Дорогая, я обменял ребёнка
Признаться, я ищу в последние годы то мудрое кино, где можно найти ответы на волнующие меня вопросы. Японец Хирокадзу Корээда проявил себя, в моём понимании, главным мудрецом уходящего года. Взяв из ряда вон выходящую историю, он снял очень тонкое кино, где всё вроде бы на поверхности и в то же время на такой глубине, до которой надо добираться, проделывая нешуточную работу. С собственной душой. Бизнесмен Риота, намертво зацепленный за социальный статус и место в престижной компании, не хочет мириться с мягкостью своего маленького сына и пытается вырастить из него настоящего перфекциониста и трудоголика, каким является сам. И тут мирозданье предоставляет ему уникальный шанс поменять несовершенного ребёнка на ….собственного. Оказывается, шесть лет назад, в роддоме, где рожала жена, им подменили наследника. Теперь благодаря анализу крови настоящий сын установлен. Риота с супругой оказываются в крайне непростой ситуации… За экстраординарным случаем обмена детей в японском родильном доме скрывается нешуточная экзистенциальная драма, которая может взорвать сознание зрителя. Ибо она показывает ту бесконечную пустоту, в которой прячется современный мужчина средних лет, обнаруживший вдруг обманчивый смысл своего существования и отвернувшийся от вещей куда более важных. Корээда даёт нам шанс проделать вместе с главным героем трудный путь к соприкосновению с собственной душой, которую долгое время держало в чёрном теле эго здравого смысла, подкармливаемое жесткими социальными установками на успех и статусное соответствие. Фильм до последнего кадра держит в напряжении, пугая зрителя перспективой получить конкретные ответы на животрепещущие вопросы. Кто важнее – воспитанный тобою ребёнок или кровный наследник? Что лучше - эмоциональный холод преуспевающего бизнесмена или душевное тепло того, кто считает каждую копейку. Останутся ли неродные сыновья отвергнутыми детьми – жертвами статусного/биологического предпочтения приёмных родителей, будто бы отрекающихся от своей любви?.. Картина, которая априори предполагает вроде бы исключительно однозначный выбор при развязке, тем не менее, ухитряется проникнуть в более глубокие пласты взаимоотношений и, разрешая вроде бы главный конфликт, оставляет меж тем послевкусие философской неоднозначности. Частные образы обретают значение архетипов: фильм невольно иллюстрирует ту ситуацию, в результате которой отношениям между отцом и сыном был нанесен самый большой ущерб. Ибо отражает последствия индустриальной революции, давшей отсчёт затянувшемуся периоду отчуждения отцов от детей. Папа-трудоголик, возвращающийся домой уставшим и опустошённым, уже не является для своего наследника образцом для подражания. И не реализует главное и пока ещё бессознательное желание сына: услышать от отца то, что тот его любит и принимает таким, каков он есть. Корээда, как стойкий оловянный солдатик, не пускает на экран сантименты, вернее категорически отказывается их эксплуатировать. Сдержанные фортепьянные вкрапления, чем-то напоминающие музыку Олега Каравайчука в его лучшие годы, не спекулируют на чувствах, а предают происходящему значение вечных ценностей. Родительский выбор: обменивать детей обратно или не обменивать, сфокусированный во взглядах невольных жертв этой «акции справедливости», и сам по себе так сильно может взбудоражить эмоции, что хочется не то что отваживать зрителя, а, наоборот, наставить на том, чтобы это кино было непременно посмотрено. Ведь ответ на вопрос: что важнее - кровное родство с собственным отлученным ребёнком или шестилетняя «привязанность» к «чужому» дитя, давно уже ставшему своим, - каждый зритель, так или иначе, будет искать в своём сердце. И в конце понимаешь, что это тот самый случай, когда совершенно невозможно сделать категорический выбор. В итоге сентиментальная мелодрама оборачивается высокой трагедией. Тот факт, что фильм ставит важные духовные вопросы, был справедливо отмечен на каннском фестивале не только призом от основного жюри, но и от экуменического. Это кино имело небывалый успех в Японии, где собрало в кинотеатрах больше двух с половиной миллионов зрителей, и, выйдя даже в Португалии и Румынии, тем не менее, было - по традиции - проигнорировано вконец опопсовевшим российским прокатом, который продолжает сторониться глубоких чувств точно так же, как чёрт ладана.
Я тебя породил, я тебя и люблю?
Родительскую любовь принято считать абсолютной и безусловной. Но чем, на самом деле, продиктовано это чувство? Эгоистичным отождествлением с самим собой («моя плоть и кровь»), оправданием существования («Я тебе всю жизнь отдала!») или привычкой (что свыше нам дана, замена счастию она)? Двум обычным японским семьям предстоит задуматься о том, что всегда принималось на веру: мерное течение быта вдруг прервёт известие о том, что детей подменили в больнице. Хрестоматийный сюжет для вечернего ток-шоу (со всеми вытекающими аллюзиями на «Зиту и Гиту» или на поделки сестёр Олсен в допубертатный период) в интерпретации Хирокадзу Корээда представляет собой молчаливо-созерцательную историю, где повествовательный рисунок складывается не из событий, а из вопросов к самому себе и зрителю. Причём, основное внимание уделено не судьбе мальчишек, которые, как принц и нищий, меняются домами, а поведению взрослых. Чаще всего камера останавливается на молодом архитекторе Риоте Нономия: вот он удивляется, что сын лишён его амбиций и упорства; вот ищет в «другом» сыне себя; вот пытается усидеть на двух стульях и прийти к какому-то решению. Формально Риоту сложно назвать главным героем: режиссёр использует отстранённый стиль повествования, по минимуму вмешиваясь в ход событий и по минимуму влезая в души к своим персонажам. Но именно образ сомневающегося отца обнажает проблематику фильма и служит катализатором развития мыслей. «Чем больше он будет расти, тем больше будет походить на тебя. Кровь не обманешь». В фильме мало произносится настолько категоричных фраз, но с избытком предоставляются детали поведения. Камера неотступно следует за героями, фиксируя, как одинаково грызутся трубочки для напитков, наклоняются головы на фотографиях, держатся палочки для еды… Как по-разному носится одежда, развеваются волосы, откликаются клавиши пианино… Что в этих детях – плод воспитания, а что – гены? Сможет ли чужой стать родным, или неслучайно он всегда казался апельсинкой от осинки? Есть ли у отца право отказаться от кровного сына?.. Противопоставление двух семей позволяет режиссёру надстроить и другой ряд вопросов. Одни живут «словно в отеле», одеваются в классические серо-чёрные костюмы и водят сына в музыкальную школу. Другие держат магазинчик хозтоваров, моются в общей ванной и носят яркие, дешёвые футболки. Напрямую не осуждая ни тот, ни другой образ жизни, Корээда пытается в складках будней отыскать родительскую любовь – настоящую и призрачную. Бессердечен ли Риота, когда предлагает материально обеспечить двух мальчиков, или просто практичен? Искренен ли Юдаи, когда дурачится вместе с детьми, или просто инфантилен? Оба отца вызывают неоднозначные эмоции и любят своих сыновей по-разному, в то время как матери – несмотря на такое же внешнее противопоставление – любят одинаково. Отеческие чувства оказываются куда сложнее природой обусловленного материнского инстинкта… И Риоте, беззаботно существовавшему в коконе общепринятых представлений о семье, предстоит долгий путь к осознанию себя. Жизнь, как поезд, идёт своим чередом, не делая драматичных остановок на «важное» и «главное». В картине нет философских диалогов, нет семейных споров, нет экспрессивной мимики. Всё, что в западных фильмах подаётся громко и чётко, здесь сливается с мерным гулом бытовых разговоров и непрерывной лентой ежедневных забот. Лица актёров закрыты, движения ровны, интонации вежливы. Где Полански устроил бы психологическую резню, а Клинт Иствуд – кровавую перестрелку, Корээда по максимуму самоустраняется и лишь иногда позволяет себе макро-съёмку деталей. В основном же, зрителю самостоятельно предоставляется сводить концы с концами: подмечать, как пересекаются разговоры о воздушных змеях, как ненавязчиво меняется цветовая гамма, как украдкой падают слёзы… Каплей росы в финале проступает отеческая любовь, с повинной найденная в сердце. Спасение, даруемое зрителю в конце долгого путешествия по непривычно плотным кадрам, на первый взгляд кажущимся обыденными. Простая истина после всех вопросов: семья – это быть рядом.
Канны рекомендуют
Фильм высокого качества и достаточно необычен. Хотя бы тем, что подавляющее большинство драм основано на чьей-нибудь смерти или болезни. Этим легче разжалобить и выбить из зрителя слезу. Не сочтите за спойлер, но в этом фильме весь драматизм основан совсем на другом. Главный вопрос, который ставит режиссер - это вопрос о том, кто является настоящими родителями: те, кто воспитал ребенка, или те, кто являются его биологическими родителями. Еще один серьезный вопрос, который поднимается в фильме - это необходимость найти баланс между работой и возможностью уделять внимание детям. Выбор родителей необычайно труден. Детям тоже не легко. Весь фильм зрителю предстоит размышлять над тем, что же лучше будет в данной ситуации. Видимо, каждая ситуация по-своему уникальна, поэтому даже после просмотра многие вопросы остаются висеть в воздухе. Очень хорошее кино. Наверное, оно больше понравится родителям, но тем, у кого еще детей нет, тоже будет интересно. К тому работы режиссера Хирокадзу Корээда заслуживают просмотра! Если вам понравится этот фильм, обратите еще внимание на его картины 'Пешком-пешком' и 'Никто не узнает'.
Хирокадзу Корээда - мир детей
Глубоко, вдохновенно, точно и определенно по-лидерски Хирокадзу Корээда делает понятное кино, которое совершенно неспроста 'выжигает' ветвь в Каннах. Он не стремится к постмодернистским виражам, а самое важное - совсем не отталкивается в признанных в мире авторитетов 'семейного' кино. Бергман и Дарденны тут ни разу не цитируются. Корээда стремится к подчеркнутой простоте. Примитивная мелодия, последовательный вдумчивый рассказ, отсутствие флэшбеков и рванного монтажа создает все предпосылки для того, чтобы зритель сконцентрировался на сюжете. А ведь сюжет также совсем нельзя отнести к изысканным блюдам. Тема подмены детей в роддоме совсем не нова. Ну а рассказываемая история про то, как в двух разных по социальному уровню семьях обнаружили подмену когда детям было шесть лет - явно не потрясает воображение. Вполне возможный в нашей современности неприятный эпизод. Однако, режиссер благодаря такой возможности исследует природу отношения к детям в двух семьях, внешне кстати вполне благополучных. Приятно, что тут не будет героев и злодеев - будет простая история про отношение к детям. В каждой из семей дети получат вполне достойный уход и заботу. Но Корээда идет дальше показывая корни родительской любви. Тем и ценен фильм. 10 из 10
Не потерять цветок
Через два года после постановки замечательного фильма «Чудо», режиссёр Хирокадзу Корээда, снова обращается к теме детей. Но, если «Чудо» всё-таки больше был рассчитан скорее на детскую аудиторию или на семейный просмотр, то «Сын в отца» больше будет интересен взрослым. (Хотя в фильме нет ничего такого, чтобы не следовало бы смотреть детям). Шестилетний мальчик Кайта живёт в очень обеспеченной семье. Его отец успешно работает в крупной архитектурной компании, и он воспитывает в сыне, что надо во всём быть первым, будь то занятия в школе или занятия музыкой. Но, как-то из больницы, где родился Кайта, сообщили, что какому то стечению обстоятельств оказывается, что младенцев в роддоме перепутали и они воспитывают не родного мальчика, а их сын находится в другой семье. Их родной сын воспитывается хотя и в более аскетичных условиях, но зато ему перепадает намного больше отцовского внимания, чем Кейта. Конечно, у него в доме нет такой огромной ванной и нет столько игрушек как у Кейта, но зато его «отец» всегда может починить любую игрушку, и может сколько угодно дурачиться с ним. И перед этими семьями, связанными подменой их детей встаёт нелёгкий вопрос – что же им делать дальше? Ведь нельзя же просто обменяться детьми, как какими-то вещами. Ведь даже цикадам, чтобы привыкнуть к новому месту обитания, нужны годы, а тут – дети! Но, ведь и если оставить всё как есть, со временем каждый ребёнок всё больше будет похож на своих родных родителей. Фильм не зря получил «Золотую пальмовую ветвь», но больше порадовало, что Азиатская киноакадемия, кроме того, что наградила Хирокадзу Корээда за режиссёру и Масахара Фукуяма за лучшую мужскую роль, но и исполнителя роли мальчика Кейта, за лучший дебют. 8 из 10
Свой среди чужих, чужой среди своих.
Сюжет японского фильма о путанице в роддоме только на первый взгляд имеет первую свежесть. На самом деле, таких фильмов уже было несколько: 'Близнецы-драконы', 'Зита и Гита', не говоря уж об 'Огне, воде и медных трубах'. Но ни премий, ни номинаций эти фильмы не получили. А жаль. Все эти комедии гораздо больше достойны зрительских симпатий, но, видимо, в Каннах было не до смеху. Итак, новорожденные 'принц и нищий' поменялись местами, прямо как в фильме 'Trading places', где Эдди Мерфи, и Джеми Ли Кертис, и еще этот... как бишь его... актер из 'Охотников за привидениями'. Дети до шести лет росли не в кровных, а в случайных семьях, как родные. С полным комплектом любящих родителей. Мы с женой, родители троих детей, сидим и вполголоса недоумеваем: как же это и матери, и дети не заметили неладное? Пускай европейцам трудно различить лица жителей Дальнего Востока, но у самих японцев ведь нет такой проблемы? Ну ладно, не заметили... И вот, через шесть лет подмена вскрывается. Мы вправе ожидать дальше шекспировских страстей, особенно те зрители, у которых есть дети. Но не тут-то было. Две японских семьи из разных социальных категорий, попавшие в экстремальную и нестандартную ситуацию, действуют достойно, рационально и хладнокровно. Все герои фильма ведут себя по-японски невозмутимо. За два часа на экране никто даже не повысил голос, одна из матерей, героинь фильма, правда, заплакала на заднем плане, но этого зрители даже не услышали. Бедолаги-мальчишки вообще не проявили никаких эмоций за весь фильм. Честное слово! Диалоги тоже только 'по делу', и ничего личного. Один из папаш, впрочем, нанес другому вялую оплеуху буквально тремя пальцами, но это все. Для европейского взгляда эмоциональная температура героев граничит с абсолютным равнодушием. Возможно, режиссер и сценарист хотели продемонстрировать нам образец правильного поведения в такой без преувеличения, драматической ситуации? Или, может быть, в японской традиции не принято фонтанировать, когда речь идет о самом важном в жизни? В любом случае, нам, зрителям, придется додумывать ту бурлящую бездну чувств, которая скрывается под полным штилем на глади лиц. Мне кажется, что причина такой серости лежит на поверхности, а именно: авторы поработали 'на отвяжись'. То ли времени не хватило, то ли денег, то ли и того и другого, но фильм меня абсолютно не тронул, хотя должен был. Я ведь многодетный отец, самая что ни на есть целевая группа! Жаль, что такая завязка не зацепила Иньяриту или фон Триера, да хоть бы даже и Михалкова! Могла бы получиться захватывающая, до самой аорты пробирающая история о любви к своему, и в то же время не своему ребенку, о неотвратимости и невыносимости выбора. А получилось какое-то пособие по аварийной посадке: лайнер падает, а лица пассажиров на картинках безмятежные, как у священных коров.
Бракованный сын
Папе всегда не очень нравился его сын. Мальчик вяловат, в нем нет жажды быть первым, он не блещет умом и талантами. Бракованный мальчик. Какое счастье, что это оказался не родной мальчик! Папа, разочарованный в первом ребенке, получает другого. Этот-то, конечно, окажется хорошей моделью. В нем же течет папина кровь! Ситуация, конечно, интересная. Две семьи растили неродных сыновей, узнали об этом и давай меняться. Японцы со своей внешней неэмоциональностью, закрытостью - для нас загадка. Что у них на уме - не поймешь. Вроде как они все переживают, но поменяться - поменялись. Я думаю, Корээда ставит здесь очень даже любопытный вопрос. А любят ли люди своих детей по-настоящему? Способны ли они принимать и ценить их просто так, ни за что. Ведь в этом и есть суть родительской любви. Несколько удивляет покорность троих взрослых воле одного из отцов. Он так недоволен 'старым' сыном, его так греет надежда заполучить нового, хорошего ребенка, что остальные взрослые, хоть и не во всем согласны с ним, все-таки поступают, как он требует. Например, жена этого недовольного папы, продолжает общаться с ребенком, которого растила, как сына, почему-то втихаря, скрываясь от мужа. А значит, и она не слишком-то его любила. Ведь если бы она была действительно привязана к нему, разве позволила бы она так жестоко разлучить себя с ним? Она почему-то терпит каприз своего мужа и не перечит ему. Она даже не пытается убедить его в том, что нельзя вот так просто взять и вычеркнуть из жизни своего ребенка. Вторая семья вроде как более симпатичная, но и она идет на эту сделку. Возникает вопрос. Почему никто не спросил мальчиков, чего хотят они? Они ведь уже не маленькие. Это личности, с которыми следовало бы считаться. А если бы выяснилось, что произошла ошибка, и мальчики все-таки росли с родными родителями? Что тогда? Поменялись бы обратно? Второй мальчик оказался не намного лучше первого, и вот снова разочарованный папа все чаще возвращается в мыслях к тому, подаренному ребенку. А если бы новый сын во всем его устраивал? Если бы воплотил его мечту об идеальном сыне? Тогда папа так никогда и не раскаялся бы? Никогда не почувствовал бы любви к первому сыну? Оба мальчика, кстати, никогда не переставали любить своих прежних родителей, что делает им честь, учитывая, что родители их предали. Я думаю, это картина об инфантильности и детскости взрослых, которые считают, что знают все, а на самом деле не умеют любить и нести ответственность. 6 из 10
Существует ли голос крови?
Преуспевающий архитектор Риота Нономия, работающий днями и ночами в крупной компании, неожиданно узнает, что его шестилетний сын Кейта в действительности не его сын. В роддоме его ребенка подменили другим. Настоящим отцом Кейты является хозяин небольшой лавчонки хозтоваров, у которого есть еще двое детей. А настоящий сын Риоты по имени Рюсэй живет как раз у этого лавочника. Родители обоих встречаются и договариваются на время обмениваться детьми, чтобы со временем обменяться ими насовсем. Однако все идет не так гладко. Рюсэй хочет жить с неродным отцом и даже сбегает к нему. Несмотря на многочисленные попытки сблизиться с родным сыном, Риота фактически терпит неудачу. Его сын Рюсэй выбирает не материальный достаток родного отца, а веселого и общительного хозяина лавки. В итоге фильм кончается на неопределенной ноте. Казалось бы, чисто семейная история у Корееды перерастает проблематику отдельно взятой личности и касается проблем уже всего японского общества. В двух семьях – архитектора и владельца лавки – отражены образы жизни в современной Японии. Первый – рациональный прагматик и трудоголик, способный обеспечить семью и бессознательно считающий, что это главная задача мужчины. Считая так, он даже предлагает хозяину лавки забрать к себе двух детей - и Кейту, и Рюсэя - только потому, что он может их обеспечить. Второй – человек, мало заботящийся о деньгах, зато способный много времени посвятить детям. Он все умеет делать руками, может починить любую игрушку, а также любит купаться вместе с детьми в одной ванне, что символично характеризует единство, царящее в его семье. Режиссер немного жалеет Риоту, посчитавшего, что главное – это родная кровь, а не воспитание и время, проведенное вместе. По сути дела, Риота был наказан за такой способ мыслей, ведь его родной сын оказался фактически бесталанным в отличие от Кейты. И симпатии режиссера однозначно на стороне владельца лавки, который не располагает большими деньгами, зато может подарить своим домочадцам спокойствие и любовь. Корееда снял лиричное кино о непростом вопросе: существует ли голос крови? В фильме звучат сразу два возможных ответа на этот вопрос, что, впрочем, лишь дополнительно указывает на парадоксальность самой этой ситуации. Что важнее: жизнь в обеспеченной семье, где можно получить хорошее образование и выбиться в люди, или жизнь в тихом семейном счастье, но без особенных перспектив? И здесь Корееда отвечает двойственно, ибо право на счастье должно быть при обоих способах жизни. Но все же личные симпатии его, пожалуй, на стороне нематериального богатства, поскольку именно в доме хозяина лавки кончается фильм. 8 из 10
Важно ли кровное родство?
Не так давно (В 2018-м) Хирокадзу Корээда впечатлил Канны 'Магазинными воришками', а не более, чем год спустя, открыл Венецианский фестиваль своей первой европейской картиной 'Правда' (2019). На днях в рамках зрительского фестиваля Москино показали более ранний фильм режиссёра 'Сын в отца' (2013). Этот фильм показался мне более трогательным, чем последующие проекты режиссёра - хотя 'Надувная кукла' (2009), например, ещё более чувственная. Эта лента совершенно иная по своей атмосфере, да и её посыл не подходит для масштабных фестивалей. А тема семьи, которую Корээда то так, то эдак раскрывает в своих фильмах последних лет - очевидно, способна охватить гораздо большую публику, нежели камерная история одной нестандартной пары. 'Сын в отца' (в некоторых переводах 'Каков отец, таков и сын') - история благополучной семьи Нономита. Отец Риота - молодой успешный бизнесмен - хочет вырастить из 6-летнего сына Кеиты такого уже успешного и деятельного человека. Мать Мидори отвечает за баланс: она спокойная, добрая, воспитывает сына дома и не планирует строить карьеру. Кажется, Риота слишком переусердствует - или же избирает для сына совсем не подходящий ему путь: куча занятий, фортепиано, игра на котором так себе удаётся... Сын устаёт и, очевидно, не выказывает необходимого рвения заниматься всем и сразу - да так, чтобы становиться лучшим. Не те амбиции. Отец расстраивается, но молчит. До тех пор, пока не оказывается, что 6 лет назад в роддоме перепутали бирки, и Кеита - вообще не родной. Надо найти виновных и, конечно, на судебном заседании обязательно выяснится, как же так получилось. Ну а пока двум максимально разным семьям нужно решить, 'меняться' ли сыновьями и как жить дальше, даже если всё останется без изменений. Семейство Саики обладает иным достатком, отец Юдай далеко не так строг, как Риота, мать Юкари более открыта, чем Мидори, а детей и вовсе трое. Все живут в согласии, в тесноте - и не в обиде. Старшему сыну Рюсэю как раз 6. Он очень активный, самостоятельный и любознательный, к тому же, он заботится о младших брате и сестре. Риота наблюдает за мальчиком и задаётся вопросом: как же никто не заметил, что это совсем не тот ребёнок? Дилемма встаёт и перед Мидори: она винит себя, что не распознала в мальчике чужого сына. А бывают ли 'чужие'? 6 лет обе семьи воспитывали, как им казалось, родных сыновей, вкладывая любовь и заботу, не размышляя о кровном родстве. А тут вдруг оно стало таким важным. Юдай и Юкари - напротив, особо не переживают: они готовы присматривать за двумя мальчишками сразу, хотя и корыстные мотивы им не чужды. Однако когда Риота, силясь принять хоть какое-то адекватное решение (а в таких ситуациях вообще не существует 'правильных' решений), предлагает забрать обоих мальчишек и решить финансовые сложности семьи Саики, они оскорбляются. Так что решения в итоге не приходит. Каждая семья знакомится с 'родным' ребёнком, отпуская 'неродного' воспитанника знакомится с его родителями. Каждый решает, что отвечать ребёнку на его бесконечные вопросы, сам. Никто не договаривается о какой-то общей правде, о более частом взаимодействии, о тонкостях воспитания. Да и вообще Корээда очень часто в фокус берёт вещи, казалось бы, совершенно неважные, бытовые - сплошь мелочи, которые не позволяют понять что-то о той или иной семье. Просто жизнь - и всё. Хотя когда мелочей набирается на целую мозаику, проще оглядеть картину - и понять, что суть истории не в том, каковы Нономита или Саики, не о том, в чём их основные различия и есть ли у них сходства. А о том, что семья - снова - это не сознательный выбор человека. Семья - это даже не кровные узы. Риота рассказывал историю из детства о том, каким был его отец. Он же уже взрослым навещает стареющего родителя. И оба раза вся суть в том, что мы стараемся не превратиться в своих родителей, но всё равно похожи на них. Однако это заложено не генами, а реальным примером, который мы наблюдали всё детство. Тема чужих и своих детей также всплывает, когда ведётся судебное разбирательство с тем самым роддомом, из-за которого всё теперь наперекосяк. Мы слышим историю о том, как дети не принимают мачеху и как женщина из-за этого страдает, выплёскивая гнев и разочарование на окружающих. Однако впоследствии происходит сближение, члены семьи достигают взаимопонимания - и становится неважно, был ли кто-то кому-то когда-то неродным. Однако этот пример поначалу главные герои не воспринимают. Они (Риото - по большей части) примеряются к обновлённой ситуации, будто решая, 'подойдёт' ли ребёнок, смогут ли они с ним найти общий язык. Никто не спрашивает у детей, хотят ли они остаться в доме, где выросли - с людьми, которых они привыкли называть мамой и папой. Более того, поглощённый амбициями Риото будто бы уже сам забыл, как важно хотеть чего-то - и делать то, что хочешь. Он в погоне - и хочет подключить к ней сына как можно скорее, с самых что ни есть младейших ногтей. Неважно, кто именно для Риото родной сын - он готов растить в условиях гонки любого из мальчишек. При этом каждому из них: что Кеите, что Рюсэю, - комфортнее с весёлым и порой совершенно легкомысленным Юдаем. Ведь он не накладывает ни ответственность, ни обязательства, ни Большие надежды на 6-летнего мальчишку. Он позволяет ему быть именно ребёнком. Пожалуй, этот фильм с семейной тематикой для меня стал более показательным, нежели 'Магазинные воришки', где тема 'семью не выбирают' тоже на первом плане. Вероятно, именно потому, что в данном случае выбор, сделанный когда-то кем-то за главных героев, оказался совсем не плохим. Осталось только это понять - и быть благодарным.
Драма о чужом ребенке, которого любят больше родного
'Сын в отца' 2013 г. - фильм одного из самых значимых японских фильммейкеров современности Хирокадзу Корээда. Он снял прогремевшие во всем мире 'Магазинные воришки' 2018 г., 'Никто не узнает' 2004 г. и др. Не меньший успех имела драма 'Сын в отца', завоевавшая сразу две премии на Каннском кинофестивале. 'Сын в отца' - это история одной обычной семьи. Муж, жена и ребенок. Женщина занимается ребенком и домом. Муж успешный архитектор и постоянно занят на работе. А шестилетний мальчик усердно занимается на пианино, ведь его отец очень хочет, чтобы сын был целеустремленным и успешным. Однажды героев ленты вызывают в больницу и сообщают, что они воспитывают вовсе не своего ребенка. Произошла подмена и все эти годы они любили и воспитывали совершенно чужого ребенка. А их сын растет в другой семье. Этот сюжетный поворот в стиле сопливых мелодраматичных сериалов или индийских фильмов не предвещает ничего хорошего от просмотра фильма 'Сын в отца'. Но Хирокадзу Корээда не стал бы прославленным на весь мир режиссером, если бы не умел заглядывать вглубь человеческой сущности. 'Сын в отца' заставляет зрителей ощутить боль, страх, разочарование и самокритику родителей, столкнувшихся с необходимостью полностью переоценить свое отношение к собственному ребенку. История оборачивается анализом не столько вопроса родственных и кровных связей, сколько переоценкой понимания что такое быть родителем. Еще в начале фильма главный герой говорит, что его ребенок чересчур добрый и в нем нет духа соперничества. Он говорит - это у него от матери. Узнав о том, что сын вообще не является ему родным, а настоящий отец вовсе не карьерист и с удовольствием проводит время со своими детьми, вместо того, чтобы работать, произносит 'Теперь мне понятно'... Мой ребенок будет лузером? У моего ребенка нет талантов и силы воли? Мой ребенок никогда ни в чем не преуспеет? Что одолеет верх - воспитание или гены? Это страшные вопросы и они пугают любого родителя. Даже когда герой фильма узнает ближе своего родного ребенка, эти страхи остаются с ним. Что ему делать с новым неизвестным ребенком, не проявляющим никаких талантов? Как ему отказаться от ребенка, в которого он вложил душу и все свои чаяния? 'Сын в отца' - очень теплый, добрый фильм. Он о ценности межличностных отношений, о любви и принятии близких такими какие они есть. У фильма высокие рейтинги - 7,8 в IMDB и 7,4 в Кинопоиске. И он однозначно достоин просмотра.
КОММЕНТАРИИ