Соломенный щит

Участие нового фильма Такаси Миике в Каннском конкурсе сначала может обескуражить - перед нами разворачиваются события вполне себе классического боевика. Главным героям - отряду полиции - необходимо доставить особо опасного преступника из одного города Японии в другой, чтобы его судили и, скорее всего, казнили, потому что преступник не простой, а насильник-маньяк, убивший много молодых девочек. Но проблема заключается в том, что дедушка одной из жертв - один из самых влиятельных людей Японии. Он объявляет огромную награду за голову этого преступника. И теперь героям необходимо защищать убийцу от каждого гражданина страны и даже от себя самих. С одной стороны - достаточно стандартная завязка боевика, но с другой отличная завязка психологического триллера, каким в итоге и оказывается этот фильм. Количество смертей в этом фильм зашкаливает, но теперь это не просто статисты, теперь это неоправданная жертва в сомнительном нравственном конфликте. Зачем защищать виноватого от невиновных? Зачем жертвовать собой, чтобы спасти того, кто достоин смерти? И сколько стоит чужая жизнь? Непростые вопросы тут оказываются действительно важной сюжетной подпоркой. Стоит отдать должное Такаси Миике, который не стал жанр препарировать, как это сейчас модно, а нашел там место, где и масштаб событий и маленькая человеческая трагедия смотрятся рядом уместно и контрастно одновременно, как это и принято в азиатской культуре. Фильм, конечно не без минусов, там есть к чему придраться и где обвинить в банальности, но на поверку оказывается, что это один из самых умных и освежающих боевиков, которому не стыдно признаваться если и не в любви, то в открытой симпатии.

С несовершеннолетней внучкой известного и очень влиятельного японского политика Нинагавы жестоко расправляются неизвестные. Главным подозреваемым становится некто Киомару, ранее имевший судимость за аналогичное преступление. Медленно двигающееся колесо правосудия вынуждает Нинагаву на крайние меры, которые в итоге породят еще большее количество невинных жертв. Знаменитый японский киномультиинструменталист Такаши Миике, начиная с середины нулевых годов, в своем многогранном и многожанровом творчестве стал куда как более осторожным и даже политкорректным. Некогда главный любитель бесцеремонного визуального эпатажа, рассказавший о Визитере и Кинопробе в отливающих густой багровой кровью тонах, постоянно балансировавший на грани между авторским радикальным кино и развлекательным мейнстримом, ныне уже общепризнанно стал мэтром и с каждым новым его фильмом постмодернистские трансгрессивные кошмары сменяются замысловатыми, но уже более академичными картинами без явной изощренности. Последней на данный момент режиссерской работой Миике стал представленный на Каннском кинофестивале фильм 'Соломенный щит', громко освистанный достопочтенными критиками после просмотра. Как и предыдущая работа мэтра Миике-сана, 'Уроки зла' 2012 года, 'Соломенный щит' является исключительно жанровым образчиком и к тому же еще и экранизацией одноименного бестселлера Казухиро Киучи 2004 года. Без явного наличия постмодернистских игрищ, Миике ловко конструирует в ленте интригующий и завораживающий сюжетный лабиринт, затягивая зрителя в плотную паутину человеческих взаимоотношений и разыгрывая перед ним экшен-драму о жестокой мести и высокой цене жизни человека. Правда, в определенные моменты и главный антагонист в исполнении актера Цутому Ямадзаки уподобляется своему протагонисту, на которого он натравил целый город. Месть его ослепила да так, что конца и края ей, похоже, не видно, а поиск справедливости и истины привел главного героя, Нинагаву, на тропу бессмысленной жестокости, за которой лишь следует обрыв и деструкция морали. Жертва сторицей будет в фильме отомщена, но не высока ли цена одной жизни?! Определенно напрашиваются параллели и с 'трилогией мести' Чхан Ук Пака, и с фильмом 'Рай и ад' Куросавы, однако данная лента не имеет столь сильных гуманистических позиций и склонна лишь констатировать факты, предлагая зрителя выбрать ту или иную сторону в дуэли морали и этики. Конечно же не все в фильме прекрасно и совершенно. Исключительно жанровая принадлежность фильма погрузила его в болото шаблонов и подчас излишнего и неуемного пафоса; сюжет не всегда отличается цельностью, а характеры персонажей второплановых страдают отсутствием всякой жизненности. Иногда кажется, что фильм превратится в типичный зловещий для Миике карнавал гротескных девиаций и насилия, но в итоге все девиации сокрываются за изящными намеками, а насилие оказывается по-тарантиновски стильным. Проскальзывает и некоторая трагическая театральность актерской игры, благодаря которой 'Соломенный щит' не всегда воспринимается адекватно, хоть и отсылает к классическому азиатскому олдскулу с его гипертрофированной актерской манерой исполнения. Нашлось место в картине и аллюзиям на темы всечеловеческой жадности и алчности, толкающей на путь самоуничтожения и кровавого безумия и даже политические аллегории тоже присутствуют. Впрочем, всю эту тяжеловесную мораль Миике упаковал в нетривиальную оболочку сугубо жанрового фильма, в котором, однако, преманентно личная и семейная драма сменяется эффектным кровавым боевиком, а боевик в свою очередь превращается в психологический триллер. Фильм совсем не так уж обманчиво прост, но в то же время и лишен парадоксальной и типичной для Миике сложности; это скорее новый этап в карьере японского кинографомана, который, наравне с 'Уроками зла', языком жанрового кинематографа стремится обобщить социальные и политические процессы в современной Японии. Поклонникам как авторского, так и сугубо жанрового кино данный фильм рекомендуем к обязательному и вдумчивому просмотру. 8 из 10

Ещё один кровавый боевичёк, от маэстро Миике. Зверски убита внучка высокопоставленного чиновника Нинагавы. Главный подозреваемый Киомару, восемь лет назад, судимый за аналогичное преступление. Нинагаве этого достаточно, для того чтоб вынести свой приговор, за убийство Киомару, он назначает награду 1 000 000 000 иен, /какой змей-искуситель мог бы его переплюнуть/. Исходя из этого, перед полицейскими поставлена цель, доставить Киомару в Токио, что оказывается совсем непросто, ибо охота началась. Головокружительные повороты сюжета и море крови, что ещё надо для современного фильма. Но Миике, не тот режиссёр, что может ограничиться столь примитивным набором средств воздействия на психику зрителя. Этот фильм, явно не так прост, как могло б показаться. С самого начала фильма не оставляет сомнений, тот факт, что Киомару действительно убийца. Мало того, он не прочь, он по ходу дела пополнить список своих жертв. Таким людям, как он явно не место в обществе, тем более за его убийство назначена такая награда. Но, тут возникает интересный вопрос, можно ли убив негодяя, /за 1 000 000 000 иен/, самому остаться порядочным человеком? И ещё,/наблюдая с противоположной стороны/, стоит ли полицейскому, охранять негодяя, рискуя жизнью, наблюдая, как погибают люди, поддавшиеся искушению решить свои материальные проблемы? Это я к тому, что и среди полицейских не всё гладко. Полицейские, такие же люди, как и мы с вами и подвержены тем же слабостям. Но имеет ли полицейский, поддавшись искушению, не справится с ним собственными силами. Может ли полицейский, как один из героев фильма сказать в своё оправдание - Всё наше начальство куплено. Любой поступил бы так же (с). ? А ведь есть ещё один герой в этом фильме, полицейский Викария. И вроде есть у него причины убить Киомару, но он не любой, который поступил бы так же. Его не купить, он живёт по понятиям долга и совести, /не зря ж говорят, что земля стоит, пока на земле есть хоть один праведник/. Тем не менее, ему предстоит тяжелейший нравственный выбор.

С несовершеннолетней внучкой известного и очень влиятельного японского политика Нинагавы жестоко расправляются неизвестные. Главным подозреваемым становится некто Киомару, ранее имевший судимость за аналогичное преступление. Медленно двигающееся колесо правосудия вынуждает Нинагаву на крайние меры, которые в итоге породят еще большее количество невинных жертв. Знаменитый японский киномультиинструменталист Такаши Миике, начиная с середины нулевых годов, в своем многогранном и многожанровом творчестве стал куда как более осторожным и даже политкорректным. Некогда главный любитель бесцеремонного визуального эпатажа, рассказавший о Визитере и Кинопробе в отливающих густой багровой кровью тонах, постоянно балансировавший на грани между авторским радикальным кино и развлекательным мейнстримом, ныне уже общепризнанно стал мэтром и с каждым новым его фильмом постмодернистские трансгрессивные кошмары сменяются замысловатыми, но уже более академичными картинами без явной изощренности. Последней на данный момент режиссерской работой Миике стал представленный на Каннском кинофестивале фильм «Соломенный щит», громко освистанный достопочтенными критиками после просмотра. Как и предыдущая работа мэтра Миике-сана, «Уроки зла» 2012 года, «Соломенный щит» является исключительно жанровым образчиком и к тому же еще и экранизацией одноименного бестселлера Казухиро Киучи 2004 года. Без явного наличия постмодернистских игрищ, Миике ловко конструирует в ленте интригующий и завораживающий сюжетный лабиринт, затягивая зрителя в плотную паутину человеческих взаимоотношений и разыгрывая перед ним экшен-драму о жестокой мести и высокой цене жизни человека. Правда, в определенные моменты и главный антагонист в исполнении актера Цутому Ямадзаки уподобляется своему протагонисту, на которого он натравил целый город. Месть его ослепила да так, что конца и края ей, похоже, не видно, а поиск справедливости и истины привел главного героя, Нинагаву, на тропу бессмысленной жестокости, за которой лишь следует обрыв и деструкция морали. Жертва сторицей будет в фильме отомщена, но не высока ли цена одной жизни?! Определенно напрашиваются параллели и с «трилогией мести» Чхан Ук Пака, и с фильмом «Рай и ад» Куросавы, однако данная лента не имеет столь сильных гуманистических позиций и склонна лишь констатировать факты, предлагая зрителя выбрать ту или иную сторону в дуэли морали и этики. Конечно же не все в фильме прекрасно и совершенно. Исключительно жанровая принадлежность фильма погрузила его в болото шаблонов и подчас излишнего и неуемного пафоса; сюжет не всегда отличается цельностью, а характеры персонажей второплановых страдают отсутствием всякой жизненности. Иногда кажется, что фильм превратится в типичный зловещий для Миике карнавал гротескных девиаций и насилия, но в итоге все девиации сокрываются за изящными намеками, а насилие оказывается по-тарантиновски стильным. Проскальзывает и некоторая трагическая театральность актерской игры, благодаря которой «Соломенный щит» не всегда воспринимается адекватно, хоть и отсылает к классическому азиатскому олдскулу с его гипертрофированной актерской манерой исполнения. Нашлось место в картине и аллюзиям на темы всечеловеческой жадности и алчности, толкающей на путь самоуничтожения и кровавого безумия и даже политические аллегории тоже присутствуют. Впрочем, всю эту тяжеловесную мораль Миике упаковал в нетривиальную оболочку сугубо жанрового фильма, в котором, однако, перманентно личная и семейная драма сменяется эффектным кровавым боевиком, а боевик в свою очередь превращается в психологический триллер. Фильм совсем не так уж обманчиво прост, но в то же время и лишен парадоксальной и типичной для Миике сложности; это скорее новый этап в карьере японского кинографомана, который, наравне с «Уроками зла», языком жанрового кинематографа стремится обобщить социальные и политические процессы в современной Японии

Съевший собаку в кинопроизводстве, а если судить по обширной фильмографии - не одну, и давно обзаведшись культовым статусом, режиссер Такаси Миике на 66 Каннский кинофестиваль отправляет свой только что поставленный триллер «Соломенный щит». Участвовавший в конкурсной программе этот, 59, фильм Миике был принят каннской публикой и критиками очень и очень прохладно, а вместе с тем был назван чуть ли не слабейшим номинантом на «Золотую пальмовую ветвь» за всю ее историю. Как же и почему так вышло? А представляется все следующим образом: снятый для широкого проката «Соломенный щит» со всей его моральной подоплекой просто-напросто не вписался в программу фестиваля. В самом деле, сюжет картины, лишенный особых хитросплетений, показывал конвоирование преступника из пункта «А» в пункт «Б», с попутными рассуждениями членов специально сформированного по этому случаю отряда, о том, что же правильнее: поступить по долгу или по совести. Положение героев усугублялось лишь тем, что за голову подозреваемого, Киомару, было назначено большое денежное вознаграждение. Эта фабула, как и скелеты в шкафу у каждого героя, перво-наперво обуславливалась одноименной мангой, по которой, собственно, и был поставлен фильм. Подобного рода истории о героическом противостоянии горстки полицейских превосходящим силам потенциального противника, как и возникающая «игра в мафию», на которой строится главная интрига, далеко не новы в кинематографе. В случае с «Соломенным щитом» Миике решил пренебречь даже оригинальностью повествования, пытаясь сделать динамичный и ориентированный непосредственно на массового зрителя триллер, лишь немного сдобрив его терзаниями главных героев. Не мудрено, что подобный сюжет пестрит своими невинными, своими предателями, своими героями и своими злодеями. Смена этих ярлыков - вот на что и делает основную ставку в фильме Миике. Комбинируя динамичные сцены фильма, и раскрывая личные мотивы каждого героя, режиссер всеми силами старается поддерживать интерес зрителя к столь пресловутому сюжету. Вместе все это как-то работает, но если брать по отдельности, расслаивая составляющие фильма, то практически каждый элемент далек от идеала. Начиная от погонь, которые уже ближе к середине превращаются в средство продвижения по сюжету, и заканчивая совершенно не выразительными протагонистами. Возможно, в последнем виновата «хромающая» игра ведущих актеров, возможно, все дело в том, что их мотивы и поступки предсказуемы, или же в том, что в сценарии они плохо отражены… Но факт остается фактом: главный герой, Тазуки Микари в исполнении Такао Осавы, и его напарница большую часть фильма выглядят попросту картонными. Чего кстати нельзя сказать про органичного Тацуи Фудзивару в роли Киомару: его невинный и немного детский вид весь фильм обманчиво скрывает за собой фигуру психопатичного маньяка. Подтверждения природы его персонажа проступают практически в самом конце, окончательно расставляя все точки над «и», и рисуя того самого зверского убийцу из-за которого и загорелся весь сыр-бор. Что до других, то они вписываются в сюжетное полотно без лишних «перетягиваний одеял» на себя, это касается не только основного костяка героев, занятых в важных ролях, но и в менее значительных и эпизодических персонажей: будь то друг Киомару, или влиятельный Нинагава, устроивший охоту. Подобное усреднение фильма, кроме как в актерской игре, также наглядно видно и местами бросается в глаза в визуальной составляющей «Соломенного щита». Из превалирующей спокойной сине-белой цветовой гаммы ярчайшим эпизодом вылетает кульминационная сцена выяснения отношений на зеленых полях красного перца. Именно в ней выплескивается глубокая неприязнь Микари к Киомару соответствующим эмоциональным накалом в диалоге, а что касается цвета – то он лишь дополняет, наполняя сцену запоминающейся яркостью. Этой нехитрой игрой с цветом в картине выделяются первостепенно значимые эпизоды, как для протагониста и антагониста, так и для сюжета в целом. Точно таким же способом разукрашивается желтым колоритом сцена в доме Киомару, приведшая его в полицейский участок, самая последняя сцена фильма и прочие. Стилистически выверенный фильм со своей открывающей сцены в тире и до финальных титров выглядит очень уверенно. Не смотря на использованные дешевых приемов, и открыто проходной сюжет «Соломенный щит» во всей своей целостности и слаженности притягивает интерес, как по-настоящему хороший развлекательный продукт без лишнего наполнения. А что касается этического подтекста, то он присутствует в ленте, пожалуй, только лишь для важности вида, и, скорее всего, из-за него «Соломенный щит», будто бы по ошибке, попал в конкурсную программу Каннского кинофестиваля.