Их первая ночь

«Разговорная» драма – жанр скорее театральный, нежели кинематографический. Хотя и в кино немало существует знаковых картин, в которых все действие или значительная его часть состоит из диалога двух персонажей. Причем, порой диалог этот захватывает не меньше, а то и больше самого навороченного экшена. Достаточно назвать «Пять вечеров» когда-то умевшего снимать замечательные фильмы Никиты Михалкова. Но дебютировавшая в большом кино канадка Анн Эмон решила пойти еще дальше: в ее дебютной работе герои не разговаривают между собой – они выговариваются, поочередно произнося длиннющие монологи о смысле (точнее, бессмысленности) жизни, отчаянии, депрессии и прочей суете сует. Не слыша, не понимая друг друга, но тем не менее находя в своем собеседнике (со-слушателе) точку опоры, от которой можно оттолкнуться, чтобы всплыть со дна, на котором оказались Клара и Николай. Двое совсем еще молодых людей, не знающих, не умеющих и не желающих ценить жизнь, из-за чего та им жестоко отомстила, выбросив на самую обочину. Украинский эмигрант Николай (Дмитрий Сторож) нигде не работает, редко выходит из дома и живет лишь на редкие подачки бывших друзей. Учительница младших классов Клара (Катрин де Леан) находится на грани потери работы из-за постоянных прогулов, с головой уходит в телесные удовольствия, неразборчивые связи, алкоголь и наркотики. Но несмотря на интравертность первого и экстравертность второй – на самом деле они абсолютно одинаковы. Они не приняли правила современного общества, а то не приняло их в свои члены. Встретившись случайно на дискотеке, куда Николай забрел после недельного отшельничества, они бурно занялись любовью, рассчитывая быстро разбежаться по своим углам. Но не получилось. Встреча двух одиночеств, внезапно захваченных жгучим желанием понять свою природу, растянулась на целую ночь. По существу, Анн Эмон в очередной раз открывает Америку, пытаясь вытащить на свет безбожный все возможные комплексы и сделать, наконец, чудесное открытие причин возникновения феномена маргинальности. Сразу скажу, без особого успеха. Выслушав откровения Николая и Клары, вы не найдете в них ничего нового и интересного. Удивительно уже то, что будучи поначалу раздражающе банальными, истины высказываемые героями «Ночи № 1», постепенно начинают задевать за живое. Не становясь от этого более убедительными, они тем не менее заставляют проникаться к своим авторам симпатией. Нет, жизненная позиция молодых людей не становится более симпатичной, их беды по-прежнему выглядят созданными из ничего и на ровном месте, но сами Николай и Клара больше не кажутся безнадежными. Хотя бы потому уже, что каждый увидел друг в друге себя в кривом зеркале. И испугался этого зрелища. Как бы там ни было, а вторая половина фильма смотрится уже не столь тягостно, как первая. Возможно, потому что срабатывает эффект привыкания к режиссерской манере, при которой герои произносят свои исповеди не столько друг другу, сколько в сторону экрана (чуть не написал – «в зал»). А может быть, после абсолютной депрессии монолога Николая, в истории Клары (которая говорит второй) чуть больше надежды на то, что все еще может измениться. Что нужно просто научиться радоваться жизни, ну и, может быть, разделить свое одиночество с кем-нибудь еще. Название фильма, кстати, дает недвусмысленный и оптимистичный намек на такое изменение: ведь там, где первая ночь, должна быть и вторая, и третья, и так – до бесконечности. Или вечности? Сама Анн Эмон смотрит в будущее с оптимизмом – финал ее картины дарит надежду не только ее героям, но и всем, кто так или иначе выброшен на обочину жизни… Но я не уверен, что эта надежда способна преодолеть уныние и пессимизм первой части картины. Особенно для тех, кто не выдержав их, не досмотрел фильм до конца.

Сначала была музыка. В каждом третьем современном французском фильме это «Les Amours Perdues» Elysian Fields. И были тела, отдавшиеся этой музыке. Сознания, погруженные в нирвану. Потом была любовь… Нет. Потом был секс. Им так не терпелось, что разделись они прямо в прихожей, только захлопнув дверь. Секс был довольно подробный, с прелюдией, основным содержанием и закономерным, что важно – взаимным, результатом. Собственно, это, практически единственное событие в фильме, кое мы имеем удовольствие (или назовите как хотите) наблюдать примерно с пятой по десятую минуту фильма, и является отправной точкой кина «Их первая ночь». А что это за кино такое? Если вы видели фильм «Город ангелов» с Николасом Кейджем и Мег Райан, то, возможно, помните, что помимо всего прочего, там были очень возвышенные беседы героев о высоком. Ну, что-то вроде: «Я думаю, какого вкуса твой поцелуй. Он вкуса неспелой груши…» Цитата, конечно, не точная, но то, что дикость дикая была – это запомнил наверняка. Благо, не одни подобные разговоры там были. А вот в «Их первой ночи» только разговоры. Не столь возвышенные, правда, попроще. Герои фильма встретились впервые. Что они знают друг о друге? О, они знают имена – это очень важно, зачем, казалось бы? А еще он знает, как она делает минет, что она хороша в сексе, он знает её поцелуй, вкус её киски… Это я не просто так смакую интересности – это то, что обсуждают герои первые полчаса. И вот, красивые, казалось бы, и интересные философствования на тему, достаточно ли этих знаний чтобы знать человека, или все-таки еще нужно познать, как она ест обычную еду – кусочек хлеба, например, - на деле оказываются надуманными, неестественными и тоскливыми разглагольствованиями. А что было бы, если бы она ушла (а она почти ушла), пока он спал? Что бы они запомнили друг о друге, кем бы остались, и что была бы эта ночь в их жизни? После этого разговора она уходит… Но возвращается снова: на улице дождь. И нас ждет еще целый час разговоров. На это раз тем будет больше - герои раскроются друг перед другом настежь, рассказав о давнем и недавнем, о важном и каких-то пустяках: о происшествиях на работе, травмах детства, неприятном запахе и многом-много-многом. Они несколько раз поменяют локацию в квартире: комната-кухня-ванна. Они покурят, поплачут. Мы увидим крупным планом их лица, что поможет нам глубже проникнуться исповедью эти двух посторонних друг другу людей. Хотя после этой ночи они, безусловно, перестанут быть чужими… И вот зритель сидит, чутко внимая их разговорам, узнавая в них себя, находя им подтверждения в своей судьбе или просто принимая истории жизни двух людей, радуясь их радостям и печалясь их печалями. Зритель понимает, как много одиночества разлито в водах людского океана, как нужны нам порой эти важные незнакомцы, которым можно сказать все, что храним мы долгие лета под тяжелыми замками. Что незнакомый еще вчера человек сегодня может стать ему самым близким, действительно родным, ведь невозможно все время нести самому накопленные идеи, чувства, терзания, а делиться ими с привычным окружением часто просто немыслимо. Вот только есть сомнения, что таких зрителей окажется много. Или хотя бы достаточно. Потому что фильм-разговор (но не со зрителем), фильм-претензия (но явно не состоявшаяся, ибо не особо понятно, на что), станет скорее испытанием терпения или заменителем снотворного, нежели приглашением к рассуждениям и предложением беседы по душам.