Голубая луна

Линклейтер увлекся героями прошлого. Даже относительно своего возраста. Синефильская 'Новая волна' вышла в один год с разговорным байопиком про Лоренца Харта. Это персонаж довольно трагической судьбы, глобально почти неизвестный за пределами бродвейских подмостков. Да и кино происходит в рамках одного бара, начинается с кадров гибели героя (привет, Орсон Уэллс), а заканчивается снова в баре. Текстура 'Голубой луны' - изобретательные диалоги, монологи и многоголосье. Практически созвучие всему тому, что умел сам Харт Допустим, вам не очень интересно смотреть фильм про театральную жизнь Нью-Йорка 1940-х (а вероятность этого 99,99%). Допустим, вы от нее настолько далеки, что даже имя Роджерса (главного соратника Харта) и название мюзикла 'Оклахома!' вам ничего не скажут. Даже так, 'Голубая луна' едва ли потеряет свое очарование. Не произойдет ничего страшного, если вы не выкупите половину имен, шуток и отсылок. Ткань фильма куда универсальнее формальных тем, которых он касается Харт переживает разрыв с Роджерсом. Как назло у партнера происходит главный творческий успех в жизни. Вместе с новым текстовиком он пишет культовую для страны 'Оклахому!'. 'Название - идиотское, кто всерьез использует в текстах восклицательный знак, это оскорбление для всех, кто владеет английским'. Пребывающий в алкогольной депрессии Харт жалуется на жизнь бармену, случайно зашедшему писателю, пианисту, который вот-вот уедет на войну. Ирония этого почти театрального шоу в том, что в этом же баре спустя полчаса пройдет банкет в честь Роджерса, а сам Харт, будучи геем, безнадежно влюблен в новую музу На Берлинале, где фильм был показан, актерский приз получил Эндрю Скотт, лаконично сыгравший Роджерса. В реальности 'Голубая луна' и весь актерский каст (а там есть даже Маргарет Куолли) раздавлен могучим перфомансом Итана Хоука. Как всегда у Линклейтера, актер выдает нечто титанически объемное и, как говорит сам Харт, невыразимое. Режиссер изобретает уникальный ракурс, когда среднего роста Хоук кажется ниже всего, иногда даже барной стойки Портрет Харта в 'Голубой луне' - это чертовски изобретательный набросок бродвейского юродивого. Он обнаруживает границы своего таланта, пропивает себя и постоянно заискивает перед теми, на кого недавно желчно тратил слова. Линклейтер рифмует отдельную жизнь с универсальной историей невзаимной любви. И то, что фильм начинается буквально как 'Гражданин Кейн', показывает, как не важна конкретная судьба, пусть и очень несчастного талантливого человека Харт в исполнении Хоука живет, лишь когда растрачивает свою единственную валюту - каламбуры. Слова могут обмануть смерть, даже когда они изящно формулируются в пошлость. 'Я амбисексуал, умею рукоблудствовать обеими руками'. 'Его член висел как рог умственного отсталого единорога'. Всё это несет лишь одну форму любви, на которую способен герой. Он же ее и выражает в пять слов - 'я влюблен в ваш язык' 'Голубая луна' - практически совершенна сценарно. Разыгрывая полуторачасовую пьесу, Линклейтер создает продукт, максимально кинематографичный и лишенный заложенной театральности. Режиссер умудряется сваять историю про гения в финальном кризисе, пережить с ним весь спектр эмоций и так и не разобраться, глупа ли публика или сложен ты Фильм формулирует страшную формулу смерти. Забвение - это, когда твои истории больше никому не нужны. Ревность не столько губит человека, сколько меняет ракурс. Экранный Харт влюблен до последнего дня, но не в силах направить поток чувств в творчество, ведь мир всегда несправедлив к кому-то. И страшнее всего, конечно, когда больше всего к тебе 'Голубая луна' - это трагедия как она есть. Где творчество - это магия не только откровений, но и потерь. Когда 'Касабланка' - это история фатальной любви, но еще и начало прекрасной дружбы. И в этой рифме Линклейтер пронзительно точен. Твою драму забудут, забудут тебя, останется лишь голубая луна. Ирония - лишь в том, что даже ее ты напишешь случайно

По заветам журнала Time посмотрел «Голубая луна» Ричарда Линклейтера. Ну, на самом деле, и так собирался. Фильм получил награду Берлинале в категории лучшая мужская роль второго плана - Эндрю Скотт. Глупость. Фильм делает Итан Хоук, итак засидевшийся без наград. Он делает много, даже слишком много. Это и плюс, и минус. Старания, самоотверженность Хоука иногда слишком видны. 'Ни смеха, ни сисек, ни шанса' кричит герой Скотта. Это все о Лоренце Харте (Хоук), в прошлом великом авторе бродвейских хитов. Все то он потерял, пропил, прострадал. Он разбит, жалок, многословен. Говорит, говорит, вспоминает, цитирует великих и себя заодно. Все, лишь бы не слышать голос внутри. Бродвейский юродивый, заискивающий перед посредственностью. Харт - поэт без стихов, но с музой. Очаровательной, глупой, но и мудрой, как все музы, в исполнении Маргарет Куолли. Он ее любит, а вернее все, что она олицетворяет и чего у него давно нет: будущего и творчества. И надежды нет. Эта история про слова, в которые пытаются обличить чувства, но все меньше людей их слушает. Хоук здесь Капоте с лицом Джона Малковича. Он меньше ростом, невероятно испуган и почти уже исчез для всех. Мы видим изящную агонию, воспевающую неуловимую красоту таланта и любви. Смотреть фильм непросто, настолько он театрализован. Теряешься в словах, монологах и не понимаешь их смысл. Да это и ненужно. Главное уловить, что за ними скрыто. Слова, это слова. Жизнь ими не заменишь, но можно попытаться. Иногда остаются только они. Ну и еще великие произведения ушедших гениев.

«Голубая луна» Ричарда Линклейтера является его вторым фильмом в текущем году после «Новой волны», которая посвящена кинематографу и Жан-Люку Годару. Данный режиссер занимает отдельное место в моем сердце. Он снял трилогию фильмов о любви: «Перед закатом», «Перед рассветом», «Перед полуночью», в которой также снимался Итан Хоук. По моему мнению и на моей памяти, это лучшие фильмы о любви, показывающие отношения в разном возрасте и на разных этапах наиболее искренне и по-настоящему, так будто ты смотришь не кино, а историю двух реальных людей на протяжении жизни. Если меня спросят, какие фильмы посмотреть на тему отношений, я перечислю данную трилогию. «Голубая луна» в какой-то степени возвращает Линклейтера в его, как по мне, лучшую стезю — драму, тему любви, влюблённости и мечтаний, но данный фильм не только об этом. Фильм рассказывает о судьбе 47-летнего поэта-песенника Лоренца Харта в 1943 году, находящегося в кризисе не только жизненном, но и карьерном: его бывший партнёр только что представил мюзикл, первый написанный без него, от которого все в восторге. Действия фильма разворачиваются в одном помещении — в баре, в который зашёл Лоренц после премьеры мюзикла своего бывшего коллеги, чтобы пожаловаться на жизнь бармену, писателю и пианисту. Но он там не только для этого: скоро развернется вечеринка в честь премьеры, на которую должна прийти муза Харта, в которую он влюблён, — 20-летняя студентка Йельского университета Элизабет. По ходу действия создается впечатление, что ты смотришь не фильм, а спектакль и поставленную пьесу. Вся картина построена на диалогах, монологах и рассуждениях автора о жизни, но как же это поэтично, грустно и красиво. В его диалогах звучат все возможные темы наших жизненных переживаний: надежда, безответная любовь, влюбленность, юность, страдание, сожаление, нереализовавшиеся мечты, несостоятельность, одиночество и мысли о том, что время твое ушло. Главный персонаж застрял в прошлом и не может принять новые реалии, не может найти себе место в новом мире. Но он по-прежнему гениален и пытается залечить свои раны искусством и стихами, которые он так любит и умеет писать, но их никто не слышит, и они никому не нужны (может быть, так автор ещё хотел показать нынешнее положение дел кино в мире, где массовое кино преобладает, а авторское ушло на второй план, никому не нужно и нигде не собирает кассы). В начале фильма показана естественная смерть главного героя, и по ходу картины мы пытаемся понять, в какой же момент наступила эта смерть и что является смертью для персонажа. Наступает ли смерть для автора в тот момент, когда его слова, истории больше никому не нужны? Насколько губительна становится зависть и ревность, когда твое время ушло? Что останется после тебя и что будут помнить? Итан Хоук по моему мнению выдает свою лучшую роль в карьере и пока он для меня главный кандидат на победу на оскаре 2026 года. Хоть в этом фильме еще есть прекрасные Эндрю Скотт и Маргарет Куолли, но все внимание на себя забирает Итан. Это целиком и полностью его фильм. Посмотрев этот фильм, я как будто оказался в Америке, в баре 40-х годов. Если у вас есть желание пойти в бар и излить кому-то душу, но вы не можете этого сделать и обсудить все насущные вопросы или послушать, как кто-то это делает под прекрасный саундтрек пианиста, предлагаю всем переместиться в мир Линклейтера, налить стакан виски и подумать о жизни, любви и вечном. Это будет очень душевное путешествие. Итан Хоук станет вашим другом на ближайшие полтора часа, который расскажет вам обо всех тягостях жизни, несправедливости мира и неразделенной любви. Ну а после фильма исполнение Фрэнком Синатрой «Blue Moon» будет вашим музыкальным сопровождением.

Фильм можно описать как пьесу, ведь все действия располагаются в одном месте. Монолог главного героя с элементами диалогов, но уже с другими людьми. Итан Хоук показал себя в полной красе (харизматично). Подобные роли от него не припомню, а после фильма я думаю амплуа какого-нибудь императора, лидера (и подобного) он может приобрести. По поводу наполненности: очень понравилось то, что здесь куча метафор, интересных многоходовок в плане слов (тот же: мне нужно уловить мысль), а также философские размышления и прямые отсылки на Касабланку. Конечно без странных моментов не обошлось, но а в целом юмор этому фильму к лицу Вроде смотрел на красивые диалоги и на Итана Хоука, под звуки пианино, но вот я чуть упустил нить, которая плелась с самого начала кино. Вроде мысль на поверхности, мол это фильм про любовь, про то, что мы зачастую любим тех, кто не любит нас (Пушкин), и подобное. Но как-то уж смутно и резко это повествуется. Сначала одно, потом другое, третье, но и так далее, хотя вроде как это еще и про главного героя, про его историю, мнение, жизнь и так далее. Тогда да, всё в норме, но всё-ровно не полностью это всё вяжется... А так в целом, добротно. Ожидал худшего, так как смотрел на оценки. 6,5 из 10

Восторги от «Новой волны» Ричарда Линклейтера почти стихли, но фильм то и дело в памяти всплывает, вызывая приятную улыбку. Картина «Голубая луна» того же режиссёра прошла менее заметно, сквозь шумиху вокруг столь знаковой картины о французской новой волне. Она выдержала томление и ожидание, чтобы люди могли к ней прикоснуться спустя некоторое время. И в моём случае получилось именно так. В центре сюжета оказывается поэт-песенник Лоренц Харт (Итан Хоук), способный цитировать «Касабланку» без остановки. Успех его коллеги и друга, Ричарда Роджерса (Эндрю Скотт), разделить представляется катастрофически сложно. Ведь композитор впервые за долгое время работал с другим поэтом – Оскаром Хаммерстайном (Саймон Дилейни). Это искренне задевает Харта, но тот изо всех сил старается не показывать обиды. И за происходящим наблюдают: бармен (Бобби Каннавале), эссеист Элвин Брукс Уайт (Патрик Кеннеди) и талантливый молодой пианист (Джона Лис). Разговорное кино всегда казалось мне сложным стилистическим направлением, так как сценарий, выстроенный исключительно на монологах или на диалогах между персонажами, исключает даже малейшую возможность на неудачные репризы. Если таковые в проекте всё же оказываются, то их дозволяется сравнивать с кляксой на белом листе бумаги, приковывающей всё внимание. И в этом титанический труд сценаристов – создать историю такой, чтобы одними лишь разговорами удерживать внимание и подчинять зрителя так смело и тонко выстроенному повествованию. Как то вижу я, кинокартина «Голубая луна» получилась именно приковывающей внимание в первую очередь из-за сценария. В фильме есть место некоторой художественной выдумке вроде присутствия Лоренца Харта на вечеринке после премьеры мюзикла «Оклахома!», например, но это никак не портит истории и не заставляет копаться в несоответствиях реальности. В этом и есть магия кино, когда додуманные события не отторгают, а скорее усиливают интерес. Творческая составляющая у фильма выстроена таким образом, что поэтичность главного героя впивается в разум, его образ выглядит целостным и живым. Следить за репликами Харта, наблюдать за этим фонтаном невиданного остроумия и оставаться невозмутимым, попросту невозможно – у персонажа харизма выкручена до идиотизма, но в том своеобразная прелесть представленного сюжета. Изначально, следя за ходом мысли поэта, принимаешь его за победителя в этой жизни, потому как острота ума и тонкость рассуждений подкупают и отвлекают от сути. Но после становится понятно, что Лоренц Харт – это предельно одинокий и покинутый человек, заблудившийся в лабиринте собственного алкоголизма. По ходу фильма отношение к герою меняется разительно – особенно в случае, если биография поэта-песенника зрителю не особо знакома. И это подкупает, встраивает зрителя в историю как стороннего наблюдателя – мы словно снимаем этот фильм вместе с Линклейтером, фиксируя такие нужные детали. К слову о деталях, двери в мире фильма играют не последнюю роль и имеют определённое значение. В кадре то и дело мелькают закрывающиеся двери перед главным героем – отличная метафора и прямое сравнение с жизнью Харта, который словно сам чувствует приближение конца. Именно деревянные двери в баре отрезали его от людей и от мира, в котором ему постепенно словно и не оставалось места. И такой контекст вполне возможно окрестить «проблемой лишнего человека» - он слишком тонко чувствующий, слишком оголённый, слишком живой. Об этом свидетельствует и номинальное противостояние с ближайшим другом и соратником – Ричардом Роджерсом. По диалогам становилось понятно, что эти двое в отличительных друг от друга плоскостях смотрели на музыку и стихи к ней: Роджерс и Харт по-разному видели то, что называют искренностью, красотой и талантом. И это прекрасный пример истории о разрушающемся бромансе в мире музыки, когда взгляды на одно и то же становятся диаметрально противоположными. Нечто подобное случилось с Бобом Диланом и Питом Сигером – разность взглядов на музыку развела этих двоих по своим дорогам. Действие в мире фильма развивается в рамках одной локации, что также представляет собой сложность по части удержания внимания – нет смены цветовой палитры, практически отсутствует смена действующих лиц, а экспозиция рискует скатиться в уныние. Но этого совершенно не происходит за счёт таких интересных и глубоких разговоров. За фразу «Мы носим свою уязвимость как плащ, чтобы весь мир мог наблюдать за ней» я готова рассыпаться в благодарностях сценаристам. Именно данная фраза могла бы послужить слоганом для фильма – поэт и эссеист в этот момент словно становятся супергероями с другой планеты, ибо чувствуют этот мир совсем иначе, не как все остальные. Это филлерный момент, брошенный невзначай, но очень точный и такой красивый. Операторская работа у фильма завлекающая – взять хотя бы акцент на дверях. Композиционно герои вводились в сюжет плавно, словно один за другим, расширяя пространство и превращая диалоги в душевные посиделки на кухне. И интересно, что сотрудники бара, эссеист и сам Харт – это некое противопоставление богеме, восхваляющей «Оклахому!». Та самая Элизабет (Маргарет Куолли), вскружившая голову Харту, словно застряла где-то между – диалог с поэтом в гардеробной тому свидетельство. В ней есть нужная простота, но также присутствует высокопарность поэтессы. Их связь с Хартом – это долгоиграющее поражение, призванное добить главного героя через признание несоответствия, пусть даже на уровне разницы в возрасте. В том также есть нечто жизненное и добавляющее искренности истории. Что касается игры актёров, то Итан Хоук на высоте, это просто выше всяких похвал. Также понравился Эндрю Скотт – достаточно точное попадание в Роджерса. А вот Маргарет Куолли показалась искусственной и какой-то безжизненной – словно ей не доставало должного погружения в персонажа, которого та играла. Но отдельного внимания заслуживает прекрасный Патрик Кеннеди, роль которого фрагментарная, но запоминающаяся. А всё потому, что он удивительно красиво говорит и тем самым вызывает желание наблюдать за ним – слушать диалог Элвина Брукса Уайта с Лоренцом Хартом одно удовольствие. И всё это на фоне нью-йоркского бара как будто из «Касабланки», композиции «Голубая луна» (стихи к которой написал непосредственно Харт) и сочувствующих взглядов от персонала. Магическим образом всё это забирает и превращает достаточно сложное кино в нечто простое и понятное, дающее возможность отдаться ностальгии. И в том безусловная прелесть. Удивительное дело, что картина «Голубая луна» так понравилась мне при условии, что Ричарда Линклейтера я не особо люблю – его фильмы слишком не мои. Но 2025-ый год сделал для меня данного режиссёра моим, что не может лично меня не радовать.