«Красота — среди бегущих. Первых нет и отстающих, — бег на месте общепримиряющий!»
Утихает светлый ветер, наступает серый вечер, ворон канул на сосну, тронул сонную струну. (Александр Блок) Недалёкое будущее в канун столетия Октябрьской революции с неотделимо пророческими ретро-голосами Горбачёва и Шевчука. Призрачная территория с анемичными обитателями, глухо резонирующими своим литературным собратьям и «сосёстрам». Германале с «Серебряным медведем» операторам Евгению Привину и Сергею Михальчуку… Полифония содержимого «Под электрическими облаками» продолжает извергать грозовые раскаты после ухода с экрана, и эхо отдаляющегося ненастья не отпускает ещё долго-долго… Жительница года 2017-го, изображаемая Анастасией Фоминой, барским жестом госпожи Раневской вместо золотой монеты презентует случайно встреченному гастарбайтеру-бродяге пальто, которое тут же растворяется в туманной дымке розовато-серых тонов вместе с самим осчастливленным. В эстетски приглушённых цвете и свете организована вся видеоинсталляция продолжительностью более двух часов. Общим стержнем семи новелл выступит недостроенное архитектурное творение, символическая Вавилонская башня, чей остов, похожий на останки огромного доисторического животного в «Левиафане» Звягинцева, будет интриговать и эстетизировать художественно-смысловое пространство фильма. Герои же его переполнены благими намерениями (спасти дом, музей, прошлое, настоящее, будущее, государство, человека, животное) и беспомощны, как малые дети. «Лишние люди», что с них возьмёшь! Алексей Герман-младший просвещал иностранцев: «Россия – страна, растворенная во времени. Оно в ней как круги на воде. Мы пытались через поэтическую форму проникнуть в эссенцию того, куда движется наша страна, показать мир в импрессионистическом ключе, запечатлеть снежинку на памятнике Ленину. Россия укрыта сумраком непонимания себя и непонимания её миром. В нашей стране много хорошего и плохого. Россия пытается нащупать свой путь. Наш фильм про её внутреннюю распятость. Комплексно о ней могут рассказать только стихи». «Учёные выяснили, что некоторые люди имеют генетическую предрасположенность к сложному взгляду на действительность». «Под электрическими облаками» – очередной парадокс современного российского кинематографа. Красивейшее и в то же время не приспособленное к жизни кино, точь-в-точь как наследники из второй новеллы; как нелепые памятники, разбросанные посреди стылого зимнего пространства на берегу Финского залива. Сейчас вверх тормашками на голове каменного Ленина делает гимнастическую стойку девушка Саша, а через какое-то время другого идола ставит себе на голову украинский паренёк Валька. Вот в кадре умирает лошадь под безутешные рыдания своей хозяйки, но очень скоро последняя, как Ёжика в тумане, бодро выгуливает на верёвочке 280-килограммовую металлическую ажурную кобылицу… «А ты знаешь, что в городе все над нами смеются?» Хоть и отрицая публично концептуализм «Облаков», поиском глубинных смыслов Герман-младший озадачивает и себя, и зрителя намеренно. Он как будто жаждет услышать не с экрана, а в жизни адресуемое уже себе, а не своему герою музейщику Николаю: - Вы какой-то такой… настоящий! И, скромно потупив голову, ответить: - Да я обычный. Какой я настоящий? На практике же выходит по-киношному, только из другой сцены: «Не хочу чувствовать себя карликом – я титан! Бумажник потерял… Как я стрелял? Здорово, да?» (Попадает под бульдозер.) Безусловно признавая масштабность подготовительных работ и визуальный вклад в проект художника Елены Окопной и двух операторов, признать содержательную ценность картины, а не совершенство её оболочки, неимоверно тяжело. Переосмысливая историю своей родины, по устоявшимся для её творцов обычаям задавая риторические вопросы, режиссёр отправляет в мир открытое признание: «Нет, я не знаю, где север. Я только знаю, где юг». Длинные позвякивающие серёжки героинь, выставка объектов искусства под открытым небом, носящееся в воздух электричество перенасыщают межсезонной фактурностью, но не утоляют духовный голод. И почему после просмотра нынешнего российского кино остаются метания по системе координат, одно и то же послевкусие-послемыслие? Хорошо или плохо? Глубоко или поверхностно? Мимолётно или неугасимо? Тебе раз за разом читают пьесу Беккета «Ожидая Годо», где действующие лица давно забыли подробности о самом Годо и растеряли предвкушения от его визита, да не в силах сдвинуться с места. Или ведут тебя в Пушкинский музей лицезреть полотно Сезанна «Пьеро и Арлекин», на котором ступни шагающей вперёд пары словно приклеены к полу суперклеем. Это такой постмодернистский крест, нести который вместе со Звягинцевым, Вырыпаевым, Бусловым, Германом-младшим, Хлебниковым и прочими художниками современности обречён и их зритель? А ведь тянется душа навстречу тщательно продуманным красивостям! Благодарно оживляет борозды-извилины изголодавшийся разум, но теряется одиноким парусом в густо напущенном поэтизированном тумане… «Полно, пойдёмте домой! Карфаген какой-то…» Так что же такое на самом-то деле последняя, четвёртая картина Алексея Германа-младшего «Под электрическими облаками»? «Русь, куда ж несёшься ты? дай ответ. Не даёт ответа». Ну, так с богом! Вечер близок, быстрый лёт касаток низок, надвигается гроза, ночь глядит в твои глаза. (Александр Блок)
Плачущий импрессионизм
«Линия и моделировка не существуют. Рисунок — это отношение контрастов или просто-напросто отношение двух тонов, чёрного и белого». Словами французского художника-живописца Поля Сезанна российский кинорежиссёр Алексей Герман младший открывает свой фильм. Цитата служит эпиграфом к картине постановщика, который тем самым подчёркивает своё стремление к импрессионизму и претендует на разумность и осмысленность посредством арт-хаусного жанра. В этом узком направлении у режиссёра своеобразное мировоззрение, которое склонно скорее к подавленному и минорному характеру, чем к проявлению искусства и его изяществу. Постановщик изображает людей из разных поколений, от 90-х годов до ближайшего будущего, от гастарбайтера до архитектора. Линии жизни главных героев не взаимосвязаны - эдакая вольная интерпретация «Облачного атласа», но в отличие от картины Тыквера и Вачовских, Алексей Герман не объединяет символическим образом между собой прошлое, настоящее и будущее, а повествует о каждом из них по отдельности, рассказывая о простых людях, или же как их называют в классической русской литературе «лишние люди», которые ничем не примечательны, но тем не менее они вносят свой немаловажный вклад для создания будущего. Говоря о простых людях, режиссёр сам себе изначально же противоречит, поскольку нарекает их философами и мыслителями того времени, в котором они находятся; будто бы в одном месте собрались лучшие умы эпохи, так как практически любой персонаж может похвастаться этим наделённым «глубоким» качеством. За мудрёной пеленой режиссёр отчаянно пытается найти и вскрыть нечто важное и значительное, даже там, где его нет и быть не может. Вполне вероятно, Герман мл. придерживается суждения о сверхчеловеке — образе, введённым немецким философом Фридрихом Ницше, для обозначения существа, которое по своему могуществу превосходит современного человека настолько, насколько последний превзошёл обезьяну. Это отчётливо выявляется в чуть ли не в каждом отрезке картины и подаётся так патетично, что всё творящееся кажется неестественным и фальшивым. Зимние пейзажи и мелькающие огни дальнего города вместе с одинокими людьми и памятниками придают картине эстетичные и тонкие черты, создавая мрачную и одновременно экспрессивную атмосферу. Операторы наилучшим образом улавливают в кадр самые примечательные и изысканные виды. В художественном контексте лента отлично проявляет себя, но одной лишь живописной изощрённостью не достигнуть успеха, а Алексею Герману проявить себя больше нечем, разве что одним лишь несчастьем и горем людей, которое целиком отражается в картине, будь то смерть, кризис, хаос или скорбь. Кажется, никогда и не было никакой лучезарности и радужности, остались одни красивые виды и растраченные впустую слова. Демонстрируемые в картине громады архитектуры иллюстрируют идеи ницшеанского превосходства, но ведут к их неизбежному краху: тот же памятник в вечном тумане или недостроенная высотка, тогда как люди в картине, наделённые мнимой печатью своего величия и значительности, лишь растворены в этой архитектурной монолитности. Они улетучиваются и теряются в этой безнадёжной атмосфере. Попытки поисков смысла жизни оборачиваются тщетностью, завуалированной за излишествами обыденных будней. Это не отношение двух тонов, чёрного и белого. Здесь только чёрный. Очевидно, что Алексей Герман упивается обречённостью, безнадёжностью и печалью, благо не хлещет водку, в отличие от своего соотечественника Андрея Звягинцева, зато заимствует у того горести и невзгоды порой безо всякой на то основательной причины. В связи с этим у постановщика складывается некоторое абстрактное мышление, и он наивно полагает, что подобное положение обстоятельств приводит к неминуемому выявлению глубины и смысла. Но это лишь иллюзия, самообман. По крайней мере, тот же Звягинцев демонстрировал настойчивость и темперамент, а Герман мл. всего лишь опускает руки, отдавая предпочтение заумным диалогам, брошенным в пустоту. Они искусственны и не несут ничего, кроме вычурности ради вычурности. Признак формализма: шикарно снаружи, но пусто внутри. Это не тот случай, когда двое смотрят в лужу, один видит лишь грязь, а другой отражающиеся в ней звёзды. Здесь режиссёр смотрит в пустошь и видит в ней нечто большее, чем обычную суету, заставляя тем самым закрыть зрителю глаза и восторгаться, как бы убедительно нашёптывая тому: тсс, это арт-хаус — искусство.
В облаках...
Прежде всего, хочется сказать, что просмотр этого фильма вызвал во мне куда более эстетическое удовольствие, нежели эмоциональное. Фильм холоден, как и практически не прекращающийся в нем снег, но гипнотичен, будто туман, в котором, подобно сюжету картины, скрывается едва различимый дом - краеугольный камень почти всех глав повествования. Это фильм-мозаика, погружение в который достигается благодаря потрясающей работе всей операторской группы (абсолютно заслуженный «Серебряный медведь» Берлинского кинофестиваля), художественного департамента и завораживающему режиссерскому мастерству мизансценирования. Плюс ко всему невероятный Мераб Нинидзе и интереснейшая Виктория Короткова. Ими хочется любоваться снова и снова. Далее поучительная цитата Германа: «Эта картина сделана «вопреки». В том числе, вопреки формату, в котором у нас существует кинематограф, не так важно, авторский или коммерческий. А нам хотелось сделать импрессионистский фильм. Когда импрессионистов упрекали в том, что рука у них непохожа на руку, то не понимали, что важна не схожесть, а ощущение этой руки – передано оно или нет. Мы хотели рассказать о том, как живое пробивается сквозь наледь. Было важно снять про людей, которые не ходят строем. Никаким строем. У нас сейчас ведь их много: колонна большая, колонна маленькая, колонна пятая, шестая, десятая. А мы снимали о людях, которые живут своей головой и органически из поступков дурных и недурных выбирают недурные. Не потому, что они герои. А просто так устроены. Такие люди всегда немного лишние – для всех сторон»
LL
LittleBitOlder
Кинокритик
Негативный отзыв
Фантазируем вместе с Германом-младшим.
Году так в 2008 зашел я в магазин и купил банку консервов. Этикетка на банке гласила: 'Сардина'. Воротившись домой, я вооружился консервным ключом и вскрыл банку. Вместо обещанной сардины в банке плавала морская капуста. Мое недоумение разделяла вся Европа. Собственно, к чему я это? Вот если бы я был один такой шалопай, который любит перед просмотром фильма и рецензии почитать, и описание, и много раз подумать, стоит ли картина потраченного времени. Но я же не один. Ну вот и поведали мне, да моим собратьям по разуму, мол, фильм про непризнанную интеллигенцию, про 'лишних людей', про борьбу. Да не просто из третьих уст, а прямым текстом в самом начале фильма. Что из обещанного я увидел в картине? Ничего. Мы имеем 7 историй, которые связаны между собой одним недостроенным зданием. Вот пишу сейчас этот текст и понимаю, что возвращаться к сюжету и пытаться его проанализировать с точки зрения здравого смысла нет никакого желания. Нет, я не скажу, что в фильме нет идеи. Она есть. Но, черт возьми, кроме самой идеи существует ее реализация. Взгляд каждого отдельно взятого человека на окружающую его действительность абсолютно разный. И именно за это мы и ценим все то прекрасное и удивительное, что дарит нам кинематограф/литература/изобразительное искусство. За возможность посмотреть на мир из глаз другого человека, испытать те эмоции, которые мы еще не испытывали при взгляде на привычные нам вещи. Но это совершенно не тот случай. Такое впечатление, что ты бродишь с завязанными глазами по зловонным трущобам, а в правое ухо тебе шепчет Алексей Герман-младший: 'Посмотри, как прекрасно все вокруг! Это я придумал'. К вопросу о 'лишних людях'. Будучи немного знаком с русской классической литературой, после просмотра фильма я не поленился открыть Википедию, дабы удостовериться в том, что я правильно понимаю само понятие 'лишний человек'. И лишний раз убедился, что режиссеру, видимо, очень сильно понравилось данное словосочетание. Главное, что звучит красиво и немного декадентски. Со стилистической направленностью картины совпадает, да и бес с ним. А кто Чацкий? Кто Онегин? Кто Печорин? Это зрителю понять не суждено. А вот как по мне, Герману нужно было обратиться к Горькому. 'Бывшие люди' - тоже неплохое выражение, охват его пошире будет, да и к данному творению оно подходит как нельзя кстати. Именно бывших людей я здесь и увидел. И им просто все равно, что творится вокруг них. Они безучастны. Нет здесь никакой борьбы. Вокруг того самого недостроенного дома, который, вероятно, в представлении режиссера являет собой Россию, развиваются истории полностью аморфных людей. Людей - это так, я визуально определил принадлежность к биологическому виду, человеческого в них ничего нет. Они просто существуют. Два с лишним часа экранного времени. А нам предлагается за этим понаблюдать. И только лишь в седьмой финальной части 'Хозяйка', которая, к слову, по хронометражу короче остальных, мы видим хотя бы что-то отдаленно похожее на то описание фильма, коим пестрят все печатные и непечатные издания. Стоит ли это потраченного времени? Решать вам. Могу сказать честно и откровенно - не удалось. Я очень жду фильмов некоторых русских режиссеров, чьи имена дают мне хоть какую-то надежду на будущее отечественного кинематографа в целом. И от этого становится еще более обидно. Если 'Бумажный солдат' был вполне себе достойным фильмом, в котором Герману действительно хорошо удалось показать трагедию отдельного человека на фоне триумфа нации, то 'Под электрическими облаками' - это полный провал. Визуальный ряд хорош, но он не спасает отсутствие необходимого для такого рода кино посыла. Много претензий, но это все. Ни поставленных вопросов, ни полученных ответов. Но если вы вдруг надумаете идти в новую жизнь, то не забудьте взять с собой Свету и коня. 4 из 10
Художественные преувеличения, выдуманные персонажи…
Россия недалекого будущего, пережившая процесс глобализации и застрявшая в эпохе постмодернизма; реклама отображается в небе, специально затянутом тучами; на дворе, кажется, круглый год поздняя осень; молодежь коротает время, реконструируя эльфийские баталии из фэнтези, читает книги философа, утверждающего, «что при Сталине было скорее хорошо, чем плохо, а Гитлер был не такое чудовище, как о нем говорят», и верит, что может «построить новый мир взамен старого, нужно только избавиться от всего балласта»; страна в очередной раз висит на волоске от большой войны. На фоне проникнутого тревожной неопределенностью общества нам показывают окраину какого-то мегаполиса на берегу моря, в центре сюжета – недостроенный дом и все, кто так или иначе с ним связан. Во вступительной ремарке сообщается, что фильм будет о людях, которые ничем не лучше и не хуже других, но без которых ничего никогда не происходит… Фильм состоит из семи глав, каждая из которых рассказывает о конкретном человеке (либо – людях), вовлеченном в общую авантюру строительства, как оказалось, никому не нужного дома: брошенный гастарбайтер, не знающий русского языка; дети богача, выдернутые из беспечной жизни и столкнувшиеся с шекспировски жестоким миром; юрист, мучимый воспоминаниями о друге юности; мирящийся с обстоятельствами полубедный искусствовед; архитектор, потерявший амбициозный проект и терзаемый ощущением бессмысленности жизни; и снова дети богатого отца, в неурочный час умершего, – так по-разному относящиеся к своему наследству, или, лучше сказать, наследию. И только этого самого отца в фильме не показывают: о нем неоднократно говорят, что он был «почти Бог», вот и обходят в картине молчанием образ Бога, как это заведено вообще в мировой культуре. Данный фильм просто высвечивает некоторый период из жизни людей, показывает их страхи и сомнения, их борьбу, их, в конце концов, обычное существование. А заодно – делает некоторый срез современного российского общества. Экскурсами автор отправляет нас то в период развала СССР, то в совсем недавнее прошлое и показывает, что в сущности, к 2017 году в социальном плане ничего не изменилось. Если подхватить авторскую ремарку о «лишних людях», то стоит задаться вопросом: а кого, собственно, Герман-младший называет таковыми? Любой советский и российский человек со школы знает об Онегине, Печорине, Чацком, Обломове, Базарове, о, наконец, Ставрогине – они являют собой энциклопедический пример «лишних людей». Школьные учителя обычно цепляются за слово «лишний», со смаком рассуждают о том, почему героев так называют, и в итоге говорят, что все они родились как бы не в свое время, общество попросту еще не готово их принять. Но у автора фильма трагедия заключается как раз в том, что лишних людей не спасло бы, если б они родились веком позже или раньше, в любое время они бы не были поняты современниками и получилось бы, как здесь: «над вами же все смеются». Контекст этой реплики дает, кажется, ключ к пониманию лишнего человека Германом-младшим: это «внутренняя невозможность жить иначе». И по этому критерию далеко не все герои фильма – «лишние». Сюжет картины – незамысловатый, линейный, разбавленный немногими флешбеками. Действие обычно неторопливое, манера съемки тоже, все происходящее подается максимально беспристрастно, словно просто для осмысления. Музыки в фильме минимальное количество, просто чтобы подчеркнуть колорит российской действительности и придать поступкам и словам героев каплю ностальгической задумчивости. Воздействие на зрителя достигается по большей части благодаря уникальному визуальному ряду: матовому, слегка замутненному с красиво растекшимися по экрану красками, коих здесь много. И, стоит отметить, такой визуальный ряд вполне соответствует сюжету, окрашивает его, с одной стороны, в легкий оттенок ретро, а с другой – не дает забыть, что действие происходит в пусть и ближайшем, но будущем. Все актеры играют хорошо, справляются со своими ролями, раскрывают характеры героев и показывают, где надо, всю гамму чувств. В одном из интервью о фильме, А. Герман-младший рассказал, что ему очень важно было подобрать соответствующий каст, найти интересные лица. Что ж, ему это удалось. Новый для российского зрителя Луис Франк с выразительным пятном на лице и играющая мужчину Чулпан Хаматова – на высоте. Также хотелось бы отметить Карима Пакачакова: практически без слов, одной мимикой он трогательно изобразил дезориентированного, а впоследствии обретшего надежду иммигранта. «Под электрическими облаками» будет интересен всем любителям отечественной классической литературы, здесь много рассуждений о русской истории, о русском человеке, «распятом между равновеликими прошлым и будущим», действия немного, а сюжет, характеры и идеи раскрываются через диалоги героев. Именно такое кино можно с полным правом называть Искусством, и именно с большой буквы! 10 из 10
АП
Александр Попов
Кинокритик
Позитивный отзыв
Любовь и проблема Целого
Семь лет молчания одного из самых талантливых режиссеров нашего времени завершились выходом чрезвычайно трудного фильма. За прошедшие годы Герман-младший не только существенно обогатил свой художественный инструментарий, но и стал более зрелым человеком, его взгляд на мир усложнился. Воспитываясь в семье великого режиссера, он с детства впитывал уникальное восприятие отцом исторического прошлого, однако, несмотря на тесную связь с кинематографом Германа-старшего, автор «Под электрическими облаками» всегда создавал самоценный художественный мир. Впервые смотря картину Германа-младшего в кинотеатре, я ощутил так давно забытую гипнотическую силу экрана, его длину, высоту, глубину, увидел насыщенный кадр, одним словом, - кино, стремящееся стать живописным, покинув пределы повествовательности. Представляя собой альманах из семи новелл, лишь условно объединенных в финале, этот фильм, как не странно, - вполне законченное целое, внятное, хотя и сложное высказывание не только о социальных реалиях нашего времени и их проекциях в будущее, но и о метафизической катастрофе завтрашнего дня. Эта картина апокалиптична. Запечатлевая человеческое ожидание конца времен, она прославляет личностное сопротивление распаду, интуитивно ищет кафолическую целостность. Неправы те, кто утверждают, что фильм уныл, ибо в нем нет нытья, саможаления, как нет и черного, озлобленного карамазовского отчаяния, ропота на Бога (вспомним «Левиафан»). Есть честность, искренняя боль за изувеченное человеческим жестокосердием и алчностью время, но не уныния, не отчаяния нет. Когда один из героев произносит проникновенный монолог о своем желании исчезнуть из мира, о стереотипности материальной, вещественной жизни целых поколений, ему так и хочется из зала прокричать, что выход есть, что духовный голод может быть утолен во Христе и Его Церкви, ведь так по-человечески понятна боль ищущего, неуспокоенного человека, жаждущего обрести смысл. Все, кто пришел в Церковь в сознательном возрасте, испытывали в свое время то же самое. «Под электрическими облаками» - фильм о растерзанном времени, о разъятости прошлого, настоящего и будущего, существующих отдельно и уже не образующих единое целое. Возьму на себя дерзость сказать, что это фильм о Церкви, о жажде войти в Нее и обрести логичное бытие. Мир потому и распадается, что, будучи временным, изменчивым, динамичным, отвергая Бога, он не способен утвердиться ни в чем ином. Ибо все кроме Христа изменчиво. Церковь представляет собой единое целое, именно потому, что Ее члены – части Тела, и всякий кто верен Богу пребывает неизменным, ибо Бог всегда Один и Тот же. Трагедия мира – в том, что он пытается осознать себя вне кафолического единства, вне Христа и потому распадается на все более мелкие и мелкие части. Ведь что такое распад? Это атомизация, измельчение. Церковь же пребывает неизменной посреди всех бурь мира, потому что она с Богом – одно целое. «Под электрическими облаками» как никакой иной фильм Германа-младшего демонстрирует тематическую близость режиссера кинематографу отца, и вместе с тем сильные стилевые различия с ним. Для Германа-старшего главной темой всегда оставалось историческое прошлое, довлеющее над личностью: неизжитые кошмары и нераскаянные грехи целых поколений, как призраки, преследовали в его фильмах несчастных героев, а детальная скрупулезная реконструкция примет времени была для режиссера своеобразным способом снятия заклятия, которое прошлое накладывало на жизнь сегодняшних людей. Кинематограф Герман-старшего – субъектоцентричен, многоуровневый нарратив всегда выстраивается вокруг фигур героев: в «Моем друге Иване Лапшине» - внутри треугольника Лапшин-Ханин-Наташа, в «Двадцати днях без войны» - вокруг пары Лопатин-Нина, в «Проверке на дорогах» нерв повествовательного напряжения натянут между Локотковым и Лазаревым, в «Седьмом спутнике» повествовательным центром становится генерал Адамов. Позиция Германа-младшего – принципиально иная, его кинематографический мир программно децентричен. Каждый фильм этого режиссера представляет собой плюралистическое пространство, в котором все герои равноценны. Ведя с отцом творческий диалог, он усвоил главное – важность мельчайшей детали, незначительнейшего персонажа для создания общего замысла, потому в его последней картине воссоздается структура романа. В каком-то смысле, лента «Под электрическими облаками» созвучна картинам Роберта Олтмена, но не по содержанию, ибо в ней нет сатиры, а по форме, ибо перед нами – сложный пазл, в котором одинаково важно все, но нет повествовательного центра. Снимая о Серебряном веке, о Великой Отечественной, о советских 60-х, Герман-младший всегда стремится к особому типу рассказа, который условно можно назвать пиктографическим: развивая художественные достижения Т. Ангелопулоса и Б. Тарра, он пытается выразить время пространственными средствами, в пределах сложной мизансцены сочетать прошлое, настоящее и будущее. Кинематограф Германа-младшего – новаторское явление именно потому, что, сведя к минимуму монтаж, он творчески перерабатывает уроки таких выдающихся фильмов как «Земляничная поляна» И. Бергмана, «Кузина Анхелика» К. Сауры, «Фрекен Жюли» А. Шеберга, используя прием более популярный в театре, начиная со «Смерти коммивояжера» А. Миллера – представлять временные пласты в едином сценическом пространстве. По самому своему складу Герман-младший - художник апокалиптический, для него настоящее – это безвременье, это прошлое в ожидании будущего. Здесь стоит сказать о еще одном фундаментальном отличии между Германами-режиссерами – это разное понимание смерти, хотя у обоих оно тесно связано со временем. У Германа-младшего время смертоносно само по себе, как категория падшего тварного мира, как гибельный результат грехопадения первых людей. Разъятость исторической памяти, которая с особой, невиданной для режиссера ранее силой предстает в «Под электрическими облаками» – плоды работы времени. По Герману-младшему, время – это главный враг людей, ибо оно пытается загипнотизировать нас перспективой будущей смерти. У автора «Трудно быть Богом» смерть – внезапна, ей предшествует дикий карнавал, пляска оживших мертвецов, но человек умирает всегда неожиданно, не в силах выдержать их натиск. Германа-младшего больше интересует умирание, как длительность, как скованность человеческого бытия категорией темпоральности. Герман-младший показывает течение времени в обезбоженном мире как нелинейное, неосмысленное, нелогичное. Воцерковленный человек, как на ковчеге, неумолимо движется к вечности, течение времени для него линейно, осмысленно, с каждым днем – все ближе ко Христу. В начале ленты «Под электрическими облаками» сказано, что Россия распята между прошлым и будущим, то есть настоящее представляет для нее и всех нас распятие. Темпоральные условия существования, временность бытия – это наш общий крест, не только России, но и всего мира, мы постоянно вынуждены испытывать на себе смертоносное дыхание времени, мучительно переживать жизнь как каждодневное умирание. «Под электрическими облаками» - фильм о личностной экзистенциальной потребности в Церкви, о насущной необходимости для человека быть частью органического, нерепрессивного целого, о стремлении к единению в Боге на основе свободного произволения, о жажде преодолеть распад обесмысленного и обезбоженного мира.
Когда-то мы должны построить нашу новую светлую жизнь
«Под электрическими облаками» А. Германа - это ткань растворяющаяся и растворяющая. Словно тончайший газ неопределённого цвета, фильм лишен плотности, тяжести, определённости. Он зовет пережить невесомость падения в облачный туман 'чистого искусства', которое не умеет наставлять, направлять, подталкивать. Зато в нем можно летать, трепетать, стонать саднящими вопросами: кто мы? где мы есть? кем мы стали? куда идем? или пришли? Риск сложных внутренних перемен и боль ответов, на которые подвигает Герман, скорее всего, оттолкнет слабые души, но порадует тех, кто любит трудное, травматичное, заставляющее думать и тратить сердце (а не время на просмотр и деньги на попкорн) кино. Кто способен в апокалипсисе разглядеть надежду, в постмодернизме – чеховский нерв, в пустынном пейзаже - свет поэзии, в сером тумане – небо в алмазах, в каркасе недостроенного здания – общий дом будущего. Каждый из главных героев семи «облачных» новелл страдает красивым интеллигентским раздвоением: маниакальной жаждой истины, идеала, чуда и неуверенностью в них, в себе, в своей мечте. Отсюда раздвоение атмосферы фильма: постоянные переходы из легкого абсурда в тяжелый сон вне времени и места... В героях тихо звучит унылая декадентская музыка. С призвуком ностальгии по жизни, которой не было. С призвуком старой веры: «когда-то мы должны построить нашу новую светлую жизнь». «Когда-то» - главное слово.
MM
MaariaMagdalena
Кинокритик
Нейтральный отзыв
По Чехову
Можно ли при помощи вещи, ощущения или усердия внезапно обрести лицо, не имея оного от рождения, или намертво залитое свинцом безразличия, при добровольном приобщении к легкомысленному карнавалу механических душ? Сомнительно. С обретением лица, пускай и на мгновение, к горлу подступает жгучий комок невыносимой, всеохватывающей впоследствии, пустоты. Да и зачем? Ведь с истинным ликом одни неприятности: бестолковые рефлексии, ненужная озабоченность, бесполезные столкновения с лишними людьми, отрыжками прошлого и уповающими на ненадежное будущее, пафосно (начистоту: у русских крайне редко выходит иначе) томясь в вымученных размышлениях. Помимо всего прочего, фиксируемого персонально, Герман мл. медитативно анализирует разруху в клозетах, организованную посредством разрухи головной. Во времена до 'попыток возрождения' ничего принципиально лучшего не происходило. Общество потребления всего-навсего почувствовало свободу в высказываниях и действиях, поскольку, к примеру, в эпоху правления мозговых сифилитиков-вождей, робеющий человек становился самим собой разве что дома на кухне, в то время как в хрониках кротко рассекал под знаменами, лаская восхищенными взглядами портреты гуру своей страны. То самое поколение, воспитанное в период 'видимости морального облика', - с великим усердием разрушало страну в 90-е, занимаясь развязкой локальных конфликтов, расслаивая общество изнутри. Форма изменилась, содержание на прежнем уровне. Остается вера в чудеса, непоколебимая извне, ярким светом вспыхивающая в конце тоннеля, по которому еще долго предстоит передвигаться, прежде чем убедиться в том, что лампочка перегорела от кульминационного напряжения. Авторское видение большинства российских режиссеров-экзистенциалистов базируется скорее на форме, нежели содержании. Неизбежность негатива от среднестатистического зеваки повышается в разы. Кто подумает за тебя, если не ты? Трагически-метафоричный и мрачно-одиозный взгляд сквозь тусклое стекло исковерканных аномальными условиями злободневности. Амбициозные пляски на костях своей сути, подкрепленные потрясением русской цивилизации, эпохальным сломом и мнимыми грядущими переменами, предвкушение которых магнетически вовлекает в атмосферу гнетущего величия. Хрупкая цепь туманного будущего, каждое звено которой не унижено, оскорблено или невзрачно, оно - отбившееся от стада, затерянное в ином измерении, блуждающее в предзакатной дымке новой жизни, попавшее не в тот мир, не в то общество, не в свою жизнь. Тлеющее всякий раз, сопротивляясь 'сегодня', снова выживающее, прикасаясь ко 'вчера'. Их открытые раны каплей гноя выдавливают из прозаичной обыденности. Кто-то проявляет напускную чуткость к ближнему, кто-то с богемной непринужденностью взращивает инфантильные мечты о фантастической свободе, кто-то меняет заскорузлые приоритеты, кто-то клянчит у коллеги деньги на новый девайс, параллельно досадуя на несправедливую невостребованность. Их объединяет одно - поиски уютного мира, новой жизни, навстречу которой каждый одиноко семенит сквозь густое марево фрустрационной анахренархии.
EK
Eva Krestovits
Кинокритик
Позитивный отзыв
Метафизический реализм Германа младшего
Для меня фильм хорош своей насыщенной атмосферой, которая притягивает и поглощает. По-моему, это такой метафизический реализм, где люди пытаются вырваться из ментального сумрака, который наложен на них ими же самими. В начале фильма голос за кадром говорит о “лишних“ людях, которые есть во все эпохи и времена, и весь фильм, по сути, про то, как эти 'лишние' не вписываются в общую массу. Если раньше в русской литературе были герои-отщепенцы, то сейчас в ней героев нет, и в фильме Германа - это тоже лишь персонажи. Глядя на их отрешённые лица, понимаешь, что они слабы, растеряны, но всё же из последних сил не хотят мириться с 'душной' реальностью. Мне показалось, что у каждого из них есть ключевая фраза, которая точно раскрывает их внутренние переживания: Наследница состояния: “Я построю приют, не знаю для кого, для кого-нибудь несчастного“; Сотрудник музея: 'Я не знаю, где север, я знаю только, где юг'; Архитектор: 'Я архитектор, очень модный, но бессмысленный'; Девочка Света: 'Люди так себе, я ищу новую жизнь'. Неудивительно, что в финале они оказываются в одном месте. Как люди, ищущие свет в темноте, в конечном итоге неминуемо подходят к костру. 'Под электрическими облаками' можно назвать фильмом-молитвой о человечестве'. Все эти люди будто хотят спасения, и им не хватает Моисея, который приведет их к освобождению, поэтому они пытаются искать его внутри себя, но делают это скорее инстинктивно, чем осознанно. Но наблюдая за ними, начинаешь видеть в них и вокруг них какую-то иную реальность, проблеск чего-то иного. И в этом – вся ценность их существования, мне кажется, – в проблеске надежды в потерянных лицах. У фильма много схожего с 'Мелодией для шарманки“' Киры Муратовы. В фильме Германа проглядывает тот же лейтмотив – бесприютность людей, показанная через нелепые, где-то трагические, где-то абсурдные, ситуации. Причем у Германа абсурдность передаётся преимущественно через диалоги. Но и здесь, и там, фоновые персонажи меньше всего напоминают настоящих людей, это скорее куклы-марионетки, на фоне которых главные герои кажутся чуть более живыми. После второго просмотра пришло ощущение, что смотреть 'Под электрическими облаками' – это падать вовнутрь себя, как в кроличью нору. Замечательное кино.
Искусственный мир под электрическими облаками
Не знаю почему, но сразу после просмотра вдруг захотелось написать отзыв, на этот непохожий, непростой, необычный и весьма поэтический и вдумчивый фильм. Пересказывать содержание не буду, а только свои впечатления. Картинка и атмосфера вроде создана, а вот наполнения нет. Везде сквозит пустота. Право не знаю - может в этом и есть замысел? Людей настоящих вытесняют, полые и бездушные оболочки, внутри придуманного недостроенного мира, такого же, как незавершенный дом, вокруг которого вращается сюжет. Лента состоит из связанных между собой новел, которые должны объединится в единый облик восприятия мира. Но вот целостности как раз и не уловил, все сыро, сумбурно, недоделано. Насущный быт здесь чередуется с глобальными проблемами. То ли времени не хватило выразить все полностью и досконально, то ли режиссерской свободы мысли. Недоделанный чертог выступает символом крушения надежд - хотели, жили, ждали, строили свое будущее, а получили искусственную одинаковую реальность, где нет места творчеству и развитию. Получается какая-то пост апокалиптическая вселенная, в которой почти окончательно вытесняется духовная составляющая. Фильм о подмене ценностей. О том как реальный и живой мир, заменяется ненастоящим под электрическими облаками. Это говорит о том, что выросла огромная пропасть между старым и новым поколениями. Это кино как предчувствие, ожидание чего - то большего, грандиозного которое вот-вот наступит. Конечно настоящее искусство обязано расставлять и оставлять вопросы, но повинно и подсказывать выходы из положений, хотя бы намеками, которые каждый возможно поймет по своему. Пути или подсказки Алексей Герман мл. нам не дает, наверное потому, что он и сам не знает как быть. За незавершенность и незаконченность 7 из 10 А так очень атмосферно и креативно.
КОММЕНТАРИИ