Гедда

Ниа ДаКоста взялась за Ибсена — и это уже достойно уважения. Не каждый рискнёт тягаться с классикой. Никаких явных проколов: костюмы, интерьеры, ансамбль актёров — всё на месте. Мир выглядит как викторианская драма, но что-то в нём не так. Цвета слишком насыщенные. Мрачные нотки задают ощущение близящейся катастрофы. Вот-вот начнётся хоррор. Ну или по крайней мере сеанс разоблачений и эффектного срывания масок. Однако Ниа да Коста концентрирует внимание как раз на 'красочном гниении'. Зритель, воспитанный на классической драме, ждёт катарсиса. Но ДаКоста отказывает ему в этом. Вместо развязки — сглаживание ситуации, уход в перманентный невроз. Красочность диалогов - одно из основных преимуществ фильма. Вот Айлин резко расставляет позиции: «Ты используешь меня, а потом исчезаешь. Ты мне никогда не была нужна. Ты используешь меня, чтобы чувствовать, что твоя жизнь что-то значит…». Так обнажается структура желания: оно всегда направлено на другого и никогда не удовлетворяется полностью. За счёт того, что камера фокусируется на том, как Гедда не без радостной улыбки это подслушивает, мы получаем дополнительный надрыв. А потом уже Гедда у камина выдаёт сеанс откровений со своим мужчиной: «Я сделала это ради тебя, Джордж». — «Меня?» — «Я хотела вытащить тебя из тени этой женщины…». Несложно заметить, как она лжёт самой себе, пытаясь зацепиться за этого парня и отчасти возвысить свои действия. Проблема в том, что эти слова звучат будто на театральных подмостках. Актрисы произносят их с надрывом, с паузами. Через мгновение зал должен восторженно аплодировать. Однако слова эти произносятся, а не вырываются. Совсем не видно, что правда прорвалась наружу. Если бы Ниа ДаКоста сняла эти сцены не как театральную постановку, а как подслушанный реальный разговор — фильм стал бы шедевром. Очевидно не хватало естественного ритма речи, сбивок, застреваний звука в горле. Да что там актёрская игра - даже падение люстры вышло демонстративно замедленным. Зритель видит не 'Гедду' — он видит, как её играют {пусть и технически неплохо}. Они не проживают чужие жизни, а демонстрируют образы. Зато есть мрачная готическая атмосфера, восхитительный интерьер, и достойный подбор артистов. Но всё это существует само по себе. Красивые кадры, декорации, актёрские позы не образуют синергии Ключевые сцены смазаны именно из-за этой разрозненности. Ты видишь, как актриса изображает отчаяние, но не чувствуешь его. Ты видишь интерьер, но не ощущаешь, что в нём живут. Похоже режиссёр так увлекся формой, что позабыл про содержание. Вместо нарратива — набор красочных сцен, где каждый элемент существует в своём потоке данных. 4 из 10