Фильм-протест, на который никто не пришёл
Фильм - номинант Каннского кинофестиваля в категории 'особый взгляд'. История двух 40-летних братьев: один панк, живущий с собакой на улице, второй неудачник, теряющий все и оказывающийся рядом с братом на помойке жизни. Главная идея - это ода анархии и попытка показать, что как бы низко в социальном плане не упал человек - он все равно остается человеком (правда прошу заметить человеком с маленькой буквы...лично для меня во всяком случае), или как эта мысль была нетривиально притянута за уши татуировками на лбах героев: они все равно живы (NOT DEAD), а значит существуют. Если еще проще: картина олицетворяет подзабытый нами лозунг из 90-х Punk’s Not Dead. Рецензия на сие творение от меня могла быть совсем короткой: Фильм ни о чём. Если чуть подробнее, то я не увидел в этом ничего глобального или поучительного, смешного (улыбнулся ровно 2 раза) или драматического, все как-то очень мелко и абсолютно не интересно. Судьба героев не вызывает совершенно никаких эмоций. Все остальные персонажи представлены полнейшими фриками и даунами, намекая нам на то, что все обычные социально ответственные и среднестатистические люди в рамках своих вольеров, состоящих из работы, дома и походов в магазин на самом деле самые настоящие живые трупы, зомбаки такие и только свободные и независящие ни от чего панки-бомжи-неформалы на самом деле живы...Чтобы не растекаться мыслью по глупости, скажу просто, что абсолютно не разделяю подобную точку зрения. Бенуа Пульворд и Альбер Дюпонтель панков изобразили достаточно талантливо и достоверно, Жерар Депардье похоже подписал какой-нибудь пожизненный контракт на появление в абсолютно всех фильмах, выпускаемых на родной земле, даже если на несколько секунд, собачка симпатичная, больше отметить нечего. Фильм-протест, на который никто не пришёл (также как на акцию протеста, организованную самими братьями непосредственно в фильме). 3 из 10
ТУПОЙ, ЕЩЁ ТУПЕЕ ТУПОГО — 12 !
Эта фрако-бельгийская комедия, поставленная Гюстав де Керверн и Бенуа Делепин затрагивает аспект и элемент свободы в образе панк культуры, показывая границу социальной культуры и поколение потребления. Но так неумело и на скоро сшитую руку, что нечего не остаётся, кроме взгляда на мусорную корзину. Хоть и снялись в известной степени известные актёры: Бенуа Пульворд, Альбер Дюпонтель. Выражение анархии и течение жизни бездарно показано в фильме «Большая вечеринка». Где Пульворд играет европейского панка с кличкой и татуировкой на лбу – «Not». А Дюпонтель по сценарию играет родного брата Жан-Пьера, почти примерного семьянина и успешного служащего. Но по стечению обстоятельств, всё начинает переворачиваться и звериное «панковское» нутро заявляет о себе в полную силу. Остаётся утешать себя, что полное издевательство над думающим зрителем, задумка киноделателей. И в абсурдной фарсовой манере, сие действо всё же в такой форме высмеивает данное течение в Европе. Но смотреть данную картину можно разве что под пыткой. Такое впечатление, что чем дальше смотришь такие фильмы, тем более тупеешь! Так как данное творение, хуже, чем ни о чём, рождая разруху и деградацию в ваших умах. В последнее время, появляясь всевозможными штампами, отбирая время и наше сознание. Ни юмора, ни шутки, чёрной комедией тоже не назовёшь. ЗА последнее время это — «Господи благослови Америку», «Муви 43» и «Восторг палуза». Действительно высший класс. Или целая масса умных или просто отдыхающих комедий. А это, уж простите, ни в какие ворота не лезет. Можно бы было просто пройти и ничего не сказать, но данное произведение посягнуло на призы и награды, например Каннского кинофестиваля. Кого винить? Разве что команду по отбору таких вот фильмов. Ставку делая на всеобщее удивление и разнообразие больших и малых скандалов. Да циников в этой культуре, которые выбрасывают данные поделки в большом количестве, рассчитанные ещё на призы и награды. Чему в подтверждение, (кроме режиссёрских работ) идёт у них и продюсирование, по очень мутному сценарию. Увы, даже малых достоинств в фильме я не нашёл, став большим противником таких киноработ. Налицо большие позывы деградации, потому и печально. Даже отписывать не хочется. 1 из 10
'Большая вечеринка' на развалинах жизни.
(О французской притче про двух блудных сыновей). Как же напоминает этот бравый, комедийный фильм одну известную евангельскую притчу. Кажется, в старославянском она именуется 'человек некий име два сына'(Луки 15.11-32). Только здесь, если это действительно было задачей создателей фильма, вырисовывается параллель, своя интерпретация притчи. 40-летний сын, - панк Not, - ничего не просит у родителя и ни в какие дали не уходит. Он проматывает жизнь рядом. И довольствуется тем, что выпросил, отнял, вырвал у случайных людей. Нет и проблемы с жильем. Спит, где придется, даже в мусорном контейнере. Второй же сын вдруг теряет свою налаженную жизнь. От него уходит жена. Его выгоняют с работы. И ему все обрыдло. Он впадает в истерику. В Писании притча заканчивается возвращением блудного сына. Отец устраивает для него большой пир. В фильме же отец отрекается от обоих сыновей. Мать сообщает, что зачала их, когда была пьяна. И не знает от кого. Итак, оба сына на улице. Выброшены за борт жизни. И в карманах пусто. Сюжет развивается явно не по евангельскому сценарию. Как решили родители - отвергнутые дети, которым уже за 40, наконец-то смогут стать взрослыми, научится жить самостоятельно. Правда, большинству участников человеческого социума такая самостоятельная жизнь представляется вызовом принятому укладу. Not объясняет своему брату правила новой жизни: мозг ничем не занят; идти так, что ты не знаешь, куда идти, но все время идти; идти прямо, не обходя препятствий. Почти как у Фореста Гампа. Новому образу жизни посвящается бритая по корме голова и татуировка на лбу 'dead' (покойник). Братья уходят в полный отрыв от обычной жизни: Они блуждают, ходят по прямой, нарушая покой граждан, и впадают в полный улет на панковской вечеринке. И всё же им надоедает и такая, брызжущая потоком вседозволенности жизнь. Они ищут выход. Пытаются найти единомышленников, чтобы устроить революцию. Изменить всю жизнь. Но никто не приходит на их призыв. Никто, кроме отца. Вот здесь опять включается зеркальная параллель с евангельской притчей. Отец сам приходит к своим детям. Не сын возвращается к отцу и просит признать его живым. Но отец приходит к ним. И приходит с буквой. И предлагает собрать фразу. Притча повторилась. В Евангелии отец говорит в радости: 'Сын мой был мертвым и ожил.' (Ев. Луки 15:24). И здесь, в фильме, отец предлагает обоим сыновьям сказать тоже. Вот и смысл притчи французских режиссеров. Отнюдь не в неудачниках-сыновьях, пошедших по пути панков, отрицающих привычную форму жизни. Свое воззвание они обращают и ко всем другим участникам жизни. Тем, кто, кажется, живет правильно. Ходит на работу, (хотя и часто не любимую), но получает свою зарплату, (и все время недоволен ею), живет в своем доме, где есть панельный TV, ноутбук, кухонный комбайн, смартфон, в гараже кроссовер последней модели, и много, много еще что есть у него. И мечтает о большем. Пытаясь вырваться из бессмысленной череды стереотипов, отец вместе с сыновьями взывают ко всему окружающему миру. Цель тех, кто ведет человеческие сообщества в разных частях света, вроде бы благая: спокойная, мирная, со всеми прибамбасами комфорта жизнь. И бесконечный праздник! Но что они празднуют? По какому поводу вечеринка? Разве это и есть жизнь - безудержное потребление, нескончаемые удовольствия и участие во всевозможных ярмарках тщеславия (светских тусовках, рейтингах, телешоу, и т.д.). Пьер Безухов из романа Л. Н. Толстого 'Война и мир', возвратившись из французского плена, пережив многие страдания, при встрече с Наташей Ростовой признается: 'Мы думаем, что, как нас выкинет из привычной дорожки, все пропало: а тут только начинается новое, хорошее.'
Панки, хой!
Разбор этого кино надо начинать со вспарывания «схемы». А схема упрямо лезет в глаза уже на первой трети просмотра. Скорее всего, правило схемы срабатывает повсеместно в агитационно-идеологизированном искусстве, где смысл – плакат, слоган, призыв, агитка. Так было в первые десятилетия советской власти, когда искусство новой эпохи всеми силами выковывало нового человека для проживания в ней. И весь свет был расколот на два. Злые буржуины, зажравшиеся, неподлинные, и те, кто перековался, закалился, как сталь, и звучал гордо – и как человек, и как товарищ. Были еще и те, кто сомневался, перековываться или нет, а то и просто не знал, как перековываться. Их чаще всего брали на поруки и вели, влекли, тянули в светлое будущее идейно выпрямленные герои (прямо как Нот – Дэда). Что мы видим в фильме «Большая вечеринка», конечно же, остро актуальном, конечно же, агитационно-тенденциозном, конечно же, идейно прямом в своей нонконформистской наготе, и конечно, раскалывающем мир пополам: буржуины отдельно, мальчиши-плохиши, панки т.е., отдельно? (Причем к пакнующим относятся не только немертвые братья, но и предки братьев, лишь слегка замаскированные под «картошечку», т.е. под сытеньких представителей общества цивилизованного потребления, а на самом-то деле с ним не согласные и вынашивающие планы мести, ну, или спасения, кто что увидит). Этот расколотый пополам мир – конструктор, модель (ближайший аналог - «Догвиль» Триера, только Триер множеством смыслов наполнил свой схемный мир, дал достаточно причин и диагнозов, приговорил, похоронил, не отпел только разве). Бенуа Делепин и Гюстав Керверн – мягчайшие созданья. И прогнившему буржуинскому миру от них достается намного меньше. Но (и это НО считаю очень существенным) они столкнули мертвую систему - реальность соразмерную, комфортную, разложенную по полочкам, насквозь просчитанную и логичную с живым хаосом человека, не вписанного с систему, более того – на наших глазах с болью-кровью вырванного из нее. И, что честно, проверку этим столкновением не прошли все. И живые (панки), и мертвые (потребители). Потому что быть очень живым в мире мертвых нельзя. Не выйдет. А как сделать окружающий мир живым, если недостаточно ожить самому, дабы вокруг просветлело, это совершенно непонятно. Разрушать? Строить? Жить? Как жить?.. Впрочем, свинченные буковки супермаркетов очень обнадеживающе смотрятся. И, скорее всего, будут светиться даже во тьме. Как и положено хорошей рекламе… т.е. хорошему нравоучению. Мы не мертвы. Или: давайте уже по-настоящему. Дать сию аннибалову клятву (вместе с героями «Большой вечеринки» и ее режиссерами) давно уже надо немедленно. Но тянет ли это на новую гармонию, новую гуманистическую идеологию и новый «особый взгляд»?
КОММЕНТАРИИ