Черт-те что и Кафка сбоку
Этот параноидальный триллер с Джином Хэкменом рассказывает о ветеране въетнамской кампании, отбывающем срок в тюрьме. Режиссер не желает ограничиваться исключительно жанровыми рамками и пытается представить происходящее в жанре некой символической притчи о человеке, со сбитыми жизненными ориентирами. Его герой не отдает себе особого отчета ни в своих действиях, ни в происходящем вокруг - за него это уже сделали другие. Лишь в начале фильма, когда в его тихие тюремные будни врываются незнакомцы в пиджаках, с лощеными, подозрительными физиономиями, он кратко констатирует - 'вы втянете меня в дерьмо'. За этой преамбулой следует непосредственно циркуляция субстанции. Действие подчеркнуто абсурдно и алогично. Нам ничего не объясняют, а в некоторые моменты зритель знает даже меньше, чем главный герой. Режиссер работает на контрастах и выбирает фоном всего этого судорожного мельтешения, в котором даже трупы рассмотреть нам не дают и все, до последней детали подозрительно, идиллические тропические пейзажи. Кроме этого, воля индивидуума, который хочет думать только о себе и своих интересах, противопоставляется опять-таки смутным интересам неких людей, пытающихся использовать его навык убийства. Розовыми очками для обывателя при этом являются вольготная и привольная жизнь, одни словом, американская мечта в ее наипошлейшей из всех пошлостей вариации. В общем, герою нашему приходится несладко - кроме перманентного недоумения он испытывает странное влечение к, очевидно, дефективной женщине, разве что только не пускающей слюни, на которой зачем-то когда-то женился. Видимо, в розовых очках он ходил всю жизнь, даже во Въетнаме. Где-то на середине фильма повторяется, уже устами одного из пиджаков, отсылка к Кафке, которого напоминает, якобы, главный герой. Возможно, Стэнли Крамер просто понял, что у него получается слабое кино и решил блеснуть эрудицией. Может просто сработал шаблон, который пользуют те же обыватели, лепя имя писателя в синонимичный ряд к слову 'странно', чтобы, опять таки, блеснуть эрудицией. Так или иначе, имя Кафки настолько раскручено, что сидеть на нем, а потом даже пересаживаться на Сартра, могут люди совершенно случайные. И подобно им, режиссер схватывает из творчества писателя самый верхний слой. Даже попытавшись приспособить его к сюжету своего фильма, он не использует весь потенциал аллюзии, не срабатывающей банально из-за хаотичной бестолковости происходящего. Да, бесконечные сюжетные твисты удивляют, но для положительного восприятия фильма зрителю потребуется очень снисходительное настроение. Крамер даже не недоговаривает - он, будто заика, проглатывает целые куски фраз. Кафка же всегда досконально детализировал каждый элемент своей прозы. На помощь тем зрителям, кто все-таки настроен на альтруистический лад, приходят два фактора. Первый - безусловная злободневность темы психологических манипуляций, санкционированных свыше, хоть и не оформленная в некую картину, но зато обладающая четкими контурами за счет эффектности некоторых отдельно взятых сцен. А второй - это, конечно, Джин Хэкмен, очередной раз, блестяще воплощающий Хэммингуевский типаж настоящего мужчины.. Но пожалуй, лучшим актерским моментом становится сцена, в котором Хэкмен, получив в предыдущей сильно по голове, пробуждается на койке в отеле. Секунд двадцать он приходит в себя, затем, бросив решительное 'Сукин сын', пытается кинуться на обидчика и падает на полшаге. Именно в таком состоянии рекомендуется смотреть фильм 'Принцип домино': Хэкменом будет зритель, а недосягаемым обидчиком, который, конечно, хотел как лучше - сам Стэнли Крамер.
КОММЕНТАРИИ