Готика

Эта история об иррациональном страхе, который присутствует в каждой человеческой душе и отражает ее тайные влечения и желания, но порой жестоко подавляется сознанием. Когда-то люди жили вместе с призраками и демонами, но со временем научились убегать от своих кошмаров в иллюзорный мир обыденной реальности. Мы сами выдумали этот «реальный мир», а потом изобрели науку, чтобы его объяснить. Но рано или поздно каждому придется посмотреть правде в лицо и согласиться с лордом Байроном: «Воображение сильнее реальности». Воображение открывает нам нечто более подлинное и важное о самих себе, чем сто учебников по психологии и физиологии. Почти двести лет назад поздним вечером в роскошной вилле на берегу Женевского озера лорд Байрон принимал своих друзей – доктора Полидори, Перси Биши Шелли, Мэри Годвин и Клэр Клермонт. Проливной дождь надолго запер компанию в доме. Заунывный ветер громко стучал ставнями, а молния сожгла дерево за окном, возвращая воображение к жизни, ведь поэту нужна только искра. По совету лорда Байрона каждый прочитал старинное заклятье и вызвал к жизни свой самый потаенный кошмар, а потом попытался описать увиденное. Это кажется безумной богемной игрой, придуманной под влиянием опиума и алкоголя. Но эта игра породила призраков, которые воспринимали происходящее всерьез. А может быть они всегда были рядом, но на них до поры до времени просто боялись взглянуть. Нашему сознанию о той таинственной ночи напоминают два классических произведения, надолго определивших пути развития мировой литературы ужаса. Молодая супруга Шелли не могла забыть своего умершего при родах младенца, ей казалось, что она готова на все, чтобы его вернуть, и в то же время она боялась этой своей решимости не останавливаться даже перед незыблемой для человека границей жизни и смерти. Так на свет появился Франкенштейн, «воплотивший в себе всю боль и всю печаль человечества». Говорят, он до сих пор скитается где-то в тающих арктических льдах и проклинает своего создателя, бросившего вызов Богу. Любовь и ненависть, страх и зависть, доверие и ревность, тяга ко всему противоестественному и отвергаемому обществом, сами запретные и противоречивые отношения лорда Байрона и доктора Полидори привели к появлению первой литературной истории о вампире – страшном лорде Ротвене, обладавшем сверхестественной и губительной силой. Очень скоро у него появится немало сообщников, самым знаменитым из которых будет граф Дракула, обитающий в Трансильвании. А некто Стивен Кинг любезно подарит этим тварям целый город - Salem’s Lot. Но эта ночь открыла одаренным друзьям и нечто более важное, от чего они, возможно, только прятались в своих литературных исканиях. От собственных страхов невозможно убежать, от них можно только скрываться до поры до времени под покрывалом Майи, но одним только бегством не выиграна ни одна военная компания. И каждый из нас, кто слишком долго трусил и упорно отрицал очевидную естественность сверхъестественного, однажды уйдет в страну своих отвергнутых кошмаров навсегда.

Сразу оговорюсь, я в этом фильме не искал ни откровений о жизни Байрона, ни Глобального Смысла. Посмотреть я его решил исключительно из-за Сэндса, потому как он забавен. Обзоры на фильм пробежал глазами по диаганали, и это очень хорошо, как говорится, меньше знаешь - спишь крепче. Хотелось порадовать себя стареньким ужастиком с самим Чернокнижникам в одной из главных ролей. Получил, признаться, я куда больше. Как только до меня начали доходить масштабы трагедии, я сразу для себя решил, что действо происходит в некой параллельной вселенной. Хоть я и не большой специалист по Байрону, на всякий случай решил поберечь мозг. Первым приятным удивлением было то, что автор хоть и пытался вяло попугать, сразу провел черту - все это бред, господа, бред воспаленных мозгов. Герои, как минимум, восхитительны. Самая жуткая жуть рождается в их головах и там и остается. Атмосфера, актерская работа, ост ненавязчиво затаскивают зрителя в наркотический бред. Тонкая грань между средненьким ужастиком и бесподобной мистерией периодически заставляет напрягаться, а позже - облегченно вздыхать. Пациент живее всех живых. Это - полная иронии и самоиронии история о страхах, несовершенстве и, в то же время, удивительном феномене человеческого разума, рассказанная с печальной и усталой улыбкой на губах человеком, присытившимся жизнью, но так и не нашедшего в ней чего-то стоящего. 10 из 10

Сюрреалестически-биографический фильм ужасов. История о классиках литературы: лорд Байрон (многохорошего), Мери Шелли («Франкенштейн»), Перси Шелли (поезия), доктор Полидори (автор «Вампира», рассказ, конечно, далек от стоккеровского шедевра, но считается «вехой» развития вампризма в литературе). Сюрреализм имеет минимум один прекрасный образ: «глаза-груди», достойный бодигоррора господина Кроненберга. Кроме того, умело приправлено животным символизмом: козел в доме («здесь живет дьявол»), там же – рыба без воды, змея вокруг шеи и прочее. Начинается все с подобия сотворения собственного привидения, вызова демона. Конечно, история могла бы быть чем-то на кшталт «Зловещих мертвецов», но Рассел вместо внешней борьбы дал полную волю внутреннему безумству, что еще дальше отталкивает фильм от наследия того же Байрона и Шелли к шедеврам Эдгара По. Ведь неспроста Рассел в 2002м году снял «Падение дома Ашеров». Собственно, фильм имеет некоторые недостатки, через немного необычный монтаж создается впечатление, что фильм местами рванный и незаконченный, но, как по мне, он имеет особо привлекательную атмосферу и свою оригинальную визуальную эстетику. Мои 10 из 10

Кино про признанного первопроходца в жанре готики Лорда Байрона и его волшебном атмосферном имении. Кино-фарс. Все герои и лица нам известны, это писатели и поэты, так или иначе связанные с жанром ужасов и мистики. Почему волшебном? Да потому что оно, видимо, умеет реализовывать сокровенные мысли героев и делать их реальными. Но, как известно, по какому-то абсурдному закону человек часто убегает от того, чего ранее так желал, убегает потому, что оно непременно приходит не в том виде, в каком его фантазируют. Кен Рассел решил наказать за собственные творения этих славных творцов подобным? Похоже на то! Ведь их ожидает ночь ужаса. Какими они выйдут из нее и смогут ли выйти вообще. Странные игры со своими желаниями и страхами до добра не доведут, особенно если это мрачное имение полубезумного поэта. Таинственный замок, приглушенный свет, свечи, вино или что-нибудь покрепче и 'задушевные беседы'... до поры до времени. А потом то ли сон... то ли нет. С утра вроде сон. А ночью вроде и правда. Словом, если хотите щепотку напряжения, капельку испуга и много сюрра - вам сюда! Вкусный фильм родом из 80-х. Не ждите, что будет сильно страшно... и не сильно увлекайтесь после просмотра компаниями в собственных страхах. 9 из 10

В середине 80-х годов 20-го столетия английский режиссер Кен Рассел продолжил работу по де-канонизиции исторических личностей. На этот раз его мишенью стал лорд Байрон и его приятели. Взяв за сюжетную основу общеизвестный факт совместного пребывания на берегу Женевском озере автора Чайлд-Гарольда вместе с поэтом Перси Шелли с его невенчанной женой Мэри Годвин и её сводной сестрой Клэр Клэрмонт. Интерес к времяпрепровождению будущей писательницы-феминистки и поэтов-вольнодумцев, проявлявших не слыханную в то времена лояльность к свободной любви, родил у режиссера замысел снять фильм о том, что могло не войти в официальные биографии. Огромный дом, практически дворец, построенный в неоклассическом стиле, как и положено, с колоннами, снаружи выглядит скромно – барокко навсегда вышло из моды. Бесконечные лабиринты коридоров, в которых можно играть в прятки, не рискуя быть найденным. Тени ветвистых деревьев отражаются на стенах, увешанных картинами в массивных деревянных рамках, а молнии, лишь на доли секунд прерывающие сумрак – в общем, классическая атмосфера готического романа. Однако это лишь задний план сюрреалистического полотна Рассела. Сексуальности восемнадцатилетней Клэр Клэрмонт тесно жить в её теле – она рвется наружу к её любовнику Байрону. Тот глотает её поцелуи прямо на лестнице, на глазах ошарашенной Мэри Годвин, пытаясь раззадорить девицу, которая выглядит чересчур невинной для этого дома. Её муж хорошо знаком с характером хозяина, он ждет новых идей от этого гениального безумца с безграничной фантазией. Черная страшная ночь, опиумная настойка, страстные объятия, а затем – положив четыре руки на череп, они оживляют свои страхи. Бьющаяся в конвульсиях, с вытекающей изо рта пеной героиня Мириам Сир, галлюцинирующий Джулиан Сэндс, обезумевшая от страха Наташа Ричардсон, а над всем стоит и злорадно усмехается Гэбриел Бирн, похожий на дьявола и Дракулу одновременно. Расселу удалось создать атмосферу сумасшествия, гипертрофированной сексуальности ( при том, что ниже груди своих героинь он не раздел) и импульсивных мало понятных поступков. Игра воображения четверых материализуется, и реальность становится похожа на кошмар. В этом логове сатаны только Мэри выглядит пришельцем из рая, чему способствует романтическая красота актрисы, волнистые золотые нити её волос, и неподдельный ужас в глазах. Вот так и рождаются великие литературные произведения, переживающие века: из странного варева секса, опия и черепов. 8,5 из 10

Собственно говоря, натолкнулся на этот фильм совершенно случайно. Моё увлечение английским романтизмом привело меня на просторы киноиндустрии в поисках экранизаций любимых произведений. Надо ли говорить о том, что таковых в силу специфики литературного направления оказалось ничтожно мало. Но, тем не менее, они нашлись. И «Готика» Кена Рассела, пусть снятая не на основе творений лорда Байрона или Перси Биши Шелли, но всё-таки неслабо меня зацепила. А вот почему… 1816 год. Год без лета в Европе. Швейцария. Берег Женевского озера. Вилла Диодати. Дождь, гроза, молния, ветер практически каждый день. Опальный лорд Джордж Гордон Ноэл Байрон, несколько месяцев назад навсегда покинувший родную Англию, коротает дни на роскошной вилле с живописными видами, сочиняя строфы для бессмертных «Манфреда» и третьей песни «Чайльд Гарольда». Доктор Полидори, его личный врач и биограф, как может, скрашивает быт гениального поэта, правда без особого на то успеха. И в эту рутинную депрессивно-монотонную атмосферу врывается троица гостей с Альбиона: поэт-Ариэль Перси Биши Шелли, его возлюбленная Мэри Уолстонкрафт Годвин и её сводная сестра Клэр Клермонт, мягко говоря, неравнодушная к лорду Байрону. Джордж не особенно удивляется визиту и принимает гостей по всем правилам английской аристократии: ужин, вино…опиумная настойка. Разыгравшаяся кровь и полёт романтической фантазии поначалу кажутся просто причудливыми взрослыми играми. Тут и прятки по всей вилле с элементами эротики и танцы с механическими манекенами и хождения по крышам в чём мать родила. И это далеко не всё. Но вот бьёт полночь и Байрон выводит на сцену череп чёрного монаха, откопанный садовником у Вестминстерского аббатства в Англии…Череп, предвещающий беду… А дальше: демон, то ли созданный воображением поэтов-романтиков, в которого они заставили поверить и себя и всех гостей виллы, то ли реальное потустороннее зло преследует героев и не отступает ни на шаг, готовя кровавый и безжалостный финал, финал свой для каждого, если только его не остановить… Фильм настолько перекликается с духом позднего английского романтизма, что кажется, будто смотришь на то, что действительно происходило почти 200 лет назад на швейцарской Ривьере с гонимыми английскими романтиками и их спутницами и спутниками. Блистательная актёрская игра Гэбриэла Бирна, великолепное музыкальное сопровождение и нестандартные режиссёрские решения Кена Рассела делают фильм поистине интригующим, неимоверно атмосферным и по-настоящему романтичным. Рекомендую всем поклонникам романтизма в целом и, в частности, Лорда Байрона, Перси Биши Шелли, Мери Шелли и, возможно, Джона Полидори с его «Вампиром». 10 из 10

Фильм Кена Рассела «Готика». Как всегда у Кена Рассела картина на грани. На грани сна и яви, сумасшествия и гениальности, самых потаённых кошмаров и наивной детской сказки. 1816 год. Швейцария. Вилла лорда Байрона. Неожиданный приезд гостей. Поэт Перси Биши Шелли, его невеста Мэри Годвин, /впоследствии Мэри Шелли/ и её сводная сестра Клер Клермон. Добавим в эту компанию доктора Полидори. Встреча друзей происходит непринуждённо, шутки, дружеские розыгрыши. Хозяин дома предлагает в виде игры вызвать из подсознания самые потаённые свои страхи и написать самую страшную историю. Что было дальше, хорошо, или плохо трудно судить. Однако истории, «Франкенштейн», Мари Шелли и «Вампир», доктора Полидори более 200 лет будоражат кровь читателей. Но суть фильма всё-таки не в этом. Творцу не нужна идея, ему достаточно направления движения мысли. И на каком-то этапе герои произведения начинают жить своей жизнью и уже сами диктуют развитие событий. Об этом уже много говорилось и, не смотря на то, что вопрос этот спорный любой настоящий художник, /творец/ подтвердит вам это. А может суть фильма и не в этом. Настоящий творец способен при желании заглянуть внутрь. Внутрь вещей и явлений, тайн собственной психики и тайн движения мирозданья. И не только заглянуть, но и обосновать, найти в бессмыслице смысл. Именно настоящий творец способен заразить читателя желанием понять этот мир, себя в этом мире, важность не только своих слов и поступков, но и мыслей и чувств. И главное. Вытянув из подсознания свои глубинные страхи, /чего тут стесняться, все мы люди/, ты должен стать немного мудрее, немного сильнее, ты должен научиться ценить то немногое, что дала тебе жизнь. Ты должен научиться любить этот мир, эту жизнь и тех, кто живёт рядом с тобой.

Когда великий режиссер Кен Рассел в середине 80-х снял «Готику», это выглядело как естественный жест режиссёра, для которого чрезмерность была не просто стилистикой, а способом существования. Рассел всегда интересовался моментами, когда воображение выходит за пределы дозволенного, когда искусство рождается не из тишины и гармонии, а из внутреннего разлада, страха, эротического возбуждения и предчувствия катастрофы. И в «Готике» он нашёл идеальный материал. В основе фильма — знаменитая ночь 1816 года, проведённая лордом Байроном, Перси Шелли, его возлюбленной Мэри, Клэр Клэрмонт и доктором Полидори в вилле Диодати на берегу Женевского озера. Именно там, во время грозы, рассказов о привидениях и странных опытов воображения, родилась идея «Франкенштейна» Мэри Шелли и «Вампира» Полидори — двух текстов, ставших краеугольными камнями современной литературы ужасов. Кен Рассел берёт этот исторический эпизод и превращает его в чистую, концентрированную галлюцинацию. Фильм невозможно воспринимать как «биографический»: это не реконструкция эпохи, а психоделический сон о том, как рождаются мифы. Персонажи оказываются запертыми в замкнутом пространстве, где границы между внешним и внутренним, телесным и воображаемым, реальностью и кошмаром размываются. Байрон (Гэбриел Бирн) представлен в фильме как харизматический демон, соблазнитель и манипулятор. Он играет с чувствами других, заводит, разжигает ревность и вожделение — и одновременно сам оказывается пленником своих страхов. Перси Шелли (Джулиан Сэндз) — нервный визионер, уязвимый, но стремящийся доказать свою гениальность. Мэри (Наташа Ричардсон в одной из первых ролей) — самая устойчивая и трезвая, но именно её воображение оказывается способным собрать воедино весь этот хаос и превратить его в знаменитую книгу о Франкенштейне. Полидори (Тимоти Сполл) — трагический клоун, мечтающий о признании и вечно брошенный в тень Байрона. А Клэр Клэрмонт — страстная, ревнивая и ранимая. В фильме нет привычной драматургии: всё построено как экспрессионистский аттракцион. Рассел насылает на зрителя лавину образов — молнии, черепа, расползающиеся стены, оживающие статуи, кровь, мёртвые младенцы, странные сексуальные ритуалы. Всё это — не «объективные события», а материализованные страхи героев. Каждому привиделось своё чудовище: Байрону — сифилитическая смерть, Перси — утопление, Клэр — измена и предательство, Полидори — вампиризм, Мэри — мёртвое дитя, ожившее в чудовище. Таким образом, «Готика» — фильм не о том, «как это было», а о том, что скрыто в человеческом подсознании. Рассел использует биографию известных литераторов как повод, но по сути он ставит спектакль о природе творчества. Откуда берутся великие мифы? Из весёлой застольной игры? Нет — из боли, из страхов, из внутренней тьмы. Критики в своё время были обескуражены: фильм встретили прохладно, обвиняя в чрезмерности и хаотичности. Но сегодня, когда «Готика» пересматривается вне контекста 80-х, она выглядит почти пророческой. Это фильм о том, что искусство — дитя ужаса. Что для рождения «Франкенштейна» нужно было пережить ночь, полную кошмаров. И что литература ужасов — вовсе не дешёвое развлечение, а способ выразить самые глубокие тревоги человеческой психики. У Рассела не бывает полутонов. Он показывает и эротическое напряжение, и телесные страдания, и смерть — как неотъемлемые элементы той же игры, из которой рождается культура. Его герои, закрытые в особняке, переживают коллективный психоз — и это похоже на модель самого творчества: художники заражают друг друга образами, подхватывают безумные импульсы, и на стыке страха и возбуждения появляется новое слово. «Готика» — не фильм для тех, кто любит линейные истории и аккуратную эстетику. Это картина-шок, картина-сон, которая ближе к сюрреализму, чем к исторической драме. Но именно этим она ценна: она отказывается делать вид, что мы можем рационально объяснить рождение великих текстов. Она напоминает: искусство рождается из иррационального. Сегодня, в эпоху бесконечных ремейков и франшиз, «Готика» выглядит особенно свежо. Это фильм о моменте зарождения — о том, как идея впервые пробивается сквозь хаос и тьму. Он не даёт ответов, но показывает, что путь к искусству всегда лежит через страх. А значит, Рассел здесь честнее многих других биографических режиссёров: он не украшает, а обнажает тьму, из которой появляются великие истории. Фильм «Готика» — это одновременно ода и анатомия ужаса. Кен Рассел не столько рассказывает о Байроне и Шелли, сколько создаёт «ночь чудовищ» как универсальную метафору: чтобы родить новую историю, нужно встретиться со своими внутренними демонами. И в этом смысле «Готика» остаётся актуальной: она напоминает, что великие мифы пишутся не на свету, а во тьме. Тогда давай я добавлю «фирменный» финальный абзац в стиле Антона Долина — чуть ироничный, но с выводом о культуре и зрителе. И всё-таки «Готика» — фильм парадоксальный. Он вроде бы о прошлом, о той самой дождливой кошмарной ночи, но на самом деле — о нас. Ведь у каждого есть своя «вилла Диодати», где рождаются личные монстры. У кого-то это воспоминания, у кого-то страх смерти, у кого-то — навязчивая ревность или одиночество. И как ни странно, именно встреча с этой тьмой иногда становится началом чего-то нового: книги, картины, музыки или просто новой жизни. Кен Рассел снял фильм, который пугает и раздражает, но оставляет главное — понимание, что искусство невозможно без риска и безумия. И если «Франкенштейн» — символ науки, вышедшей из-под контроля, то «Готика» — символ кино, которое не боится превратиться в собственное чудовище. Конечно же эта лента — не шедевр в привычном понимании, но абсолютно уникальное кино, которое трудно спутать с чем-то другим. Оно сумбурное, перегруженное, временами чрезмерное — типичный Кен Рассел. Но именно в этой чрезмерности и есть его сила: зритель не получает «правильного» костюмного хоррора, а оказывается в психоделическом кошмаре, где страхи героев становятся почти физически ощутимыми. Такое кино нельзя рекомендовать всем — оно не для «спокойного вечера». Но для тех, кто ценит смелость уникальной режиссуры и хочет почувствовать, как в одном кадре соединяются эротика, ужас и искусство, «Готика» остаётся редким примером того, как кино может превратиться в галлюцинацию. 7 из 10