Зеркала

Странно, фильм о любимой Цветаевой, а сказать практически нечего. Развожу руками… Знаете, как Цветаева откликнулась на смерть любимого поэта Рильке? Она, до крайности взволнованная, сказала Марку Слониму, принесшему ей эту весть: «Я его никогда не видела и теперь никогда не увижу». После просмотра фильма Марины Мигуновой хочется произнести те же слова. Я ее никогда не увижу… «Зеркала» доказали, что Цветаеву в кино показать невозможно, неосуществимо это. В поэтической рефлексии Марины о смерти Райнера очень нравится мысль: «Есть ты – есть стих: сам и есть ты – Стих!» Мнится мне, Цветаева тоже есть стих, подчас вожделевший бумагу более чем жизнь. И говорить о ней можно лишь стихами. И слезами… Визуализация не то что бы все портит (Исакова – прекрасная актриса, и срывы, и непокой, и полеты во сне и наяву – все может дать), просто стихи, как и музыку, практически нельзя сыграть. Копии выходят именно копиями, пусть и щадящими оригинал. Видимо, поэтому все образы фильма «Зеркала» недоживы и недомертвы, словно тени теней. А от Цветаевой должно захватывать дух, потому что дух ее был всегда захвачен. И мир ее – предельность крутых высот и столь же крутых спусков. Причем падая - она взлетала, а взлетая - падала. В ее лексиконе и характере - бездна гипербол и превосходных степеней (пуще, слаще…). Она – воплощенная жажда «еще всее сказать» - голову сломаешь, как это, и все же она так могла, потому что всё сказать – это для нее слишком мало, лишь «всее» – в самый раз. Цветаевские смыслы идут горлом, словно лавина, землетрясенье и обвал вместе взятые. «С целым морем… целой мною!» - автопортрет лихой, как «Нате!» Можно это показать камерой, париком, прилежной стилизацией под эпоху и тонной легковесных аллегорий? Лестница, непослушные часы, зеркало, плаха с топорами, бабочка эта вездесущая, наконец… Стоит ли окрыленность иллюстрировать крыльями? Есть и еще одно обстоятельство, почти непереводимое на язык кино. Цветаева жила… не в жизни. Это не просто романтическая отрешенность от реальности: «Нет ни жизни, нет ни смерти, — третье, //Новое». Вечность… Только она ей «по плечу и росту». Все вокруг - «люди времени (вечного недохвата его)», а она послана в мир жить и умереть для нашего «породнения» с Вечностью. Про Райнера Марина сказала: «Духовидец? Нет. Ты сам был дух. Духовидцами были мы». Вот и ее образ не должен становится осязаемым, как не могут быть осязаемыми дух и поэзия. Мало у каких режиссеров получалось выразить души, отвязав гирьку плотского начала, сбросив «кожаные ризы» (Тарковский, Бергман, Сокуров, Звягинцев); причем сделать это тонко, не пользуясь бронебойным приемом антитезы, когда резко рассогласованы душа и быт, «кляксы безобразных прозаизмов» (Н. Гумилев), мелкие некрасивые подробности жизни. Изобразить цветаевскую «жизнь духа и в духе» у Мигуновой не получилось, то, как она несла крест поэзии - тоже. В «Зеркалах» есть логика, есть факты, есть доказательства, есть версии (кончины, например), но нет чуда, дара высокого и светлого, как небесное знамение. Судьба Цветаевой испещрена знамениями – кровоточащими стигматами избранности. Стигматы эти в фильме смотрятся уродливо, словно сквозь лупу, доводятся до гротескно однозначной ясности, как бледный конь и красное одеяло. В игре Исаевой нет стигматов, лишь слышна дрожь приближающейся истерики (не фатума). К тому же ее Марина Цветаева в фильме неуемно торжественна, высокопарна. Впрочем, громкие слова, словно в неумелой трагедии, то и дело срываются с уст и других героев. Все время педалируется затаенная жестокость Цветаевой, хотя точнее, честнее, мудрее было бы отталкиваться от другого – от «искалеченной нежности» (Б. Пастернак), сердечности и доброты. Когда-то Гумилев иронично заметил, что А. Блок то безумно тоскует о Прекрасной Даме, то безумно хохочет над нею. Вот и с героиней «Зеркал» во время просмотра выходит похожее. Влюбленная в Цветаеву Мигунова, безусловно, не желает этого, потому ее кино - явный пример «нашей, до смертного часа, косолапости в любви», а также доказательство правоты Цветаевой в ее знаменитой «Ошибке»: «Нельзя мечту свою хватать руками, //Нельзя мечту свою держать в руках!» И ловить зеркалом тоже… P.S. «Лучшая победа над временем и тяготеньем - это вычеркнуться из зеркал...» Марина Цветаева. P.P.S. Во всех неподписанных кавычках – слова Марины Цветаевой.

Первый художественный фильм о Цветаевой открывается видами юного, неизведанного, залитого солнцем Крыма, где Марина встречает своего будущего мужа Сергея Эфрона. Дерзкая и порывистая, она берет за руку и ведет за собой его, с огромными и удивленными глазами, мальчика, которого ей суждено опекать всю жизнь. Мальчика, чье сердце, подаренное, как кусочек сердолика, будет многократно разбито этой непостоянной и разрывающейся, горящей женщиной-поэтом. Рождение Ариадны, эмиграция, дружба с Пастернаком, роман с Родзевичем, сотрудничество Эфрона с советской разведкой, возвращение на Родину. Неспящая в покое душа и кружащееся сердце, скованные бытовыми тяготами. Целая жизнь, прожитая вместе и порознь. Супружеские отношения, послужившие рамой для «Зеркал» режиссер Марина Мигунова старалась тщательно вывести, придать уточненную, чувственную огранку. А стоило ли? История получилась вполне кинематографичной и зрительской. Фильм делится на четыре новеллы, каждая из которых отражает периоды жизни Цветаевой: революционная Россия, Чехия, Франция, Советский Союз. Разделены главы кадрами из кинохроник, что одновременно пунктирно проводит диагональ между внутренним миром поэта и миром внешним, чужим, суетным, страшным. Пражская влюбленность кружит с Мариной по мощеным улочкам. Нищета парижских будней разит, как распотрошенная селедка. Семейная жизнь продолжает покрываться трещинами. Боготворившая суровую мать Аля не выдерживает своего полурабского положения, а назревший конфликт не может найти разрешения. Цветаевой необходимо писать, а не стоять у плиты. Ариадне необходимо жить, а не служить поломойкой и нянькой своему брату. Кровь растекается по рукописным строкам, выкипает вода в эмалированной кастрюльке. Мур говорит о том, какая ужасная у них семья, а сбитая набок красная беретка Али скрывается в вагоне поезда. Потом – немытая советская Россия, мутная и, будто бы, ненастоящая. Нарочито бьющаяся о фарфоровую тарелку нить жемчуга, невнятное бормотание Пастернака, который – в Союзе писателей. Кажется, здесь скитающаяся по углам героиня теряет связь с реальностью, и — в абсолютно безвкусной с художественной точки зрения сцене — ей даже чудится пришедший за ней – ее конь. Не обходится и без перегибов, и без недосказанности. Так, промелькнувшая в крымской главе отсылка к «Медее» уходит концами в воду. Безусловно, с изрядной долей условности Цветаеву можно было бы сравнить с античной ревнивицей, если вспомнить, что даже не ревность погубила ее детей, а гордыня. Однако Мигунова не спекулирует на том, какой матерью была Марина Ивановна, и даже трагичная гибель ее младшей дочери Ирины упоминается лишь мимоходом. Режиссер обходит стороной роман поэта с Софией Парнок, оставив лишь упоминание о нем, вложенное в уста Эфрона. Тем большее вызывает удивление, как, избегая желтоватых фактов о привязанной к стулу в чулане дочери, Мигунова вводит в повествование безобразную сцену в духе пошлейших анекдотов из серии «возвращается муж домой…». Или же использует скорее всего приукрашенное самой Цветаевой описание допроса парижскими жандармами – с безумными чтениями переводов Пушкина. Да, Марина Ивановна любила расцвечивать серые будни, но она никогда не была «этой сумасшедшей русской». Так в очередной раз подтверждается зыбкость почвы биографических фильмов (байопиков): слишком многое пытаются вместить постановщики в ограниченный хронометраж, слишком сложно найти грань между необходимой художественной условностью и искажением фактов, слишком велика вероятность, что уникальное режиссерское видение окажется слишком субъективным и слишком узким. У Мигуновой фильм, скорее, получился. Помимо хорошей динамики и драматургии, в нем можно заметить множество тонких нюансов, свидетельствующих о далеко не поверхностном изучении судьбы поэта, а серьезных отступлений в явную выдумку тут, к счастью, мало (если не считать таковыми незначительную перемену времени, мест и событий). Да, все же история рассказана осторожно. И такое обращение с потенциально скандальным материалом внушает доверие к режиссеру, но есть у этой сдержанности и обратная сторона. Известно, что большую часть своей жизни Цветаева проживала на бумаге: в своих стихах, прозе, дневниках и, разумеется, в своих переписках. Каждого из своих собеседников она придумывала, в каждого была влюблена, практически в каждом разочаровывалась, как скоро рассеивался вымышленный образ. Марина жила этими эмоциями, убегала в них от мужа, от детей, от своего спартанского, а потом и вовсе каторжного существования. Отняв у Цветаевой то, что она писала, невозможно передать то, чем она жила. К сожалению, в фильме слишком мало поэзии, слишком мало взгляда изнутри, слишком мало, в конце концов, тех самых людей, в которых Цветаева отражалась, как в зеркалах, которые были ей необходимы, как воздух или… Как писал Сергей Эфрон Волошину: «Марина — человек страстей. Громадная печь, для разогревания которой необходимы дрова, дрова и дрова…». У Мигуновой хватило сил запечатлеть бытовое отражение поэта, но не получилось разжечь в своем двухчасовом фильме огонь цветаевского гения, в котором сгорали ее близкие, ее случайные и неслучайные, в котором сгорела она сама. Посмотрев сие творение, детище, фильм, картину Марины Мигуновой на гране разочарованности и возмущения, нельзя не отметить весьма неплохую, талантливую игру актеров: Виктория Исакова (Марина Цветаева), Роман Полянский (Сергей Эфрон), Виктор Добронравов (Константин Родзевич), Александра Мошкова (Ариадна), Евгений Князев (Леонид Пастернак). Но! Даже столь прекрасный актерский состав, настроение героев, их игра, не заглушает внутренний дискомфорт от содержания фильма. Невольно возникают вопросы: где же та самая великая Цветаева? Что дает этот фильм зрителю, кроме ощущения скомканности и массы вопросов? Какие сделать выводы зрителям, незнающим биографию Марины Цветаевой? Как зрителям, знающим биографию Цветаевой пережить весь тот поток-потоп негодования, чувства неопределенности, даже обманутости? На мой взгляд, фильм о Цветаевой может снять режиссёр, тонко прочувствовавший, понявший все грани её личности, творчества, истории и факты из жизни, который последовательно, медленно будет вводить зрителя в мир, не будем забывать, но, величайшего поэта, поэтессы. Но, могу предположить, что за подобную работу не возьмется никто из тех, кто хоть немного понимает, что за личность - Марина Цветаева - спорная, сложная, скандальная, тонкая, резкая, чувственная... действительно, перечислять можно долго. Прекрасно подобранные, красивые актеры, что, кстати, можно расценивать как некую лесть, потрясающие виды Крыма, настроение, обстановка на протяжении всей картины, эмоции героев, которых, кстати, можно назвать отщипленными, нелепыми, неполными, непонятыми, где режиссер, в силу сценария, не дает ни одному раскрыться полностью. И, все-таки, хотя бы какие-то биографические знания можно извлечь из просмотренного, пусть даже очень спутанно, поверхностно. Стоит ли сравнивать детище Марины Мигуновой о ее тезке, Марине Цветаевой, с подобными биографическими фильмами о Сергее Есенине режиссера Игоря Зайцева, о Владимире Маяковском режиссера Дмитрия Томашпольского, о Александре Сергеевиче Пушкине - Натальи Бондарчук? Думаю, не стоит. Ведь не зря существует высказывание: 'замахнулся - бей', что, увы, нельзя отнести к Марине Мигуновой. 5 из 10

«Зеркала» - это своеобразная экранизация жизни и судьбы известной поэтессы Марины Цветаевой, в которой основное значение было уделено ее личной жизни. Об этом даже написано здесь в кратком содержании: «Зеркала» – это отражения великой Цветаевой в ее возлюбленных – муже и любовниках...». Подобный подход, я считаю, обеднил смысл фильма. Понятно, что без личной жизни невозможно рассказать о судьбе творческого человека, но сводить все только к ней считаю неправильным. Зная подробности трагической судьбы Марины Цветаевой, не ждешь от фильма, что он будет простым в повествовании и легким для восприятия. При этом хотелось увидеть жизнь именно поэтессы, а не просто какой-то женщины, запутавшейся в личных проблемах. Однако творчества, поэзии в фильме оказалось, на мой взгляд, недостаточно. Я понимаю, что это большая сложность – показывать средствами кинематографа творческий процесс так, чтобы это было увлекательно и зрелищно, но все-таки можно было что-то придумать. Потому что по сути поэта Цветаевой в фильме было слишком мало, а была показана некая страдающая, нервная, зацикленная на себе и своих чувствах, эмоциональная, часто безжалостная к близким людям женщина. Марину Цветаеву сыграла Виктория Исакова, сыграла хорошо, насколько это было возможно в данном сценарии. Свойственная Исаковой в ролях некая отрешенность, погруженность в себя очень даже подошли к созданному образу. Сыгранный Романом Полянским муж Цветаевой Сергей Эфрон и сыгранный Виктором Добронравовым ее любовник Константин Родзевич, честно говоря, меня не особо впечатлили. Если в фильме столько внимания было уделено любовному треугольнику, участниками которого были Цветаева, Эфрон и Родзевич, то хотелось бы увидеть больше страстей, любви и вообще чувств, которых испытывали эти мужчины. Живых эмоций, отраженных в их лицах и в глазах, а не в произносимых ими текстах. Также не поняла я выбора на роль Бориса Пастернака актера Евгения Князева. Ну совсем он не Пастернак. Ни в чем. Удивило, что практически два десятилетия жизни Цветаевой в эмиграции были сведены лишь к событиям в этом любовном треугольнике, а как же творчество? Ведь в эмиграции ею было написано много поэм и драматических произведений. И это несмотря на бытовые трудности, тяжелое материальное положение и последующий затем творческий кризис. Но в фильме главным стало не это. Также бросилось в глаза, что часто и много звучащая в фильме французская речь осталась без перевода. Почему бы не пустить закадровый перевод или субтитры, чтобы не пришлось гадать и домысливать смысл сказанного. Или то, что было произнесено, получается, не столь важно? Исторический контекст, вехи жизни Цветаевой в фильме показаны несколькими частями: Россия – Чехия – Франция – СССР, у каждой свое киноотражение, своя цветовая гамма, свое настроение. Больше всего запомнилось светлое и радостное начало: Крым, море, Коктебель и встреча юной Марины с юношей Сергеем Эфроном. Затем на смену этим цветам приходят приглушенно желтые тона периода эмиграции, а они, в свою очередь, сменяются серо-синеватой пеленой безысходности после возвращения в Советский Союз. А потом будут трагические, полные безнадежности и отчаяния сцены в Елабуге. Сильный момент был с белой лошадью, увиденной измученной Мариной над разрушенной церковью… «Не любит! — Не надо мне женских кос! Не любит! — Не надо мне красных бус! Не любит! — Так я на коня вздымусь! Не любит! — Вздымусь — до неба!» Фильм вызвал смешанные чувства. Оценка будет нейтральной, однако к просмотру «Зеркала» я все-таки рекомендую. В первую очередь из-за сыгравшей Марину Цветаеву Виктории Исаковой.

Думаю, фильм был бы намного сильнее, если бы было больше стихов, привязанных к каким-то обстоятельствам, событиям и эпизодам жизни поэтессы. Правы те комментаторы, которые напоминают, что Цветаева в первую очередь — великая поэтесса, а уж потом — мать, жена, любовница, эмигрантка, посудомойка и так далее. Из-за того, что поэтессы в фильме мало, а много — просто взбалмошной женщины, фильм получился ни то, ни сё. Вроде бы биографически — всё правдиво, но без поэзии это сухо, сколько бы главная актриса ни изгалялась с мимикой и телодвижениями. Но ругать фильм тоже не хочется. Учитывая, что, как я по опыту зрителя усвоил, байопики — дело сомнительное и неблагодарное, и байопиков на «5 баллов» быть не может априори (хотя бы потому, что зритель понимает — перед ним НЕ ТОТ человек, как бы актёр, сценарист и режиссёр ни старались), то байопик «на троечку» (по тутошной мерялке) — это отличный байопик. Учитывая вышеозначенную загогулину, считаю, что фильм хорош. Не великолепен, но хорош. Видно, что создатели и актёры старались изрядно. Картинка, в плане соответствия времени, хороша (включая одеяния). Рвуче-рваный характер Цветаевой (что, видимо, правдиво, насколько можно судить и по стихам, и по биографиям) показан раздольно. Вопрос, конечно, была ли она уж НАСТОЛЬКО бешеная и жёсткая, как показано. Наверное, была. Но реализовалось ли это её бешенство, жёсткость и прочая психопатия настолько часто и повседневно, как показано? — опять же вопрос. Глубоко копаться в биографии Цветаевой пока нет желания. Соответственно, что остаётся? Верить фильму?.. — Тоже почему-то не хочется. Тупик. Здесь есть так себе, но выход. Закрыть глаза на то, что фильм про Цветаеву. Представить, что это не великая поэтесса, а просто поэтесса, вышедшая замуж вот так, эмигрировавшая вот так, изменявшая мужу вот так, воспитывавшая детей вот так. Тогда что мы имеем?.. Ну так себе героиня. Сочувствовать ей почему-то совершенно не хочется, понимать её мотивы — тоже. Её «плохости» очевидно перевешивают её «хорошести». Выходит — кисло. Для тех, навроде меня, кто привык смотреть кино не просто для развлечения, но чтобы суметь извлечь урок и увидеть мораль — что ж?.. Пожалуй, в этом ракурсе фильм неплохо повествует о том, как могут быть пагубны для человека и его близких такие вещи, как раннее вступление в брак то ли в порыве чувств, то ли на волне маниакальной фазы биполярного расстройства; упрямство, своеволие и излишняя жёсткость в воспитании детей; адюльтеры и отсутствие здравой прагматичности и жизненной хватки. Не стоит также, пожалуй, мараться о грязь политики, и тысячу раз взвесить, а стоит ли становиться эмигрантом, и если уж ты им стал, стоит ли возвращаться? Но это так, праздное отвлечение. Фильм же всё-таки о гениальной Цветаевой. Что ж, и тут — та постылая мораль, что гением быть тяжело. Никто его при жизни толком не ценит и не понимает. Это грустно. И этот момент в фильме показан неплохо в нескольких не самых незначительных сценах. Таким образом, фильм всё-таки неплох. Поскольку целостен. Имеет определённую мораль и сделан достаточно качественно. Ну а уж те, кто Цветаеву боготворят и усматривают в этом кино оскорбление для своих чувств, понятно, скажут своё слово. Я же более склонен к прозе, чем к поэзии, и Цветаеву до небес превозносить не хочу, поэтому фильмом, в целом, доволен, так как википедийной, по крайней мере, биографии он вполне соответствует. Но стихов в фильме мало. Очень мало. И это — ошибка (недоработка?) создателей. Под занавес ещё одна мысль. Всё-таки беда байопиков ещё и в том, что они могут выставить спрятанных тараканов гения наружу (возможно, вопреки воле гения) при этом добротно не замазав их так, чтобы они не так уж лезли в глаза. Это проблема.