Ана и волки

Просмотр закончился, и я погрузился в раздумья. Затем прочитал критику – мыслительный процесс активизировался. Все критики, как один, считают фильм «Анна и волки» политической сатирой на умирающий режим диктатора Франко. А что, если проблематика картины шире, чем текущая ситуация в Испании начала 70-х годов? Итак, перед нами семья, глава которой престарелая мама, страдающая припадками (судя по клинической картине больше похожих на истерические, чем на эпилептические). Три сына: Хосе, ценящий порядок, строгость, коллекционирующий военную форму и оружие; Хуан, голова которого забита спермой, по мнению старшего брата; и Фернандо – чудной, малоразговорчивый – почему-то все считают его дураком. Анна нанимается в этот дом на работу: учить детей Хуана. На мой взгляд, Саура представил на суд зрителя притчу о власти и народе. Три брата олицетворяют не только три ветви власти, но и три порока: Жестокость, Сластолюбие и Лицемерие (ибо как ни хотел Фернандо казаться святым, грехов у него немало). А бразды правления находятся в руках мамаши, которая является символом Глупости, и, тем не менее, эта конструкция власти очень устойчива. Народ, в лице Анны представляется и вовсе безликим. Что она хочет, что ей движет - четкой обдуманной позиции не просматривается. Подсознательно она ищет достойного мужчину, т.е. правителя, однако из 3-х ей более всего ей симпатичен «отшельник» Фернандо. Взгляд Анны на зажиточное семейство весьма ироничен, но она терпелива и безмолвствует до тех пор, пока кто-нибудь не переходит рамки дозволенного, например, случай с письмами, которые вскрывает Хосе. Но ропот скромной учительницы вряд ли примут здесь во внимание. Относительно будущего можно усмотреть в ленте пессимистическую позицию Сауры: дети есть только у среднего сына и все три девочки – явный намек на подрастающую смену восседающей на троне бабушке. Кого же из 3-х сыновей выберет Анна? Да и есть ли у неё возможность выбора? 8 из 10

«Анна и волки» - один из самых цельных, структурно выстроенных, символически отточенных фильмов Сауры особенно в сравнении с предыдущими его работами. Тем не менее вплоть до финала зрителя не оставляет ощущение какой-то игры не всерьез: персонажи в некотором роде нелепы, комичны и гротескны, здесь вновь, как и в «Мятном коктейле со льдом», Саура работает «под Бунюэля» и немного «под Феррери» (ведь Аскона – сценарист и здесь). Аллегорические образы прозрачны и считываемы, тем удивительнее, что цензура опять ничего не поняла, и фильм не запретили. Ведь двое из трех братьев олицетворяют собой столпы франкистской Испании – армию и церковь. Хотя в отношении религиозного фанатизма много непонятного, ведь Фернандо отрекается от мира не во имя Христа, и он – вообще не верующий, а всего лишь аскет-эгоист. Взбалмошная старуха, лишенная возможности ходить, - сама власть, разбитая параличом идеологического маразма. Все это настолько понятно, что вопросы вызывает лишь Анна: кто она, что символизирует? Думаю, что это живая жизнь, даже эротическое начало, порабощенное чудовищами психологических комплексов и навязчивого присутствия смерти. Небезусловность в своей оригинальной красоте на любителя Джеральдины Чаплин здесь чарует не так, как в «Мятном коктейле со льдом», ориентир для нее выбранный постановщиком – уже не Анхела Молина или Кароль Буке из «Этого смутного объекта желания», а Жанна Моро из «Дневника горничной». Так призрак Бунюэля возникает вновь, впрочем, как и роман Октава Мирбо, сюжетные перипетии из которого осознанно взяты Саурой и Аскона. Несмотря на математически выверенную структуру, «Анна и волки» порой захлебывается в своем символизме, не давая зрителю понять, на что он направлен. Тем не менее, в этой ленте отчетлива тема танатофилии, сила которой, собственно, и изничтожает Эрос на корню: социальная атмосфера жизни в Испании первой половины 1970-х, по Сауре, столь болезненна и затхла, что транслирует ощущение близкой смерти, удушающей жизнь. Навязчивость темы присутствия смерти достигнет у Сауры пика в «Выкорми ворона», где перед ней беззащитно даже детство, а пока постановщик бьет по целям, до которых может дотянуться в условиях цензуры, и получается это у него довольно впечатляюще.