Чёрные кошки в бамбуковых зарослях

Удивительный фильм. Удивительный и для восприятия Японии, и ее истории, и ее культуры. Прекрасные и утонченные аристократки, музицирующие и сочиняющие стихи-танки, обитающие почти в сказочных для нас замках и дворцах. Мужественные и благородные рыцари-самураи, подчиняющиеся лишь своему кодексу бусидо. И простые японцы – крестьяне, ремесленники, торговцы. Между ними и небом, где обитают высшие божества, есть мир духов-демонов. Добрых и злых, кровожадных. Но оказывается не все так просто. И простой крестьянин, проявив на поле битвы героизм и мужество, может стать самураем. А благородные самураи после битвы с врагом превращаются в бандитов-насильников. Однажды содеянное зло порождает другое зло. И добрые и любящие женщины-крестьянки вдруг оборачиваются в злых и мстительных демонов, подчиняющихся уже не мужьям и родителям, а другим более темным силам – злобным божествам. И разве мог предположить Гинроку, простой крестьянский сын, с кем именно ему придется сражаться, чтобы доказать свое право быть самураем? И разве так уж бездушны эти прекрасные женщины-призраки, мстящие за свою поруганную честь и отобранную жизнь? Сейчас, насмотревшись «Сейлор Мун» и «Унесенных призраками», мы уже почти привыкли к японским призракам и демонам, тем более мультяшным. А когда-то после первого просмотра «Черных кошек в бамбуковых зарослях» я даже боялась выключать свет в комнате, насколько потрясающе выглядели белые летающие демоны-призраки в темном-темном бамбуковом лесу. 10 из 10

Средневековую Японию раздирают междоусобные войны. Молодого крестьянина Гинтоки забирают в солдаты прямо с рисового поля, и три года он не может вернуться домой, где его должны преданно ждать мать Ёнэ и невеста Сигэ. Впрочем, эта часть истории остаётся за кадром, мы видим лишь маленькую, крытую соломой хижину на краю бамбуковой рощи. Из неё медленно выходят полтора десятка оборванцев в потрёпанных самурайских доспехах, жадно пьют воду из ручья у порога, а затем врываются в жилище, насилуют и убивают двух беззащитных женщин – молча и до жути буднично. Душегубы возвращаются в лес, дом сгорает, только чёрная кошка приходит на пепелище попрощаться с хозяйками и слизать кровь с навеки застывших лиц… Дальше начинается сказка, которую не стоит смотреть на ночь: невинно убиенные, превратившись в кошек-оборотней, заманивают одиноких самураев в бамбуковые заросли, чтобы соблазнить с улыбкой, а потом беспощадно отомстить. Растерзанные тела множатся, и на борьбу с потусторонними силами отправляют вернувшегося с битвы героя – Гинтоки, который теперь тоже самурай, и значит, потенциальная жертва. На этом пути ему предстоит столкнуться с личными демонами и понять: очень трудно убить чёрную кошку в тёмной комнате, особенно, если она твоя мать. Сюжет уходит корнями в специфический японский фольклор, которому присущи тема кровавой мести, ужасные монстры и призраки (к ним относится и кайбё: кошка, испившая крови убитой хозяйки и так обретшая нечеловеческие способности). Всё это составляющие жанра кайдан: устных историй ужасов о привидениях и сверхъестественном. Из него вырос и японский хоррор (J-Horror), особенность которого – акцент на психологизм и постепенное нагнетание напряжения, в том числе за счёт длинных планов и необычного музыкального сопровождения. Страшное в фильме подаётся маленькими порциями: отрубленная человеческая рука оборачивается поросшей шерстью кошачьей лапой; богато одетая женщина по-звериному лакает воду из лохани; под нарастающий ритм барабана полуобнажённая красавица вцепляется в горло тому, кого только что целовала. При этом две цветовые крайности, чёрный и белый, являются не просто техническими параметрами плёнки, но и двумя смысловыми линиями, по которым развивается сюжет. Белый – это явь, обыденность, привычная дневная реальность, которая противопоставлена чёрному, загадочному ночному миру, живущему по иррациональным законам. Примечательно, что дверьми в эту тёмную часть вселенной служат Ворота Расёмон, которые с лёгкой руки Акатагавы Рюноскэ и Акиры Куросавы стали символом тотального зла и морального разложения общества. И лента задаёт простой вопрос: кто несёт большее зло – ведомые жаждой мщения духи или высокородные самураи, из-за воинственности которых страдает простой народ. «Yabu no naka no kuroneko», один из самых известных фильмов японского режиссёра и сценариста Канэто Синдо, снят в далёком 1968 году. Во времена, когда современный кинематографический язык ещё формировался, прообразом будущей компьютерной графики была новаторская комбинированная съёмка, а тонкая эстетика экранного монохрома достигалась виртуозной работой со светом. «Чёрные кошки…» – это сложная смесь западной киношколы с самобытными традициями театра Кабуки. Контрастное освещение и достаточно условные декорации позаимствованы из арсенала изобразительных средств немецкого импрессионизма; а для создания особой мистической атмосферы режиссёр использует приёмы национальной драматургии, яркие графические костюмы и характерный грим. Пространство кадра при этом сужается до размеров сцены, на которую, в основном, и помещено действие. Эффект театральности происходящего подчёркивают фронтальная композиция, упор на средние и крупные планы, завораживающие танцевальные вставки и лучи прожекторов, выделяющие героев из темноты. В этой волшебной игре света и тени рождается пронзительно-печальная история о любви и мести, о выборе и его последствиях, о судьбе, от которой не уйти. Красивая, изысканная сказка, ставшая нестареющей классикой подлинно японского кино.

Эта история настолько древняя, что даже сам рассказчик – Синдо Канэто, кажется, запутался в каком из веков это было и было ли вообще. Каждую ночь во тьме, окружающей Расёмон, юная красавица поджидает какого-нибудь запоздавшего самурая и под благовидным предлогом просит проводить её до дома через заросли бамбука. Она появляется всегда внезапно и невозможно угадать когда встретишь её. Но если ты самурай, то встречи не избежать. А началось всё с тех пор, как одним летним днём за бамбуковой рощей в своей хижине были изнасилованы и убиты две женщины, вернувшиеся после смерти в мир людей для отмщения. После смерти женщин история перестаёт по сути принадлежать к какому-либо времени. Она уходит в совершенно другое измерение и пространство, раскрывая глубинные представления о демонической сущности человеческой души. По канонам синтоизма после смерти душа некоторое время выжидает момент когда рядом никого нет. Души тех, кто умер естественной смертью, становятся духом предков, а тех, кто принял насильственную – юреями. Но женщины в фильме это не совсем юреи. Здесь довольно сложный путь их душ. После смерти их чёрная кошка облизала израненные тела, а кошка, испившая кровь хозяйки становится кайбё – эта кошка-монстр со сверхчеловеческими силами обладает способностью превращаться в людей и часто использует средства мстительных призраков-юреев. Она передала свою демоническую силу хозяйкам, в обмен на это поклявшимся Богине мстить всем самураям и пить их живую кровь. Пока красавица-невестка заманивает самураев она одета в прозрачную накидку (привет театру Кабуки) и платье, украшенные хризантемами, что символизирует осень. Это может означать сезон, когда происходит действие, но идут годы, самураи меняются, а кимоно остаётся прежним. Поэтому осенний узор отражает скорее всего тему смерти и приближение «зимы» человеческой жизни, что подчёркивается позднее темной накидкой матери Ёнэ (вместе с тем ещё указывает на её возраст и материнство) и цветочным узором одежды её сына Гинтоки в финале. После возвращения Гинтоки на платье умершей Сигэ появляется узор из крупных бабочек – летнего символа, но прозрачная накидка остаётся прежней – с хризантемами. Такой безмолвный рассказ любимому о собственной гибели. Синдо применяет очень интересные приёмы для того, чтобы создать ощущение ирреальности. В цветных кинокартинах для этого достаточно наделить лицо демона бледностью сине-фиолетового оттенка, но в чёрно-белой такой приём невозможен. Потому после смерти крестьянские женщины начинают выглядеть как более знатные дамы – образ женщины-призрака, созданной Мидзогути Кэндзи в «Ugetsu monogatari»: сбритые брови заменены широкими чёрными мазками на лбу, выразительность глаз подчёркивают неброские стрелки, но макияж настолько естественный, что даже сквозь припудренное лицо проглядывает природная смуглость. На них более дорогая одежда и только по сандалиям на босую ногу угадывается их не очень высокий статус. Демоническая суть выражается лишь в определённые моменты благодаря тонкому использованию современного грима театра Кабуки. Это происходит постепенно и полностью демоническое обличье будет показано лишь дважды: отражение матери в глади лужи по дороге к дому и в финальном столкновении с ней сына, ставшего самураем. При чём, если раньше пластика грима подчёркивала дух призрачной кошки в женщине, то в финале это уже полностью демоническая кошка. И здесь появляется интересный элемент: сымпровизированные рога в копне всклоченных волос при этом один рог сильно похож на кошачье ушко – явный признак того, что женщина становится дьяволом, находясь между человеком и демонической сущностью. Поэтому лицо матери Ёнэ даже в образе знатной дамы всегда более печальное, чем у её невестки Сигэ. Нужно это и для того, чтобы более полно показать внутренний конфликт персонажа, «проживание» его жизненной ситуации, что берёт истоки из классической драмы Но. И будет не верно полагать, что омут печали в полных слезами глазах Ёнэ и некоторая медлительность развития её противоборства с сыном, отражают проблему выбора, необходимость принимать решения. Для каждого из них путь предопределён, ведь старое конфуцианское изречение гласит, что женщина в юности должна повиноваться матери, в зрелые годы – мужу, в старости – своему сыну. И даже после смерти сын указывает матери на то, как она должна поступить, не позволяя её духу успокоиться и перебраться в верхний мир. Призраки плывут по воздуху, окутанные дымкой, совершают акробатические прыжки: перекаты, сальто, перевороты, уклоняясь от самурайского меча. А особенная мистическая атмосфера создаётся благодаря затемнению пространства. Его зыбкость ощущается за счёт наложения кадров друг на друга. Так посреди бамбуковой рощи появляется красивый дом, куда кайбё приводят самураев. Этот дом-призрак по конструкции ни что иное, как сцена театра Но с условным альковом внутри и хасигакари, где Ёнэ под звуки барабана исполняет символические танцы, заменяющие устный рассказ о происходящем: даже в быстрых вращениях заметна грациозная медлительность, а ближе к развязке её движения олицетворяют таинственную сокровенность – югэн, и прокладывают мостик к саби – красоте одинокой печали. У Ёнэ и Сигэ образуется замкнутая линия перемещений в доме, символизирующая постоянное возвращение к себе самой, на место дзёдза, как бы уготованное им судьбой. Корни истории идут из фольклора и вряд ли нужно искать в этом мистическом киносказании точное соответствие исторической эпохе, что постоянно подчёркивает режиссёр – это скорее авторская ирония, чем указание на эпоху: то упоминается известный аристократ хэйанской эпохи, сын императора, Хикару Гэндзи, то одним из персонажей выступает знаменитый воин Минамото но Ёримицу (Райкo) или подробный рассказ Гинтоки о том, как его забрали воевать (в эпоху Хэйан крестьян уже не забирали на службу, а само самурайство только зарождалось) – здесь всё условно, как в постановке театра Но, элементы которого преобразованы и дополнены киноприёмами так, что остаётся лишь поражаться изобретательности японца, сумевшего показать приемственность традиций и своё отношение к ним, с утончённым психологизмом приоткрыв тайну загадочности души восточного человека.

Средневековая Япония, раздираемая на части нескончаемыми междоусобными войнами, крестьяне, страдающие от набегов самураев, рыскавших по деревням в поисках провизии, убивающих всех налево и направо… Ни один демон не сравнится с войной по жестокости и кровожадности. Множество легенд и мифов рассказывают потомкам о тех страшных временах, они передаются из уст в уста, разыгрываются сценами в театре Кабуки. Кайдан – популярный в Японии жанр страшного мистического рассказа о призраках, демонах, оборотнях. И очень большая часть этого фольклора повествует о кошках-оборотнях – бакэнэко, мстительных и жестоких призраках убитых или покончивших с собой женщин, которые превращаются в кошек и мстят своим обидчикам и их семьям, их потомкам. На основе таких легенд и написал Канэто Синдо сценарий к своему фильму «Черные кошки в бамбуковых зарослях». Мужа Ёны давно поглотила война. Остался сын, который возделывал рис, чтобы кормить мать и свою невесту Сигэ. Но солдаты забрали его прямо с поля и увели с собой на эту проклятую войну, требующую все новых и новых солдат. Женщины остались одни. Однажды в их хижину ворвались самураи, больше похожие на шайку бандитов. Они изнасиловали и убили женщин, а уходя сожгли их дом. И только кошки, выйдя из зарослей бамбука, слизали кровь с их тел. По японскому поверью, кошка, испившая крови убитой хозяйки, становится демоном-призраком, демоном-оборотнем, способным принимать облик хозяйки, и призрачная душа хозяйки может вернуться в наш мир для мести. Вскоре после гибели женщин, у ворот Расёмон стали появляться две женщины. Они обманом завлекали в свой дом встреченных в бамбуковом лесу самураев, ласками заманивали в постель, а потом убивали их, вгрызаясь в горло. Правитель Райко посылает молодого воина, получившего на войне имя Гинтоки (из бамбуковых зарослей), и приказывает уничтожить демонов. В лесу Гинтоки встречает женщин, очень похожих на его мать и невесту, которых он не нашел, вернувшись домой. Сосед рассказал, что Ёнэ и Сигэ пропали… Но тогда кто же эти женщины? И девушка так похожа на его невесту Сигэ, что увлеченный ею, он забывает о приказе повелителя. Канэто Синдо, родившийся в Хиросиме в 1912 году, неоднократно обращался в своем творчестве к антивоенной теме, снимая фильмы разных жанров. «Черные кошки» тоже несут в себе сильный антивоенный посыл. Можно ли бороться с демонами в себе, можно ли победить их, когда самый ужасный демон – война, каждый день порождает новых демонов, пожирая души и тела своих жертв? Как понять, кто перед тобой? Мать и невеста, которых ты наконец нашел, или демоны, которых ты должен уничтожить? И кто для них Гинтоки? Самый дорогой и любимый человек, или ненавистный самурай, заслуживающий только смерти? Как разделить их? Что сильнее: сила любви, или сила мести? Сигэ нарушила клятву, данную демону. Она предпочла лучше навеки сгинуть в преисподней, в обмен на семь ночей с любимым, чем убить его. Теперь демон-мать и самурай-сын остались один на один. Кто победит в этом поединке – демон или человек? И в ком из них скрыт больший демон? Фильм визуально безупречен, он выстроен в стиле театра Кабуки, с похожим гримом, жестами и костюмами. Танцы-вставки, полеты-прыжки, с развевающимся полами одежды и широкими рукавами… Струящаяся белая ткань в черноте ночи, невесомая и скользящая походка Сигэ, идущей сквозь бамбуковые заросли с очередной жертвой…Все это завораживает, погружает в пространство кадра, которым не перестаешь наслаждаться на протяжении всего фильма. Игра черного и белого цвета настолько выразительна в каждом эпизоде, что невозможно отвести глаз от его невероятной визуальной красоты, глубины и символичности. Особенно в сцене сражений между матерью и Гинтаки. Работа оператора достойна самой высокой похвалы. Каждый кадр – как самостоятельное произведение искусства, его можно вставлять в рамку и вешать на стену. Оператор Киёми Курода на фестивале в Майнити совершенно заслуженно получил приз за лучшую операторскую работу в 1969 году. На том же фестивале актриса Нобуко Отова за роль матери так же была удостоена приза за лучшую женскую роль. Картина была так же представлена в конкурсной программе на Канском фестивале 1968 года. К сожалению, из-за вспыхнувших тогда молодежных бунтов фестиваль отменили. Очень жаль. Возможно, «Черные кошки» могли бы повторить оглушительный успех другого кайдана, посвящённого тому же историческому периоду, с ярко выраженной антивоенной направленностью. Фильм «Сказки туманной луны после дождя», снятый в 1953 году режиссером Кэндзи Мидзогути, учеником которого был Канэто Синдо, завоевавший Серебряного льва на Венецианском фестивале, считается одним из шедевров мирового киноискусства. Он вызвал огромный интерес к японскому кино в мире, а в самой Японии – волну похожих по сюжету фильмов-кайданов разного художественного уровня. Но именно «Черные кошки в бамбуковых зарослях», наряду со знаменитым «Кайданом» Масаки Кобаяси и вышеупомянутыми «Сказками туманной луны», считаются общепризнанными классическими шедеврами жанра кайдан, породившими в шестидесятые годы моду на него в кинематографе Японии. И до сих пор многие любители хоррора считают кайданы настоящим лакомством - изысканным, тонким и экзотическим. 9 из 10

Мяу! Что это? (примерно 12-ая минута фильма) Черные кошки в бамбуковых зарослях Вы помните фильмы Куросавы? Например, “Телохранитель” с Тосиро Мифуне или “Семь самураев”. Вы помните самураев Акиры, какими они были, как он их показывал. А вот теперь посмотрите на работу Канэто Синдо “Черные кошки в бамбуковых зарослях”. Так сказать, найдите 10 отличий. По сюжету, горстка самураев (это просто свиньи какие-то, откровенно говоря) врываются в хижину. Насилуют двух женщин. Сжигают хижину. Спустя время – на пепелище прибегает черная кошка. Призраки-демоны начинают убивать самураев пачками. Одного за другим. Каждого, кто заходит в бамбуковую рощу. Кино с двойным дном. О чем говорит Синдо? На войне, прежде всего, страдают те, кто не может дать отпор. Женщинам не место на войне. Это очень тяжелое зрелище, положа руку на сердце. Я немножко даже растерялся. Синдо припечатывает к земле. Обескураживает. Казалось бы, самурай – звучит внушительно. Да? Нет, у Синдо – призраки-демоны пожирают самураев. Они рвут им глотки своими острыми коготками. Самураи – мясо, не более. Женщины (в образе призраков-кошек) мстят за свою погибель. Т. е. Синдо завернул драму в мистическую оболочку (кайдан). Фильм стал настоящей классикой (как и “Женщина-демон” 1964 года). Возьмите современные азиатские ужастики (Звонок, Проклятие и др.). Откуда у них растут ноги? Вот отсюда, ребят. “Черные кошки в бамбуковых зарослях” очень влиятельная картина. Визуально – чертовски красиво. Черно-белая цветовая палитра, опять же. Кто-то скажет – театральщина, устарело, сейчас подобным не испугаешь. Ну, не без этого. Хотя я бы поспорил на самом деле, ведь зарисовка с демоном, который держал во рту кошачью лапку, а-хи-хи, жуткая. С другой стороны, японский кайдан вообще не для всех, штука крайне индивидуальная, естественно. При любом раскладе – поклонникам хоррора (особенно японского) не стоит пропускать “Черные кошки в бамбуковых зарослях”. Хороший фильм! 7,5 из 10

Вот мой примитивный рецепт Черных кошек в бамбуковых зарослях. Берем наполненную мистикой историю, будь то легенда, миф или сказание, главное что бы в истории присутствовали злые духи или демоны. Переворачиваем все это в киносценарий - проделать эту операцию должен ловкий мастер своего дела, такой как Канэто Синдо, например. Приглашаем Киёми Куроду - прекрасного мастера своего дела, который превосходно справляется со съемками как на натуре, так и в павильоне. Далле, актеры, их необходимо выбрать тщательно, главных и второстепенных, не халтурить. Осталось дело за малым, Хикару Хаяси - напишет музыку, а Хисао Еноки произведет на студии монтаж фильма, все это под предводительством режиссерской палочки Канэто Синдо. Киноблюдо готово. Хоть деликатес здесь и не получился, но я насытился вкусным питательным продуктом. Поначалу я уплетал за обе щеки, просто великолепное начало, выразительные и будоражащие сцены, первоклассно отсняты, продуманны и смонтированы. Все находиться именно на своих местах, в правильных пропорциях, и подается в сбалансированных дозах. Игра актеров вызывает уважение, и возбуждает аппетит еще больше. Ритм картины чарует и переносит нас в этот мистический, с любовью созданный авторами мир. Почему же Черные кошки в бамбуковых зарослях не дотягивают до деликатеса? Вторая половина фильма заметно ослабевает при введении в нее мелодраматических оттенков, что немного притупляет вкусовые ощущения, уж слишком они пересолены, наивны и неправдоподобны. Тем не менее это не портит общего впечатления от фильма. В конечном счете, 'кошки' получились очень выразительными, хоть чем то и схожими с 'женщиной демоном', но по своему самобытными и запоминающимися. 7 из 10

Старый японский фильм ужасов. Не в последнюю очередь речь пойдёт об ужасах войны. И жаль, что нет такого выражения: 'ужасы любви', а то я бы обязательно его ввернула. Причудливо переработанная режиссёром легенда о Цуне Ватанабэ, одном из четырёх сподвижников Райко Минамото, который вышел против последнего в Японии демона, обитавшего в столице у ворот Расёмон. Некоторые подробности заставляют вспомнить о древнеанглийском 'Беовульфе'; хотя сюжет о возвращении нечистой силы за тем, что ей принадлежит (будь то отчекрыженная лапа или отнятое сокровище), ну разумеется же, бродячий и общемировой. Райко в фильме в исполнении Кэи Сайто - и грозный и комичный одновременно - выведен нарочито кровожадным и беспощадным Бармалеем с развесистыми усами. Человек огромной власти действует прямолинейно и простодушно, рубит сплеча, решает по наитию и как руки-ноги кукле выворачивает судьбу маленькому человеку. Его грубость, соперничающая с манерами вчерашнего крестьянина, - утрированная иллюстрация к тому, сколь неотёсанной деревенщиной были самураи в глазах придворной знати. Несмотря на устаревшие с современной точки зрения 'спецэффекты' и операторские решения (а я бы сказала, благодаря им), фильм реально жуткий: в два часа ночи, услышав голос демона 'Отдай! Отдай!' из-за стен пустой комнаты, я решительно отложила окончание просмотра на светлое время суток. Надо ли говорить, что, как всякий японский фильм, 'Чёрные кошки...' завораживающе красив. И по-хорошему медлителен - лучше сказать, от первого до последнего кадра все сцены сняты с попаданием в тот инстинктивный темп, когда ничто не 'смазано' ускорением, но и глаз отвести невозможно. Наконец, завершается эта история очень правильным финалом, потому что никак иначе и не должны заканчиваться фильмы о вмешательстве потусторонних сил в дела живых.