Закат, рассвет

Дело происходит в провинциальном посёлке. Местное руководство озабочено тем, что в округе множится количество пустующих домов: молодёжь за лучшей жизнью уезжает в города, а старики покидают жильё, уходя из жизни естественным образом. Сотрудница мэрии получает поручение подумать над тем, как уберечь городок от запустения. В ответ она предложила сдавать дома горожанам, gj по причине разгулявшегося Ковида (помните, был такой ужасный вирус), вынужденным работать в дистанционном режиме. Начать решила с себя, посомневавшись, разместив объявление о сдаче в аренду. Мгновенно откликнулся бойкий арендатор и этот арендатор, взломав сельский покой, хорошенько взбудоражил сообщество старожилов. На поверхности отсвечивает социальный заказ, но внутри вполне глубокая человеческая драма: дом, который женщина сдала в аренду – семейное гнездо, построенное её мужем, вместе с двумя детьми погибшим под водой цунами от катастрофического землетрясения 2011 года, а тот арендатор – токийский клерк, бодрый парень с повышенным уровнем активности, радующийся своей жизни на новом месте, неловко знакомясь с соседями, представленными не без лёгкого налёта тонкого юмора, ощутимо сглаживающего многие острые углы. Так между строк общественно-значимого текста проступает персонализированный контекст, определяющий личные отношения мужчины, женщины и всех прочих лиц, вовлечённых в тихую историю любви, ведущую к неожиданному признанию главного героя, откровенно расставляющему свои жизненные приоритеты, вдруг громогласно заявляя, что ему наплевать на пустующие дома (сам он риэлтор, занимающийся из заселением), что его не беспокоит разрушенная Фукусима, но что он обожает рыбалку, ему нравится этот прибрежный посёлок и он любит эту женщину – вот так, выпалил залпом, а вы что хотите, то и думайте. Впрочем, чего-то подобного стоило ожидать от жизнерадостного персонажа Масаки Суда, умеющего найти общий язык и с милыми бабушками, и со «строгими мужчинами», настороженно встретив приезжего, постепенно сближающимися с напористым горожанином. Главная героиня тоже особенная. Нет, она не похожа на «весёлую вдову», но обладает глубоко прочувствованным представлением о своём горе, заметно отличающимся от привычной драматургии петли и закончившейся жизни, интуитивно следуя правилам основополагающего цикла бытия, продолжая свой путь, нисколько не забывая той части, что уже пройдена, также во весь голос предупреждая, что другой мужчина всегда будет для неё вторым мужем, а ребёнок, рождённый от него – её третьим ребёнком, и в этом, кажется, кроется её жизненный оптимизм.