главным героем - предчувствие встречи с тётей оживляет память. Он участник странной процессии в бутафорских костюмах римских легионеров – что это? Театральная сцена – неожиданный ход, а в зале – совсем юная кузина с живыми глазами и кокетливым язычком – полный диссонанс со строгим чепцом на волосах. А рядом с ней мамаша ничего не понимающая, но что-то заподозрившая, оттого тревожная. Лысый холостой мужчина, без четкого возраста, подглядывает за невинной девчонкой, тело, которой ещё не успело приобрести рельефность. Примитивная мысль о педофилии разрушается необычным поведением и детской мимикой на лице Хосе Луиса Лопеса Васкеса. И в воспоминаниях 30-летней давности, и 'здесь и сейчас' героя играет пятидесятилетний актер, но почему, зачем? Кратковременное недовольство блажью режиссера сменяется понимаем обоснованности его позиции, ведь идентичность внешнего вида – это симптом необратимости времени, невозможности взглянуть на события минувшего детским взором. Мрачно-философское настроение Луиса меняет тон на розовую веселость, как только появляется Она – маленькая дочь повзрослевшей кузины. Портретное сходство Анхелики-ребенка и её дочери Нины подобно наваждению; воспоминания размножаются в воздухе плодя мысли о том, что у них все могло сложиться иначе, если бы не война. Война, словно невидимый призрак, ходит по пятам за зрителем, не попадая в кадр, но всегда ощущается в виде детских страхов и свиста пуль за окном; она появится во всем своем ужасе лишь однажды, ближе к финалу. Тающий металл языка Сервантеса струится в ритме фламенко под гитарные трели; сквозь сонную дымку холмистого ландшафта проступают очертания городка, в котором есть что-то узнаваемо испанское – картина носит подчеркнуто национальный характер и это не просто признание режиссера в любви к своей Отчизне. Скорее всего, географические ориентиры указывают, что эту семейную драму стоит воспринимать в контексте новейшей истории Иберийского полуострова. Деспотичный отец и постылый муж кузины слились в единый, почти фрейдистский, образ. Попытка бегства к свободе на велосипеде, закончилась тогда, в далекие 30-е, безжалостной поркой Луисито. Остались лишь воспоминания о первом желании. Да и сейчас, муж Ансельмо буквально преследует Анхелику. Однако, романтические поцелуи влюбленных на черепичной крыше, внушают надежду. Едва ли стоит отвергать очевидные аллюзии на политический режим Франко, терроризировавшего страну около тридцати пяти лет и сложившего полномочия главы правительства за год до выхода фильма в свет. Завершается двухчасовое путешествие к испанским берегам и возникает необходимость привести в порядок некоторый хаос впечатлений. Вооруженные аксиомой, что в фильмах Сауры нет ничего случайного, абстрагировавшись от чувств героев, приступаем к анализу. Требуется ряд мыслительных усилий по превращению причудливого, но путаного узора калейдоскопа в витраж, рисунок которого имеет смысл. 9 из 10

Фильм завораживает, притягивает, гипнотизирует... в частности благодаря магии перевоплощения Хосе Луиса Лопеса Васкеса. Волшебная музыка, яркие отчётливые образы, реконструкция ужаса гражданской войны; фрагменты, которые словно скульптор, шлифуют человеческое лицо, неповторимую индивидуальность Луиса. Мне снилось... с тобою я шёл, Мы рвали цветы полевые, Вокруг нас зелёный дом, Вдали холмы голубые. Мы шли к чудесным лесам, Безоблачным было утро, Я руку твою держал, Парил в небесах как-будто... Девичий голос звучал, Как колокол новый желанный, Как колокол первозданный, Нашей весенней зари, Первой моей любви... Эти стихи маленький Луисито сочинил в 10-11 лет как подражание Антонио Мачадо. 'Кузина Анхелика' пронизан атмосферой лирики этого испанского поэта. Меня позвали на пороге сна... Любимый голос звал, давно ушедший: 'Скажи, пойдешь туда, где ждет душа?' И сердца моего коснулась нежность. 'С Тобой всегда...' И я пошел во сне по длинной и пустынной галерее. Я помню белизну Ее одежд, доверчивой руки прикосновенье. *** Однажды к нам в пути придет изнеможенье, и наша жизнь тогда - лишь время ожиданья, лишь смена жалких поз - ненужное волненье; ведь с Нею все равно не избежать свиданья. ... Повеяло ветром и розовым цветом, и дали откликнулись колоколами... Их ласковый звон замирал на излете, и полнился вечер дыханьем соцветий. *** Вы, обжор всеядных тучи, мухи, племя удалое, вас увижу я - и тут же предо мной встает былое. Ненасытные, как пчелы, и настырные, как осы, вьетесь над младенцем голым, беззащитным, безволосым. Мухи первой скуки - длинной, словно вечера пустые в той родительской гостиной, где я грезить стал впервые. ... у ребячьих изголовий и на книжных переплетах, на любовных нежных письмах, на застывших веках гордых мертвых. Открытый финал несколько безнадёжен, путь оказывается закрыт, и на этом велосипеде они уже не смогут достичь ни зелёного дома, ни чудесных лесов, ни голубых холмов. Но Луис есть тот, кто он есть, как и Анхелика в 66-ом, в сущности, та же покорная девочка со слезой на щеке. Мне весенняя зорька сказала: 'Я цвела в твоем сердце тревожном. Был ты молод, а нынче ты бродишь не срывая цветов придорожных. Все ли жив аромат моих лилий в твоем сердце, как память весны. Мои розы хранит ли фея, что алмазами вышила сны?' Я весенней заре ответил: 'Мои сны - стекло, не алмазы. Я не знаю, цветет ли сердце, феи снов я не видел ни разу. Но настанет весеннее утро, разобьет мой стеклянный сосуд. Твои лилии и твои розы тебе сердце и фея вернут'. 10 из 10

«Кузина Анхелика» - один из самых нежных фильмов Сауры, его почти прустовская композиция (даже сам этот писатель упоминается по сюжету), деликатное сочетание прошлого и настоящего, где вновь, как и в «Саде наслаждений», зрелый актер присутствует в воспоминаниях своего персонажа в роли ребенка (Хосе Луис Лопес Васкес с этой задачей блестяще справился), формирует у зрителя в сознании непередаваемый симбиоз радости и печали. Несмотря на жесткий финал, как и в «Анне и волках», «Кузина Анхелика» вызывает скорее светлое впечатление нацеленностью ее героев фиксироваться только на лучшем и надеяться на него. Тогда еще в условиях цензуры Саура не мог высказать свои симпатии левым и неприятие франкизма, но он сделал все возможное, чтобы гражданская война 1930-х выглядела в его картине как коллективный травматический опыт, как то, что в сочетании с суровым католическим воспитанием формировало у испанцев в те годы зацикленность на смерти и боязнь живой жизни. Влюбленность маленького Луиса в свою кузину, которую он пронес через годы, уже не может никого спасти и освободить от комплексов и страхов, заложенных тяжелым общим прошлым. Никто в фильме, хоть это прямо и не обозначено, не сопереживает левым, и оно понятно, ведь испанские коммунисты были ожесточенными антитрадиционалистами, борясь, в частности, и с религией. В то же время жестокость фалангистов в финале, приведшая к болезненной экзекуции, также мало кого удивляет. Вспоминая, герой Васкеса не идеализирует прошлое, но склонен видеть в нем не травмы прежде всего, а радость детства (схожий подход присутствует и в «Выкорми ворона»). И так ли уж важно, что жизнь героев сложилась лишь во внешне материальном плане, а травмы, пережитые в детстве, привели к явному душевному неблагополучию в зрелости, все равно, по мысли Сауры и его героя, детство благословенно и несмотря на что остается лучшим периодом в жизни человека.