сНежное шоу 3D

Эээ нет, друзья, волшебство - это не мальчики в очках с чудо-палкой в руке. И не вековая старуха, варящая зелья в огромном котле. И уж точно не намалеванные красотки, перемещающие предметы одним лишь взглядом. Волшебство проще, а волшебники ближе. Кого я не любил в раннем детстве, так это клоунов. Мне не нравились их яркие костюмы, красные носы, мне не было смешно от их кривляний и падений. Позже, не знаю, помогла ли мне в том пьеса Л. Андреева «Тот, кто получает пощечины» или песня «Арлекино», я изменил своё отношение к этим чудакам, решив, что клоун – персонаж трагический. И в то же время клоун – тот, кто действительно может подарить людям много, много, много радости. И не только её. Палитра чувств полна красок, а преобладает все-таки желтая. Прямое и ярчайшее тому подтверждение – представление Славы Полунина. Мир грез и фантазий, хулиганства и щемящей душу меланхолии. Простыня и швабра превращаются в корабль, пальто на вешалке обретает облик любимого человека, зима наступает в конце июня, мелодии Бетховена и Орфа сменяют друг друга, а человек идет своей дорогой чрез снега житейских бурь. Самое сильное желание после просмотра «Снежного шоу 3D» - оказаться в зрительном зале по ту сторону экрана. Увидеть воочию, испытать на себе, зарядиться этой хлещущей через край энергией и радоваться, радоваться, радоваться! «И рукоплещет восхищенный зал»

В аннотациях к киноверсии знаменитого шоу делают упор на мотивы возвращения в детство, которые сможет/должен пережить зритель во время сеанса. Не испытывая осознанной нужды в этом путешествии, наверное, не просто соблазниться на поход в кино именно по этим мотивам. По крайней мере, я оказался на премьере по приглашению, то есть случайно. Минуте на 10-й я поймал себя на том, что у меня дрожит подбородок, а внутри сделалось как-то жарко. Обещания оказались не формой речи, а каким-то совершенно мистическим фактом: я сидел в темноте ребенком! Не в том переносном смысле, что 'размутнился взгляд и удалось посмотреть на мир другими глазами', а в буквальном значении - я сидел с сознанием себя 9-летнего и размышлял, глядя на экран, о чем расскажу маме, когда вернусь с сеанса, представлял, как она мне даст молока, а папа перескажет для меня какую-нибудь научную статью из 'Науки и жизни'. Этого уже никогда не случится, папа давно умер, у меня у самого уже дети... Но на этом сеансе он был жив. Возможно, именно поэтому я плакал в финале. Самим сюжетом мои рыдания вряд ли были обусловлены, но то состояние, в которое ввело меня это 'сНежное шоу', - это самое настоящее детство, когда все еще живы, ты защищен и счастлив, у тебя ничего не болит, а впереди - долгая и счастливая жизнь.

Этот фильм нельзя анализировать, разбирать на составные части, изучать игру, уровень спецэффектов, оценивать сценарий. Этот фильм - совершенное произведение искусства, чистые эмоции. На целый час ты становишься частью феерии, сотворяющейся, кажется, из воздуха. На один час ты окунаешься в детство, когда из ничего ты создавал свой собственный, невидимый никому мир, где кровать становилась гордым фрегатом, а занавеска - туго надутым ветром парусом, ты смеешься и плачешь, и не можешь объяснить, отчего. Волшебник Слава Полунин одним движением, одной музыкальной фразой, одним жестом добрался до того потаенного уголка души, где прячется все лучшее, что есть в человеке, наивность, простота, доброта... Он превращает нас в детей, радующихся от того, на что взрослые уже не обращают внимания. Я видела эти миниатюры сотни раз, я слышала и слушала эту музыку, я знаю, что произойдет, когда Слава выносит на сцену вешалку и пальто, это абсолютная классика циркового искусства, но это знание ничуть не мешает возникающему ощущению детского восторга, щемящего счастья и светлой грусти, которые как-то умудряются уживаться в тебе одновременно. Этот фильм - карусель из фильма 'Мэри Поппинс, до свидания' и мультфильмы Татарского, домик из спичек с клочком ваты на крыше и снежинки, тающие на варежке от твоего дыхания, кажущееся бесконечным теплое лето и сачок для ловли бабочек, лучик в ладони Клоуна с осенью в душе и матросы и летчики Гришковца, сказки Андерсена и Мориса Карема, 'Маленький принц'... Этот фильм - возможность прикоснуться к настоящему чуду... 10 из 10

Снегопад или снеговзлёт? Чудеса… Снег идёт. Куда идёт? В небеса. Ольга Зверлина На одну ноту счастья этот мир станет лучше, если ты улыбнёшься… Алексей Тепляков Падающий снег – это всегда маленькое чудо. И плевать на заумные объяснения – они скучны. Нам, потомкам Велеса/Водана, интереснее верить в то, что, наконец, собралась выбить свою перину Госпожа Метелица или Дед Мороз взял в руки фигурные ножницы и засел за вырезание снежинок. Не потому ли есть что-то от светлой тайны, от приручения чудес и в «сНежном шоу»? Его можно посетить, посмотреть по телевизору, но от этого оно не потеряет ни крупицы волшебства – разве не удивительно? Так же, как к снегу, к полунинскому действу считается дурным тоном подходить с научных позиций. Самодовольно раздувая щёки, рассуждать о смеховой культуре, всенародности, универсальности и амбивалентности… не здесь и не сейчас! Вправе ли мы навешивать ярлыки на тех, кто, разрушив многовековую шутовскую эстетику, перемешав маски комедии дель арте, изобретя новые, выступили революционерами от клоунады? «Лицедеи» добились того, к чему всегда стремился один из героев Туве Янссон (и - признайтесь! - любой из нас). Их инопланетные решения с нехитрым реквизитом, щедро растрачиваемым на зрителей, окупаются сторицей. И стар и млад вовлекаются в сотворчество. Тобой дирижируют, тебя наглейшим образом поливают водой из пластиковой бутылки, а ты… счастлив, и твоё сердце греет бумажный бутафорский снег. Ты уже попал в паутину импровизации, уже выпустил на свободу своего внутреннего Снусмумрика: 'Всю свою жизнь он мечтал сорвать таблички, запрещавшие всё, что ему нравилось, и теперь дрожал от нетерпения. Наконец-то! Он начал с таблички «КУРИТЬ ВОСПРЕЩАЕТСЯ!». Затем схватил табличку «ЗАПРЕЩАЕТСЯ СИДЕТЬ НА ТРАВЕ!». Потом полетела в сторону табличка «ЗАПРЕЩАЕТСЯ СМЕЯТЬСЯ И СВИСТЕТЬ!». А вслед за ней отправилась табличка «ЗАПРЕЩАЕТСЯ ПРЫГАТЬ!»'. Для субстанции «сНежного шоу» Славы Полунина среди множества других я выбрала бы одно слово – «шаманство». И процесс, и результат пребывания на сцене коварных подстрекателей с красными носами в этом спектакле иначе не назовёшь. Благостно-блаженные сумасброды, «что смеянствуют смеяльно», вырывая из нутра зала самые всевозможные «смешики» и «смеюнчики», служат проводниками. Не в Зазеркалье, не в Задверье – в Задушевье. А снег идёт, и в городке моём, в том нежном, что на площади на снежной, народ толчётся, и катается, и пьёт, и Новый год, и Рождество, и нежность… (Мария Степанова) Минималистическое по форме, но концентрированное по содержанию, мегапредставление Полунина – это пример простого о сложном. Оно для всех и обо всём. Для детей, которые будут заливисто хохотать над проделками неуправляемого мима с внешностью мужичонки из мультфильма «Падал прошлогодний снег» и темпераментом безумного эльфа. Для взрослых, которые поочерёдно то всплакнут, то возрадуются на станциях с любимыми названиями: «Асисяй», «Блю канари», «Прощание на вокзале» - и мысленно расставят над увиденными сценками теги: мужчина и женщина, одиночество, детство, покорение природных стихий, любовь, смерть. Усреднение? Его не произойдёт. Хохот, слёзы и бирочки у каждого – разные, ведь в «сНежном шоу» показывают не чью-то абстрактную жизнь – твою. Как им это удаётся? Не знаю. Деревянные домики, точно сошедшие с истёртых открыток, приветливо сияют окошками из глубин моей памяти. Это я и никто иной ловлю в сачок ощущения уходящего лета - его запах, сочность, расплавленность - и пытаюсь не выбиться из ритма родителей, которые приехали забрать меня в школьную осень. Это мой парус белеет в тумане разливаемого сном моря, и мне сигналит громоздкий теплоход… Медленными, выверенными движениями колдуют перед тобой Полунин и его труппа. По убеждению Хемингуэя, хорошие клоуны смешат молча, а «Лицедеи» практически бессловесны. Они говорят музыкой, жестами, мимикой, звукоподражаниями. Свет, цвет, костюмы – стежки на белом холсте их картины. Они её вышивают, а тебя охватывают восторг, и благодарность, и нежность. Ты обнимаешь покрепче своих родных, отправляешь взгляд в бесконечность мерцающей за окнами белизны и понимаешь сакральное: С-не-г… Вместе с частицей «не» отрицает тепло, то, что там в глубине… А может, и нет… Может, встретилась с кем-то нега, и дыханье перехватило, словно ей за шиворот снега бросил кто-то, смешной и милый… Пальцы-льдышки перебирая, греет их, тепло выдыхая, сказка… Кажется, неплохая. Снег ложится и всё стирает, пряча вглубь колючую нежность… С-нег… Снежность… (Елена Хоролец)

Раньше никогда не думал, что средствами клоунады можно передать такую глубину! Вряд ли бы я начал смотреть этот спектакль, если бы не отзыв протоиерея Андрея Ткачева о сцене «прощание на вокзале» в православном журнале «Отрок»: «Да, вот Полунин — он как драгоценность, с годами всё лучше и лучше. Его «Прощание на вокзале» — это ж умереть можно... Ты приходишь посмеяться, а он тебя просто раздавливает». Вот и решил посмотреть. Сначала посмотрел одну сцену «прощание на вокзале», наверное, раз пять. Я действительно был поражен тем, что увидел. Мне стало интересно, как другие увидели эту сцену, какие еще оттенки они заметили, - и я начал искать отзывы. К большому разочарования, читая многочисленные отзывы в Интернете, я увидел, что подавляющее большинство тех, кто писали отзывы, не увидели главного, как в самой сцене «прощание на вокзале», так и в самом спектакле. Я стал задавать себе вопрос: «почему?» Может потому, что сцены спектакля дают возможность разным людям смотреть на них совершенно по-разному и находить какие-то свои оттенки и смыслы? Возможно. Мне хотелось поделиться тем, как я понял те или иные сцены спектакля. Но почему мои впечатления могут быть кому-то интересны? - думал я. Прошло полгода и я опять решил зайти на страничку с рецензиями к этому спектаклю на Кинопоиске, в надежде, что кто-то более искусный в слове, смог описать те переживания от спектакля, которые возникали и у меня. К сожалению, за год не добавилось ни одной новой рецензии. И после этого я решился написать свой отзыв. Нет, не рецензию, а отзыв. В моем понимании этот спектакль абсолютно не для детей. Пожалуй, этот спектакль даже не для многих взрослых. Это спектакль, на который нельзя придти, чтобы отдохнуть и посмеяться. Где-то, этот спектакль сродни творчеству Андрея Тарковского, по глубине передаваемых сюжетов. С каждым очередным просмотром этого спектакля открывались какие-то новые, непонятые ранее смыслы. Многие сцены стали более понятны лишь после 3-го просмотра и то далеко не все. Красота в том, что многие вещи, которые нельзя ярко выразить словами, может показать клоунада. Это спектакль, в котором играют клоуны, но не с целью кого-то потешить, совсем нет. Напряженная работа ума должна быть на протяжении всего спектакля. Думаю, в спектакле нет ни одного бессмысленного движения. Во всем есть глубокий смысл. Смысл, который нужно понять. Если смотреть поверхностно, жуя попкорн, то вряд ли вы захотите придти второй раз на этот же спектакль или посмотреть его на экране. Но если вы с самого начала настроились думать, то наверняка вы откроете для себя много интересного. Больше всего впечатлений оставила сцена «прощание на вокзале». Впоследствии, я смотрел ее не менее 10 раз и каждый раз поражался, как много различных пластов смысла скрыто в этой сцене. О чем этот спектакль? О жизни. От момента рождения до самой смерти и далее, встрече с Богом. Пожалуй, ни в одном произведении я не видел такой силы, с которой можно передать прощание души со своим телом («прощание на вокзале») и встречу человека с Богом, от приближения к Которому разлетаются все человеческие грехи, как снежинки от сильного ветра. С чем человек приходит к Богу? Маленький ребенок, с воспоминаниями об отчем доме. Грешник, с большим комом грехов, который он катит по сцене. Праведник, налегке, путешествуя на лыжах. В этом спектакле есть место и детским шалостям и детской мечте в виде большого розового шара и приключениям и неразделенной любви и борьбе человека с миром невидимым, который населяют бесы, постоянно искушающие нас. И когда в такой борьбе человек выходит победителем, он может помочь всему миру. Было в этом спектакле и место для слез. Первый раз, когда Полунин открывал чемодан в сцене «прощания на вокзале», и из него вылетали шарики и второй раз, когда маленький клоун тащил по сцене домики. В первый раз наворачивались слезы от чувства собственной пустоты перед Богом, второй раз от невинной смерти многих детей, которые успели сохранить лишь переживания о родном доме. Кто-то спросит, неужели это все есть в этом спектакле? Да, есть. И даже более того. Постарайтесь отыскать, и вы почувствуете радость переживаний от осознания глубины этого произведения. 9 из 10