Руины прошлого

Месть – блюдо, которое подают холодным. К нему сервирует свой фильм режиссер Джереми Солнье. Синие руины ушедших дней в полудреме вечернего солнца. Ночной ропот разноцветного пристанища неоновых огней. Бездомный бродяга Дуайт с обросшим лицом и невыразимой грустью в глазах. Запотевшие стекла автомобиля, припаркованного на краю мира. Фотография меланхоличной безмятежности, но паркое умиротворение давит тревогой. Грядет буря. Затянувшееся звучание размеренного скитания сменяется тревожным каскадом металлических басов. Время собирать камни. Видеоряд разгоняется вслед за молчаливым Дуайтом, спешно затаривающимся провизией и бензином, будто его настигла весть о грядущем апокалипсисе. Но это лишь повестка о досрочном освобождении. Демоны прошлого начали выбираться из ада и с этим пора кончать. Намерение исполнить приговор уводит главного героя от солоноватого привкуса морского бриза к спертым испарениям общественного сортира. К эмоциональным кульбитам, булькающим за прижатой ко рту рукой. К неуклюжей расплате, заляпавшей обессилевшие руки густой бордовой субстанцией. Моросящая из продырявленного черепа кровь пачкает кафель, но не меняет расклад вещей. Месть не так сладка. Жертва осталась жертвой, безвольно принимающей еще и участь палача. А мнимый конец, лишь начало нового карательного похода. Независимый драматический триллер «Blue Ruin», окрещенный в отечественном прокате «Катастрофой», благодаря трудностям перевода раскрывает свой характер. Беда, преднамеренно ворвавшаяся в жизнь главного героя, оставила глубокий след скорби на десятилетие. Но что не убивает – делает сильнее. Или нет? Самосуд как лекарство от душевной боли – горькая и малодейственная пилюля. Пустышка с лейблом «торжество справедливости». И этой справедливости ради приходится признать, что разбитую чашу не склеить. Однако доводы разума пусты, когда в груди саднит рана, зашитая неровными стежками ускользающего времени. Ненавидеть всегда легче, чем прощать. Дуайт хочет поставить точку на летописи тяжелых воспоминаний, а выходит запятая. На подмостках провинциального городка разворачивается вендетта, сулящая полное истребление одной из сторон конфликта. Ибо талион, чья мера - жизнь близких, заведомо обречен на провал. Интрига причинно-следственных связей распутывается вместе с клубком кровных уз, вслед за возвращением главного героя в родительский дом. Но не фамильными тайнами жива лента «Катастрофа», а острым ощущением действительности. Мира, в котором слабый парень не превратится в агента 47, лишь как следует разозлившись. А противостояние обидчикам обернется грязной работой дилетанта. Где враги соврут, ружье выстрелит, планы потерпят крах, а лирические отступления закончатся летальным исходом. Произведение Солнье сродни глубоким вибрациям. И все идет как по маслу, пока режиссер не загоняет себя в тупик, проращивая из истории грубого возмездия корни шекспировской трагедии о любви. Попытка раскалить триллер тщетна. Ведь лента уже раскрылась в ином ключе, где цель – происходящее, а не его результат. Поэтому подводные камни перипетии сходят скорее за пятое колесо. Скелет фильма, вываливающийся под занавес из шкафа сценария, не производит должного впечатления. И плод запретной любви или вероятнее случайного секса, напоминает скорее пасхалку, чем идейное откровение. Искривленность драматической составляющей отразилась и на стилистике «Катастрофы». Лента, близкая к задумчивой эстетике «Тома на ферме» и самобытному характеру «Сломленных» на развязке уходит в экстремум. Персонажи теряют в искренности, поступки набирают пафоса. А яркий свет автоматной очереди, лучше монтирующийся с отчаянным музыкантом Родригеса, перебивает тонкое послевкусие фильма. Но прикрыв глаза на смазанный финал, общее впечатление вырисовывается положительное. Бес в ребро обернулся свинцом в голову, а грехи отцов легли на плечи детей. Раскол человеческого бытия на ультрамариновые обломки Солнье визуализировал реалистичной картиной жизни с налетом поэзии. Пространство наполнялось звуками, чувствами, образами. Раскроенное пулей лицо выворачивалось красными лепестками под поцелуями теплых лучей. В объятьях электромагнитных волн ностальгическими искрами тлела дружба. А хрупкая надежда запоздало падала дешевой открыткой на пол опустевшего дома.

«Катастрофа» Джереми Солонье насквозь пронизана катастрофой, повисшей над главным героем, коему и так уже пришлось несладко, после совершенной мести за своих родителей, после коей ему дабы защитить свою сестру приходится уметь совершать страшные деяния, на кои бы он сам никогда не пошёл ранее. Так вот отдаю должное вложенным стараниям оператора, а он же и сценарист, а он же и режиссер Джереми Солонье, у него вышло на деле удовлетворительная криминальная драма, где содержится трагедия одного человека, на фоне того как в США можно свободно купить огнестрельное оружие (есть пара кадров, на которых автор намеренно ставит акцент). Она не проигрывает в качестве своего исполнения в живую, плохо что верить в неё полностью не получается, зато сопереживать неприметному и слабому человечку выходит. Видя, то какие он получает травмы, в самом прямом смысле, на себя, и как он их залечивает, это одна заслуг самого автора и актёра Мэйкона Блэра сыгравшего главного героя, затворника и человека слабохарактерного, близкого по своему типажу к каждому второму. И вся же имея такие неплохие плюсы этот представитель независимого американского кино для меня не стал открытием, а стал всего лишь неплохим фильмом. Эффект от которого от меня ушёл через минут двадцать. Я даже не знаю, что ещё можно написать? 6 из 10

Ни слова о Дмитрии Медведеве! Ладно, кроме этих. Что ж, 'Руины прошлого' был снят после затяжного перерыва с момента дебюта с фильмом 'Убийственная вечеринка'. Так что можно заметить, что Джереми Солнье явно любит запихивать своих героев в экстремальные условия, чтобы героям было тяжело выбираться и нелегко сражаться. В общем, исследует и испытывает протагониста на полную катушку. В случае мести так вообще становится интереснее. Например, из главного героя второго фильма Джереми Солнье мститель, конечно, так себе. Он не тренировался, не набирал навыков, не изучил вдоль и поперек пытки. Зато набрался такого духа, что сначала пошёл на виновника его бед, а потом и вовсе на всю его грязную семейку. Дух, действительно, проявился в маленьком человеке, который не общается с гангстерами и триадами. Всем известно, что чувство мести намного хуже, чем итоговое отмщение. Когда исчезает объект, о котором думал всё свое время, представляя в голове картинки страшных мучений, вдруг приходит осознание, что мстить-то теперь некому. Как дальше жить, когда часть жизни уже прошла под гнётом неусыпной душевной боли. Конечно, 'Руины прошлого' мог быть и об этом, но Джереми Солнье решил не парить мозги зрителям, поставив против новоявленного мстителя группу в виде целой семьи. Как быть? Стоит идти на попятную? Где его трусы? Да идти до конца нужно, раз начало положено. Несколько отрадно, что режиссёр не живописует на экране нового Леона или О Дэ Су. Опять-таки, любимый вами Джереми Солнье не снимает нечто выдающееся. Его больше волнуют психологический и эмоциональный моменты, что классно. В конце, возможно, прорывается вау-эффект, но там мало удивительного. Всё так должно было закончиться. Закономерно и примерно. Все равно у протагониста уже ничего не осталось за душой. С родной сестрой и её детьми жить бы не стал, ибо это все равно несло бы за собой опасность. В итоге имеем очередной строго серьезный фильм, который вряд ли подойдет для мейнстримного вечера, но вполне сможет приглянуться интеллектуалам с эстетами. Кто его знает. Надо лишь помнить, что в жизни всё идёт своим чередом, поэтому месть ни при каких условиях не доведёт до добра. Конечно, сдержаться не так-то просто, когда приходится сталкиваться с ситуацией. Легче сказать, чем сделать. Остается надеяться не попадать в подобное, но жизнь все равно найдет тебя, чтобы вставить палку в колёса и просто испытать на деле.