Великан-эгоист

Охота на цветной металл – основа ночного промысла предприимчивых дельцов упадочного Брэдфорда, невольными свидетелями которого становятся приятели Арбор и Свифти, оседлавшие чужого коня, чтобы прокатиться на нём из поля домой, попутно познакомившись с его хозяином и одновременно королём свалки «Котёнком», взяв на вооружение образец старших, откуда можно взять деньги, когда жизнь не обременяет тебя ни лёгким, ни тяжёлым трудом. Они – две контрастные полосы: нервный, постоянно взвинченный Арбор, пыл которого гасят посредством врачебных пилюль, и спокойный, как слон, крепко уравновешенный здоровяк Свифти, живущий в той же непроглядной нищете, что и его приятель, чьи семьи неразлучны с нуждой и неудачей, сплачивающими ребят в инстинктивный союз поддержки и взаимопомощи, объединяя их естественной мечтой спасти положение, понимая, что родителям его уже не спасти. Оттолкнувшись от известной притчи Оскара Уайльда, Клио Барнард, сохранив её мотив, использовала унылую фактуру люмпенизированного провинциального города, снабдив её экспрессивной энергетикой заполошного Коннора Чапмена, вырабатывающего киловольты напряжения и киловатты мощности, создавая силовое поле вихревого потока тотальной нецензурщины и сплошного нахальства, обескураживающее милого и беззащитно наивного паренька, которого уравновешивает внушительный товарищ, терпением превосходящий невротичного недотёпу, таскающего за собою неизменную охапку проблем. Барнард не зря потратила уйму времени на подбор подельника для буйного Арбора, поскольку Шон Томас обладает именно тем спокойствием, которое сродни святости, радикально отличающей его от неугомонного безобразника и, вместе с тем, связывающей его с ним миссией спасителя и заступника, впрочем, и Арбор готов, когда надо, постоять за него. Семейное забытьё соседствует здесь с педагогической беспомощностью, порочность взрослых граничит с жестокостью детей, серость хмурого неба с пустотой запущенных жилищ, чёрствость сердец с безразличием прохожих, однообразие будней с привычкой, приглушённой азартом скачек, ставших притяжением для влюблённого в лошадей Свифти, который, не бросая друга, хочет оттянуть того от невзгод. Неразлучные друзья, ныряя дома и выныривая в школе, подкрадываясь из-за угла и притаившись в потёмках, приоткрывают полог над городом и нравами его горожан, придавленных гнётом безработицы, безденежья и духовной пустоты, отталкивающе безразличных и донельзя меркантильных, отгороженных стеной безликого равнодушия к тем, кто крутится по-соседству, не зная, как жить. Подразумевая под убогим садом притчевого эгоистичного Великана весь этот удручающе затхлый городок с его непутёвыми жителями, режиссёр влепила раскатистой силы затяжной финал, что, охватывая соседние звенья, распространяется от главных героев к второплановым, цепной реакцией просветления, как всегда, запоздалой, и, тем не менее, обнадёживающей горьким многоточием фильма который, если не потрясёт, то заставит вас вздрогнуть, наверняка.