Прости, детка

Раскрученная компания А24 в последнее время всячески старается уйти в область большого жанрового кино. Но так получается, что лучшими фильмами А24 (как производителя и прокатчика) все равно остаются малобюджетные и скромные фильмы, полные гуманизма и говорящие о непростых темах простым языком: «Минари», «Камон камон», «Солнце мое», «Прошлые жизни» и др. Выходящая 24 июля трагикомедия «Прости, детка» должна пополнить этот ряд не громких, но сильных картин A24. Благо одним из продюсеров «Детки» является Барри Дженкинс, «Лунный свет» которого, по сути, и начал линейку камерных драм А24. Но фигуры продюсера куда интереснее режиссер «Детки». Еве Виктор всего 31 год и известность она приобрела в Америке прежде всего как блогер и стендапер (и во вторую очередь как актриса из «Миллиардов»), а о режиссерской карьере стала думать лишь во время ковида, став активно смотреть разные фильмы в период карантина. Если искать аналогии в России, то это если бы в режиссуре дебютировала Ирина Горбачева (по пластике между ними даже есть определенное сходство) или Юлия Ахмедова. Интересно было разобраться, как такое возможно – рывок за пять лет от стендапа и рилсов к награде за сценарий на «Сандэнсе», участие в престижной программе Каннского кинофестиваля и средний балл от англоязычных критиков RT 8.5 (то есть больше «Субстанции» и на уровне «Аноры»). «Прости, детка» подкупает прежде всего чувством юмора. Основа этого юмора – искренность. И тут как раз вспоминается прошлое автора – ведь очень часто в основе удачного стендапа именно обескураживающая самоирония и даже беспощадное самоедство. Ева Виктор шутит о женской дружбе, мужчинах, сексе, домашних питомцах, конкуренции на работе, судебной системе, умудряясь при этом не отклоняться от центрального сюжета. То есть шутки здесь даны не ради шутки, юмор раскрывает героев и двигает сюжет. Вторая очевидная ценность фильма в его литературности, как бы противоречиво это ни звучало. «Прости, детка» разбита на главы, причем, следуя за Тарантино и другими великими, Ева Виктор начинает свой кинорассказ не с начала, то есть сюжет не заменяет фабулу. Литературность в данном случае тоже оправдана сюжетом – профессией героини. Можно было бы приклеить к «Прости, детка» ярлык «сандэновское» кино, но помимо диалогов и юмора в картине есть и киноязык – лаконичный, но обоснованный: статичность камеры и переход на ручную съемку, где того требует внутреннее состояние героини, выверенный темпо-ритм, редкое, но точное использование музыки без налета сентиментальности, образность (мышку жалко, но именно в этой сцене Ева Виктор максимально выпукло проявляет себя как режиссер, который не боится идти до конца в своем высказывании). По всему видно, что она знала, о чем снимает, и отлично подготовилась к своей дебютной режиссерской работе. Много личного и ничего лишнего.

Четыре года назад Агнес – студентку университета – изнасиловал преподаватель, ее научный руководитель. Сейчас Агнес сама стала преподавателем, ее обидчик уволился и исчез из ее жизни, но прошлое не отпускает. Помощь приходит со стороны лучшей подруги, неуклюжего соседа и случайного продавца сэндвичей... Побывав шесть счастливых дней в российском прокате, два часа назад фильм «Прости, детка» объявлен вне закона – Минкульт отозвал прокатное удостоверение. Что ж, я успел на последний вечерний сеанс – зал был наполовину заполнен. По словам кассира – народу пришло раз в десять больше, чем на предыдущие показы. Вот она, сила рекламы – это сладкое слово «запрещенка»! Возможно, если бы героиня поддалась порыву и сожгла дом насильника, как намеревалась, это бы не вызвало у цензоров никаких вопросов. И если бы изнасилование показали во всех деталях, словно в «Необратимости», тоже. Но нет же. Фильм «всего лишь» о переживании травмы. О том, что время ничего не лечит... но все же лечит. Даже не само время – а другие хорошие люди, которые тоже есть. И бродячие кошки. И призвание на работе. Негодяй-профессор словно намеренно выведен за скобки истории: иронично, что его играет актер по фамилии Канселми (Cancelmi) – что дословно можно перевести как «отмени меня». В центре остается Агнес – и ваше отношение к ней, и к фильму целиком зависит от вашего мировоззрения. Считаете ли вы, что героиня «сама виновата», если пошла домой к профессору и безропотно позволяла себя целовать до момента изнасилования? Важно ли для вас, почему Агнес не пошла в полицию, хотя пошла в больницу и заявила там об изнасиловании? Считаете ли вы, что врач в больнице был бестактен, или бестактна была скорее Лиди (подруга Агнес), обрушившись на него с яростным гневом за прямой вопрос: «Эякулировал ли насильник?» Почему Агнес не обратилась за профессиональной помощью, а попыталась... стать присяжной в суде? Думаю, если бы эти вопросы были просты и очевидны, не потребовался бы этот фильм. Я не знаю, что вы думаете по поводу этих вопросов. Я понятия не имею. Для меня скорее важен тон картины – дружественный, поддерживающий, эмпатический. Это пример, как можно говорить на болезненную травмирующую тему, не загружая зрителя ни депрессией, ни неуместным весельем – в отличие от, скажем, российской «Лгуньи», где тема изнасилования и культуры отмены была подана в отталкивающе-неуместном ироническом ключе. Можем быть, и правда, вместо того, чтобы задавать кучу болезненных вопросов и пытаться установить вселенскую истину, нужно просто помочь человеку справиться с панической атакой и накормить вкусным сэндвичем. Иногда мурчащая кошка за пазухой важнее чем все наши с вами теории о культуре отмены. Вот только не у всех Агнес есть такие подруги, как Лиди, такие соседи, как Гэвин, и такие «картошки с усами», как продавец сэндвичей.

— Мы тебя прекрасно понимаем. Мы тоже женщины — Серьезно? Режиссерский и сценарий дебют потрясающей актрисы Евы Виктор. «Прости, детка» это кино о тяжелой травме, которая остается с тобой навсегда в виде трудных воспоминаний, тревоги, страха будущего, но важно помнить о том, что жизнь на этом не заканчивается, как бы тяжело не было. Тяжелое кино о суицидальных мыслях балансирует с черным юмором, любовью, дружбой и надеждой. Создатели успевают не спеша показать нам огромную палитру человеческих эмоций и чувств. Здесь прекрасна атмосфера и саундтрек, визуальная составляющая картины неспешна, кадры порой долгие, а камера чаще всего зафиксирована на одном месте, особенно захватывающе смотрятся кадры дома в котором происходят страшные события. Великолепны и актерские работы, безусловно лучшим перфомансов может похвастаться Ева Виктор, которая играет настолько необычно, настолько живо и по-разному, ее внутренняя и не только эмоциональность — ядро этой картины. Также хороша и Наоми Аки, но больше всего хочется отметить Келли МакКормак, которая идеально сыграла свою роль противной завистливой девушки. Но в целом весь актерский состав был на высоте, даже на минуту появившийся Джон Кэрролл Линч, которого я даже сначала не узнал. «Прости, детка» — это чувствительное, живое и настоящее кино о человеке, который не может не думать, не чувствовать, не ошибаться. Картина дает зрителю веру и надежду, а главное желание жить дальше

«Прости, детка» — это не просто инди-драма о хрупкой молодой женщине, а предельно точное высказывание о ПТСР после сексуального насилия. Фильм говорит не о самом изнасиловании — он говорит о том, что происходит с психикой женщины после. И в этом его принципиальная честность. Картина режиссера и исполнительницы главной роли Ева Виктор выстроена как хроника жизни «после события», которое не демонстрируется зрителю во всех подробностях. Это важный художественный выбор. Насилие не превращается в зрелище. Камера не эксплуатирует травму. Она фиксирует последствия — тишину, скованность, паузы, застывшие реакции жертвы. Главная героиня Агнес — преподавательница литературы. Интеллектуальная, ироничная, внешне собранная. Но её ПТСР проявляется не криком, а сдержанностью. В фильме нет привычной драматической кульминации — вместо нее мы видим фрагменты повседневности: разговоры с подругой, занятия со студентами, неловкие социальные контакты. И именно в этих «обычных» сценах становится заметно, насколько травма изменила внутреннюю структуру её мира. ПТСР здесь показан как состояние постоянной настороженности. Агнес не истерична, не демонстративна. Она скорее дистанцирована. В ее реакциях чувствуется гиперконтроль, в паузах — недосказанность. Она как будто живет через травматический фильтр. И фильм точно передает этот эффект: статичная камера, замедленный ритм, отсутствие эмоционального нажима. Все словно подчеркивает — травма не кричит, она оседает внутри человека. Интересно, что режиссерка избегает прямолинейной терапии через «разоблачение злодея» или публичное возмездие. В центре — не справедливость, а восстановление чувства субъективности. ПТСР разрушает ощущение контроля над жизнью, и потому важнее всего становится возвращение к простым действиям: работа, дружба, юмор. Юмор здесь — не легкомыслие, а способ выживания. Он позволяет Агнес сохранить связь с собой. Визит лучшей подруги становится одним из самых сильных эпизодов. Поддержка показана без пафоса. Никто не произносит длинных монологов о боли. Но в совместном молчании и бытовых мелочах чувствуется терапевтический эффект присутствия. Фильм словно говорит: исцеление не обязательно выглядит как катарсис. Иногда это просто возможность быть рядом с тем, кто понимает твою боль и не отворачивается от тебя. Особенно важно, что «Прости, детка» отказывается от финала в духе «теперь все будет хорошо». ПТСР не исчезает магически. Он интегрируется. Агнес не становится «сильнее благодаря травме» — опасный и часто романтизируемый нарратив здесь сознательно разрушен. Она остаётся уязвимой, но постепенно возвращает себе способность выбирать, любить, начинать отношения, мечтать о том, чтобы стать матерью. Это кино о том, как травма меняет время. Прошлое не остается позади — оно прорывается в настоящем. И именно поэтому структура фильма нелинейна, фрагментарна. Память не подчиняется драматургии. Она работает рывками. «Прости, детка» — важная работа о ПТСР без эксплуатации страдания. Она не предлагает готовых рецептов и не стремится шокировать. Её сила — в интонации уважения к пережившему насилие человеку. В отказе превращать боль в сюжетный трюк. Это тихое, осторожное кино о том, что после разрушения возможно не чудо исцеления, а постепенное возвращение к себе. И в своей негромкости оно звучит куда убедительнее многих громких драм. 6 из 10

Я долго пытался придумать открывающую метафору для рецензии, и в итоге понял, что её проще взять из фильма. Вместо того, чтобы голосом учителя рассказывать назидательную историю, «Прости, детка» просто оставляет дверь знакомого дома приоткрытой, а ты нервно стоишь снаружи, смотришь на окна и пытаешься понять, что же происходит. Так выглядит мой любимый жанр неспешных фильмов. Таких, которые не тянут за рукав в попытках объяснить лишнего или преподать урок. Они отходят на шаг и затихают, давая тебе время посмотреть и догадаться. А когда ты наконец догадываешься, то находишь принятие вместе с героями. В центре нелинейного сюжета – молодая преподавательница Агнес. Мы видим её жизнь кусками, будто вспоминаем вещи, которые вспоминать не хочется: с паузами и попыткой где-то не задерживаться слишком долго. В этих кусках прячется тяжёлая, определяющая травма, но фильм не делает из неё «главное событие». Наоборот. Это история о том, как человек живёт дальше, не избавившись от прошлого. И это, наверное, самое честное решение в такой истории. Для дебютного фильма это пугающе взрослая форма. Нелинейная, спокойная, местами почти упрямая в своей тишине. Каждая новая глава будто поворачивает тебя чуть в сторону: дружеские посиделки, потом (тогда) трагедия, и попытка пережить её. Даже когда ты понимаешь, что случилось, фильм умудряется удивлять: иногда больно, иногда смешно, а иногда до слёз трогательно. Ева Виктор (режиссёр и исполнитель главной роли) великолепно воплощает центр истории. Её героиня немного напоминает Фиби Уоллер-Бридж из Дряни, только с другим градусом. В ней меньше язвительности и защитной дистанции, и больше странной, почти неловкой теплоты. Будто она аккуратно положила колючую боль в карман, вместо того, чтобы прятать её на чердаке. Главное достоинство этого фильма про травму – он не пытается травму «вылечить». Нам не предлагают наказать виновников и не обещают, что всё станет хорошо, если найти правильное объяснение. Вместо этого нам показывают, что травме можно выделить место: настоящее, светлое пространство внутри жизни. Рядом с друзьями, рабочими бумагами на стенах или рядом с котёнком, которого ты случайно подобрал. Это звучит просто, но на деле так почти никогда не происходит, потому что мы привыкли «бороться с болью». В другом фильме главной опорой героини была бы терапия, разоблачение или возмездие, а здесь… Дружба. Отношения с подругой Лидией – это, наверное, самое бережное, что есть в фильме. Лидия не требует объяснений и не говорит «ты должна была…», она просто олицетворяет место, в котором можно быть со своим грузом. И это, вы и сами знаете, сильнее любых слов. При всём при этом фильм удивительно смешной. В смысле той абсурдной юморности, которая появляется рядом с болью. Шутки здесь сосуществуют с травмой, чтобы не дать вам с героиней исчезнуть в ней, и в какой-то момент ты думаешь: если человек может смеяться, значит, он ещё живой. Как и любой дебют, это не идеальное кино. Кому-то оно покажется слишком колким, кому-то недостаточно «решающим». Кто-то скажет, что оно слишком умное или, наоборот, слишком неуместное в своём юморе. Но, если честно, именно это и делает его живым, потому что жизнь, боюсь, не укладывается в «правильные» шаги принятия боли. Ну и финал, который работает как тихое касание. Слова «прости, детка» прозвучат здесь одновременно как извинение, утешение и признание будущему поколению (и немного самому себе). Мир может быть несправедливым. Боль может оставаться. Но это не отменяет того, что ты можешь выбирать, как с этим быть. И, наверное, самое важное решение из возможных – не остаться с болью в одиночку. 8,5 из 10 Потому что иногда лечения нет. И нам просто нужно, чтобы кто-то оставался рядом, пока мы учимся жить дальше. Шаг за шагом.