1210

Он не здесь, он на войне, хотя она давно закончилась. Он зачем-то борется за память о той войне, но кто хочет помнить о ней?.. «1210» Арсения Гончукова невольно отсылает к творчеству Алексея Балабанова. Это психологическая «махина», производящая тот же эффект, что и балабановское «Я тоже хочу». Отсутствуют недомолвки, всё предельно понятно, прямо-таки «разжёвано», а финал вместе с выстрелами главного героя «поражает» так, что первые десять минут ощущается полная прострация, потеря времени и места. Что там говорить, саспенс на высшем уровне, да что там саспенс, - это уже триллер в чистом виде, где действие достигает наивысшей точки и просто взрывается. На протяжении всего фильма создаётся ощущение тисков, сковывающих руки и ноги: оторваться от экрана невозможно, хочется скорей, скорей узнать, что дальше. Картина «держит» до конца, даже титры не дают прийти в себя: машинально читаешь имена и ничего не понимаешь. Несмотря на то, что фильм кашетированный, эффект участия в действии создаётся полнейший. Причём это достигается без помощи эффекта 3D, а путём эмоциональной игры актёров и операторской работы. Почти на протяжении всей картины камера, словно раненый зверь или упавший на землю лицом вниз человек, медленно поднимается ввысь, заставляя напрягаться не только тело, но и душу. Эпизод, где мальчик стреляет в мишень, а камера в это время «поднимается» с гравийного пола, так что видишь только камни и слышишь резки звуки, - производит впечатление небывалое. За тот миг, пока объектив «доползает» до мишени, самые разные мысли проносятся со скоростью света. Силу психологическому воздействию придают реактивные кадры – крупные планы лиц героев, которые переживают «на камеру», глядя прямо зрителю в глаза, отчего их эмоции передаются, начинаешь переживать с ними «в унисон». Получается нечто вроде «Стокгольмского синдрома», как бы абсурдно не звучало. Эффект повторения играет немаловажную как для восприятия роль: видение ветераном-афганцем своего сына заставляет и сопереживать отцу, и трепетать, - молодой человек показан со спины, он медленно поворачивается, и так и ожидаешь увидеть страшное лицо с мученическим выражением, с мертвецкой белизной. Режиссёр словно «играет» со зрителем, активно вовлекая его в свой фильм. Сильное впечатление производит диалог Николая Ивановича с невидимым слушателем, которым опять-таки выступает зритель. Первых две минуты, что он говорит, ожидаешь, что вот-вот камера выведет из тени его таинственного собеседника, однако ж в этом скоро разуверишься: Роберт Вааб в роли Николая Ивановича смотрит прямо в глаза и продолжает «общаться», и невольно начинаешь поддакивать, понимая с самых первых слов, о чём он так переживает. Ветеран Афганской войны всё ещё на Афганской войне, мысленно, правда, но он активно живёт там. Прибавка к пенсии за участие в этой войне как напоминание, 1210 рублей как «порядковый номер на рукаве». Словно награда и бич. Государство может ею свободно распоряжаться: «платить, потом отнять». И без этих денег Николай Иванович смог бы безбедно прожить, пенсия позволяет. Однако это не столько деньги, сколько тоже… память. Мхатовские паузы в диалогах позволяют «осмыслить» чувства героя, позволяют пережить то, что пережил он сам. Война загрызает его, оставив в живых в прошлом, среди солдат и смерти, и добивает его здесь, в настоящем, среди холода и окаменелости человеческих сердец. «Мы не знаем войны», - отвечает ему его собственная дочь и муж её непонимающе и тупо смотрит на афганца, - «мы не знаем, что там было на твоей войне», - говорят они прямо в лицо, избивая этими словами по его душе. А он объясняет на овощах, как было дело тогда, на его войне в ущелье, где погиб сын, которого он чувствует и видит каждый день, у которого он просит прощенье за то, что послал его в бой. Он просит прощение и у дочери с зятем за то, что доставляет столько хлопот, и слышит в ответ: «Бог простит». С одной стороны, понимаешь людей, с которыми он живёт: афганская война никого не жалела, калечила, делала из адекватного человека сумасшедшего. Но всё же… не понимаешь этих людей, большую часть времени проводя с Николаем Ивановичем. Кто поймёт его кроме своих же соратников, кто ответит ему на все вопросы, которые он задаёт себе и невидимому собеседнику? Игра актёров просто великолепная: Роберт Вааб живёт, а не играет, словно сам он пережил всё, что пережил его герой. На нём зациклено действо, но он не оттеняет своей игрой остальных актёров, позволяя им дополнить свой образ, позволяя им «жить» отдельно и рядом одновременно. Александр Гавриков в роли мужа Елены просто поразительно «прожил» с отсутствующим взглядом и зомбированным голосом. Он огромен, но душа его спряталась и боится. Воспоминания ветерана пугают его и нервируют. Юлия Дегтяренко в роли Елены, не уступает. Их дуэт с Гавриковым «подбрасывает» углей в общую топку эмоций: сцена разговора Елены с мужем тяжела не меньше, чем разговоры Николая Ивановича: создаётся такое впечатление, что муж ударит её, оскорбит, он нависает над столом и над самой женой. Однако ничего этого не происходит. Жанр фильма определяется как драма. Но это чисто психологический триллер с неожиданными поворотами, резкими движениями и «убийственной» развязкой.

Бывшего воина-афганца война не отпускает до сих пор. Ещё и очередным законом государство отменила ветеранскую надбавку - 1210 р. Герой решается на убийство хамоватых соцработниц и и своё собственное... Сначала о плюсах. Повально желание автора затронуть острую тематику, тем более, что в российском кино, эта тема почти неприкасаема. Похвально и то, что стал дожидаться подачки от министерства культуры ( да и не получил бы, он же не Звягинцев), а снял на свои средства. Но на этом, пожалуй, плюсы и заканчиваются. Потому как: 1. Действия в фильме почти нет - несколько сцен сильно разбавлены длинными серыми унылыми пейзажами провинциального городка в сопровождении такой же унылой монотонной мелодией. Если бы ограничились короткометражкой, ленту можно было бы сделать более смотрибельной. 2. Не очень реалистично выглядит пусть и ветеран-афганец, но которого война не отпускает спустя 35 лет. Он с энтузиазмом только что вернувшегося с поля боя бойца рассказывает, как и кто окружал их колонну. 3. И главное - автор не даёт выхода. Безысходность полная. Застрелить теток, которые не начислили пенсию и застрелиться самому. Это типично для буржуазного протестного кино. Мы знаем это по европейским фильмам 60-70х годов, есть и единичные примеры уже в постсоветском (тот же 'Дурак', отлично снятый, но с той же безысходностью) Слоган фильма «Равнодушие рождает чудовищ» выглядит наивно. Чьё равнодушие? Опять-таки этих теток? А что они должны были сделать? Устроить пикет против нового закона правительства? Что должны были сделать дети? Отправить папу в психушку? Пожалуй, да, учитывая, каким нам рисуют главного героя. И учитывая его поступок в финале фильма. Но ведь авторы явно не это хотели сказать. Скромно умалчивается причина бедственного положения пенсионеров и других малоимущих. В атомизированном раздробленном обществе никому до тебя нет дела. Крутись сам как хочешь. Так кого винить в этом? Неужели этих социальных работниц, которые сами получают копейки? Словом, идея неплохая, но реализация сильно не дожата. Режиссёру желаю успехов.