Госпиталь «Британия»

Линдсэй Гордон Андерсон - выдающийся представитель той эпохи изменений, коснувшейся кинематографа как искусства, в середине прошлого столетия. Он - яркий деятель феноменального течения, которое в истории кино было названо 'новой волной британского кино', а оно, в свою очередь, по мнению авторитетных историков кино и искусствоведов, появилось за счёт другой новой волны - бунтарской французской. И наибольшую славу Линдсэю Андерсону, пожалуй, принесла условно называемая 'трилогия про Мика Трэвиса', где образ самого этого Мика Трэвиса неизменно исполнял гениальный, но эпизодически неоднозначный Малкольм МакДауэлл, который на сегодняшний день успел собрать две с половиной сотни актёрских работ, включающие как и весьма заметные картины, так и фильмы из откровенной категории 'Б'. И именно Линдсэй Андерсон дал путёвку Малкольму МакДауэллу в большое кино, когда впервые в 1968-ом году снял его в образе Мика Трэвиса в стартовой ленте трилогии 'Если...'. А затем у актёра последовал другой, весьма скандальный, претенциозный и жестокий в год своего выхода (1971) фильм 'Заводной апельсин' от другого новатора в кино Стэнли Кубрика. А в 1973-ем году пришёл второй черёд для Мика Трэвиса - была снята лента 'О, счастливчик', признанная впоследствии лучшей из всей трилогии и, по сути, гениальной работой Андерсона, которая включила в себя крепкую и порой язвительную сатиру на британское общество и откровенную провокацию на архаичную политическую концепцию Туманного Альбиона. Но следующую встречу с Миком Трэвисом поклонникам дарования Линдсэя Андерсона пришлось ждать практически десятилетие: финальный фильм трилогии вышел в 1982-ом году и получил название 'Госпиталь «Британия»'. Как можно понять, исходя из названия, действие разворачивается в пределах больничного учреждения, который становится центром общественного возмущения как внутри здания, так и за ним, а между тем на фоне творящейся вакханалии гениальный, но несколько сумасшедший профессор ставит свои опыты по созданию идеального человека, который, по его мнению, должен стать новой точкой отсчёта в развитии нашего вида. Андерсон остался верен себе: на фоне происходящих беспорядков он в пронзительной, но несколько карикатурной форме отображает на экране многие социальные и политические веяния в Британии на рубеже 70-80-хх годов прошлого столетия. Но при всём идейном нагромождении несколько сложно следить за многочисленными сюжетными перипетиями и большим количеством персонажей. В 'Госпитале «Британия»' будто бы попадаешь на какой-то карнавал, где одни танцуют, другие выражают в рупоры недовольство, а третьи преспокойно совокупляются. И вроде всё это очень похоже на предыдущие ленты трилогии о Мике Трэвисе, но здесь Андерсон слишком начинил картину действием, отчего она смотрится весьма неровной, а сатира стала слишком выразительной, слишком приметной, отчего контекстный смысл работы был практически утерян и её интеллектуальность была полностью сметена гиперболизированной проблематикой взаимоотношений между работодателями и профсоюзными активистами, на примере которых со всей очевидностью нам предлагают осознать социальный разрыв между малочисленной, но элитарной верхушкой общества и многочисленной, но оскорблённой и униженной прослойкой среднего класса. А вот идущей фоном сюжетная линия про незаконные и кошмарные эксперименты профессора, схожего на последователя евгеники, немного выпадает из общей картинки, но зато цепко прикрепляет к действию 'Госпиталя «Британия»' нашего любимого Мика Трэвиса. Такое разбушевавшееся веселье, схожее на цыганскую свадьбу, может смутить и смять зрителя, особенно если он не знаком с другими работами Линдсэя Андерсона, отчего, естественно, интерес к 'Госпиталю «Британия»' может быть утрачен. Да и порой были такие подозрения, что вечный перфекционист Андерсон, у которого доселе каждая сцена имела свой скрытый смысл, немного 'разбавил' сюжет, чтобы зритель не оказался внутри безумного водоворота, дал, так сказать, глотнуть кислорода, но эти эпизоды по большей части сложили впечатление провисающих. А количество действующих лиц заставляет неотрывно наблюдать за происходящим, потому что каждое их действие, каждый поступок имеют влияние на сюжетное развитие, но при таком скоплении всех экранных элементов, это очень трудно будет сделать. Кстати, кому интересно, то здесь снялись Марк Хэмилл, которого все знают по роли Люка Скайуокера из 'Звёздных войн', а также Робби Колтрейн, воплотивший Хагрида в 'поттериане'. Вот такой вот сложно сконструированный и концептуальный фильм от ярчайшего представителя 'новой британской волны' наравне с Дереком Джармэном и Александера Маккендрика Линдсэя Гордона Андерсона. Но при сравнительном анализе с двумя предыдущими его работами из 'трилогии о Мике Трэвисе' - 'Если...' и 'О, счастливчик' - то получается, что 'Госпиталь «Британия»', несмотря на схожесть смысловой нагрузки и сатирической оболочки, заметно им уступает. Но, в целом, это достойное завершение культовой трилогии, которая многое дало кинематографу как искусству. 7 из 10

Слишком много выдающихся событий для одного дня в госпитале 'Британия'. Видимо, британский юмор какой-то очень уж национальный, а тема Франкенштейна, в которую вплетен Шекспир, не дает покою англичанам. Маразм на маразме, но все вместе - довольно весело. Особенно рассмешило, что ЕКВ (Ее Королевское Высочество) в госпиталь провозят на гробу-каталке, а сама она - просто бабуся-одуванчик. Про этот фильм везде говорят и пишут: 'сюрреализм', но где ИМЕННО - не очень-то понятно. Видимо, слизистые желейные мозги в сочетании с революцией косвенно об этом свидетельствуют. Как по мне, так это ирония, социальная сатира и элементы научной фантастики, хотя элементы сюрра могли бы его существенно украсить.

Как бы удивительно и нестандартно это бы ни звучало, но, на мой взгляд, третья часто трилогии лучше двух предыдущих: символизм в ней конкретен, сатира бьет прямо в цель, и даже над самой королевой режиссер не побоялся посмеяться. Безусловно, «Госпиталь Британия» довольно мрачен и безысходен, юмор в нем чернее не придумаешь, но, мне представляется, что, критикуя социально-политические порядки в родной стране, Линдсей Андерсон все же не перебарщивает с абсурдом в духе Монти Пайтон, хотя здесь есть место насмешке, как над охранителями, так и над революционерами, а также над безумством науки, перешагивающей в своем поиске истины все возможные нравственные границы. Честно говоря, насыщенность массовки, отсутствие главных героев и атмосфера всеобщего бардака своим колоритом напоминает лучшие фильмы Роберта Олтмена, а также в чем-то Феллини и Кена Рассела (особенно «Джинджер и Фреда» и «Дьяволов»). Многими рецензентами отмечено, что роль Макдауэлла здесь тонет в окружении второстепенных персонажей: то, чего избежал Тревис в «Счастливчике», настигает его в третьей части трилогии. «Госпиталь Британия» не предлагает зрителю никаких скрытых посланий, а аллегорические детали считываются буквально всеми. Страна накануне революции, больницу лихорадит, даже прибытие королевы лишь подстегивает разбушевавшуюся толпу (перед которой Андерсон также не испытывает пиетета, в его фильмах достается всем без исключения). Все же в чем уникальность трилогии этого постановщика для британского кино? Только ли в наглядном срезе жизни Англии в переходный период? Ведь третья часть начинается с саботажа медработников, отказывающих в помощи умирающему старику, а завершается в объединяющей врагов лекции безумного ученого. Верит ли режиссер в прогресс, в то, что говорит его персонаж? Не думаю. Ведь отказался же Андерсон после выхода этого фильма от сатиры, как приема, сняв впоследствии умилительных и добрых «Августовских китов», это трогательную поэму о старости. Думаю, что не просто так, он понял исчерпанность едкого сарказма как приема. Начав в русле «рассерженных» фильмов, дальше этот постановщик снял три фильма, которые, как мы видим, нельзя признать в целом удачными, у них есть недостатки, прежде всего лобовая декларативность в манифестации принципов нравственного нигилизма контркультуры. В этом смысле Андерсон – действительно переходная фигура в истории британского кино, обозначающая смену художественной парадигмы от реализма к постмодернизму. В 1982 году, в момент выхода на экраны «Госпиталя Британия», Питер Гринуэй уже снимает «Контракт рисовальщика», что знаменует полное истощение принципов прежнего кинематографа и наступление времени интертекстуальных игр со зрителем. Однако, этой новой эре предшествовало почти целое десятилетие конвергенции кино и рок-культуры, которой также нельзя не уделить внимания. Остановимся на анализе трех наиболее знаковых картин этого периода: «Представление» Николаса Роуга и Дональда Кэммелла, «Томми» Кена Рассела и «Юбилей» Дерека Джармена.