Ангелы революции

Меня этот фильм потряс. Художественные достоинства очевидны - отличная игра отличных актеров; крепкий, не провисающий сюжет; живая, 'дышащая' картинка... Но меня не это покорило. Я в восторге от того, как бережно, с какой любовью автор подходит к самому сложному, противоречивому периоду российской истории. Революция. Гражданская война. Красный террор. Кровь, кровь, кровь... И невозможно понять: что это? Безумие? Вот так, вдруг, с ума сошло все население и бросилось колоть друг друга штыками, грызть зубами? Обычно, говоря об этом историческом периоде, мы занимаем одну из сторон, а вторую демонизируем. Или мы клянем красных дьяволов, огнем и мечом наводящих новые порядки, или кулаков-недобитков, из-за сундука своего нафталинового добра льющих кровь пламенных романтиков от революции... А в этом фильме сочувствие вызывают все герои. С одной стороны - красные агитаторы. Фантастически, невероятно талантливые, искренние, вдохновенные. Да, они не ангелы. Но каждый по-своему прекрасен, а главное - прям, честен, каждый твердо занимает свое место в авангарде войны с традицией. И с другой стороны - туземцы-ханты. Родные дети тайги, светлые, крепкие, надежные, люди, честно и искренне преданные дремучей традиции, такой же древней, как сам народ, держащиеся своих тысячелетних устоев, черпающие в них силу. Все - хорошие. Все, в общем-то, незлые. Однако ж итог - прекрасные авангардисты, блестящие, талантливые, лежат, варварски убитые толпой, в промерзшей таежной избушке. Люди тайги, отважные, сильные охотники, перестреляны красноармейцами, а те, что не убиты пока, едут на допрос и пытки, волочатся за санями, полуголые, по снегу... И это ведь не вымысел, это правда было! Фильм не документален, конечно, он вообще тяготеет к гротеску (а не снять иначе про те удивительные времена, тогда все было гротеск!), но основа сюжета - реальное историческое событие. Как, как такое могло произойти, как две группы честных искренних, хороших, в общем-то, людей? Этот фильм показывает, как. И ему веришь. Я - поверил. 10 из 10

Алексея Федорченко, снявшего 'Ангелов революции', можно отнести к тем авторам, которые реконструируют уже случившиеся события абсолютно художественно и по-своему. Сложнейшее время - 20-е годы прошлого века, Советская Россия. Время тектонических потрясений не только для государственного строя огромной части земного шара, но и для культуры. Советское авангардное искусство и Пролеткульт должны были стать тем противовесом, который отбросит всю старую буржуазную культуру, чуждую победившему пролетариату. Авангардное искусство было призвано совершить культурную революцию и создать абсолютно нового советского человека. Архисложное время, товарищи, для фильма основанного на реальных событиях. Поэтому фильм Федорченко загадочен как пасьянс для непосвященных. Действие фильма происходит в 1934 году. Том роковом году, когда был провозглашен курс на социалистический реализм уважаемым пролетарским писателем Максимом Горьким. Смена курса, по сути дела, означала отказ от авангардного искусства, трагедии, творческие кризисы, репрессии, лагеря и ссылки. Это было время большой трагедии для локомотива 'Советский авангард', который к тому времени сбавил обороты и подрастерял свой революционный пафос. Именно в этом трагическом году было решено реконструировать реальность 'Ангелами революции'. Не существовал уже в 1934 году, показанный Федорченко, Наркомат по делам национальностей с часовым с окариной на входе. Не существовал уже десять лет. Тем не менее, именно этим наркоматом была призвана Полина Шнайдер для решения задачи продвижения советского на территорию хантов и ненцев. Их надо подружить с Советской властью. Они ведь в общем хорошие люди, но они всего боятся. Забрали детей из школы, чтобы они не превратились в русских. Во всем слушаются своих шайтанов и шаманов. Очень странно с точки зрения обычной логики. Но не странно для тех, кто верил в Мировую Революцию. Почему Вы в этом?! Так ведь изучаем и Океанию, на всякий случай. Мировая же Революция. Кто, если не Полина, должна была быть призвана для решения такого сложного вопроса? И очередная манипуляция фактами от режиссера: когда-то Полина Шнайдер от имени советского правительства провозглашала Персидскую Советскую республику. Мы не сможем обойтись без Вас, Полина, мы дадим Вам самых лучших наших бойцов. Более часа экранного времени Федорченко представляет настоящих самураев разных направлений авангардного искусства, не забывая стягивать именно в это время (1934 год) все идеи этих титанов. Композитор Иван, мечтающий исполнить симфонию для паровозных гудков, имел реального прототипа в лице Арсения Авраамова. Такая симфония Авраамовым действительно была написана и исполнена, но тоже за десять лет до этого в 1923 году, в период расцвета советского авангарда. Дословно авторы цитируют в фильме текст самого Авраамова, описывающий исполнение этой симфонии. Иван любит Полину еще со времен Гражданской, делал ей предложение, но, время изменилось, и Иван отказывается от этой культурной пролетарской конкисты. Я не хочу держать маузер, я хочу держать дирижерскую палочку. Бубен и варган, эти звуки умрут вместе с дикостью туземцев. Я буду наркомом музыки СССР. Советский кинорежиссер Петр (своеобразная аллюзия на Сергея Эйзенштейна), наоборот, уверен, что хантам нужна культура, нужны музыка, кино и театр. Только искусством их можно приручить к Советской власти. Художник, скульптор и фотограф Захар - образ собирательный, способный абсолютно на все. В Гражданскую войну - памятник первому богоборцу Иуде Искариоту, защитнику прав человека на устройство мира, который бросил вызов небесам. Как отрезал. И обязательно дьяк как натура для первого богоборца. Перед встречей с Полиной - аморальный фотограф, любитель милых ню немецких барышень. Анечка, повернись, пирожок не видно. Архитектор Николай, конструктор первого советского крематория, который, к слову, был открыт несколькими годами раньше до событий фильма. Лишь в СССР кремация будет дешева и доступна каждому. Нарком здравоохранения Семашко на презентации действующей модели крематория, переделанной из церкви. Стройте быстрее, а то умру, может быть, скоро и не дождусь его. Прах над полями республики. Вулканом должен быть каждый из нас, вулканом проснувшимся, а не затухшим. Театральный режиссер Смирнов, активно экспериментирующий с формой, как и его прототип Всеволод Мейерхольд. Товарищ, Вы ведь не латыш, Вы - еврей. Каждому овощу свой срок. Товарищ в ожидании репрессий и расправы. Каждый из этих людей - величина, большой художник и творец нового искусства, верящий в гуманизм авангардного и готовый служить ему со всем неистовством. Но Система приносит в жертву своих страстных адептов. Они просто ей уже не нужны. Сменилась культурная парадигма. В далеком Казыме они призваны создать новое культурное пространство. И не важно, кем станут эти творцы - ангелами для Революции или всадниками для Апокалипсиса малых народов. Казым как место и ненцы и ханты как население стали, по мысли Федорченко, частями огромного художественно-культурного эксперимента, призванными измениться благодаря авангардным пришельцам. Посвящение в ворошиловские стрелки, суперматизм Захара, роддом, не пускайте шамана в туземный совет. Все могли стерпеть окультуриваемые, но только не глумление над верованиями и памятью предков. Завтра вы полетите на небо и убедитесь, что никаких духов и богов там нет. 'Вы живы?'. 'Мы уже давно умерли. А теперь пришли за вами', - отвечает Полина на вопрос часового в начале фильма. Авангард мертв, а мы еще нет, поэтому с изуверством фанатиков будем насаждать его в любой тьмутаракани. Мы ляжем животами вниз, мы улыбнемся, мы - мертвые, укройте нас красными флагами. 'Война не закончена, пока не захоронен последний погибший солдат', - сказал когда-то великий Суворов. Перефразируя его можно сказать, что искусство и культура заканчиваются тогда, когда перестают вдохновлять людей. Непростое время послереволюционных 20-х создало на культурном поле абсолютно новое и неповторимое культурное явление - Советский Авангард, которое не осмыслено полностью до сих пор. 'Ангелы революции' глазами Федорченко канонизируют ту непростую эпоху средствами кино и выступают как реквием по мечте об абсолютно новом, свободном от груза прошлого, искусстве. 10 из 10

На заре 1930-х к непокорным племенам хантов и ненцев было решено отправить группу просветителей из числа авангардистов. Художник, кинорежиссер, поэт, фотограф, режиссер театра, во главе с легендарной Полиной-революцией (роль Полины Шнайдер блистательно исполнила Дарья Екамасова), отправляются в сибирскую глушь, чтобы попытаться при помощи искусства и культуры примирить дикарей с Советской властью. Дикари не разделяют символику и методы нового государства и после того, как революционеры оскверняют своим присутствием культ местной богини, вспыхивает жестокое восстание. Как ни парадоксально, события имели место в реальной жизни (Казымское восстание 1933 года). И пусть реальные причины восстания чисто социально-экономические, они останутся за кадром. Для создателей основные мотивы очевидны – неприятие чуждых друг другу культур. Это даже столкновение не двух цивилизаций, а двух мифов. Не только «старое/новое», но и «странное/чужое». В противоборство вступают миф о светлом коммунистическом будущем и легенды малых народов, которые стали основой их миросозерцания. Богиня нового смутного времени Полина бросает символический вызов местной богине Казым. Только вот победить диких язычников «язычникам» красным оказывается гораздо труднее. И «красная» и «дикая», природная линия переплетаются в причудливом лубочном стиле фильма. Реальная история становится стержнем для фантасмагории, порой гротескно переосмысливающей наследие революционных 20-х, а порой удивительно поэтичной. Фильм соткан из нескольких новелл, объединенных общим сюжетом миссии агитбригады к кочевникам. Каждому персонажу соответствует несколько прототипов, к примеру, в одном из флэшбеков четко считывается остроумная интерпретация неподтвержденной истории из мексиканского турне Эйзенштейна. Не сразу понятно, что предстает перед глазами: невероятно смешной пересказ жутких баек времен Гражданской войны и первых лет социалистического строительства, либо метафизическая притча. Граница «сна-яви» не всегда ощутима и то, что кажется диким, может оказаться образом, вдохновленным историческими фактами, а воспринимаемое на веру – чистым художественным вымыслом. Режиссер Алексей Федорченко переосмысливает наследие авангарда, пытаясь соединить его с традициями культуры кочевых племен. Он снова сотрудничает с самобытным писателем и сценаристом Денисом Осокиным («Овсянки», «Небесные жены луговых мари»), но в этот раз к фольклору малых народов добавляется фольклор романтики первых коммунистов. На выходе получается что-то вроде симбиоза, видение, в котором шаману привиделись супрематические фигуры, пересказанные языком рассказов Андрея Платонова. Поэтический киноязык режиссера гораздо ближе к видеоарту, чем тому кинематографу, к которому привык массовый зритель, но вычурная форма высказывания под стать нетривиальному содержанию. Ближе к концу ленты есть сцена, где снятая кинорежиссером хроника, проецируется на дым от костра. Удачно подобранная метафора применима и к самим «Ангелам…». Будто коллекция образов, появляющихся в дыму, фильм поэтичен, местами чрезмерно затянут и погружен в себя, но при этом, не теряет художественного очарования. Удивительным кажется то, что подобный фильм – продукт нашего времени, по своей стилистике и обращению к революционным годам он больше походит на экспериментальную картину начала 90-х годов. Как говорил один поэт, для того, чтобы соединить разные времена, разные миры, «узловатых дней колена надо флейтою связать». По сути, «Ангелы революции» как раз о такой хирургической попытке соединения культур при помощи «флейты-позвоночника». Эксперимент не удался, хребет старой, народной «флейты» оказался сломлен, а протез не особо прижился. Кто знает, возможно, фильмы Федорченко-Осокина станут подобной «флейтой» для современного русского кинематографа. 7 из 10

'Это который 'Овсянки' и 'Небесные жены луговых мари'? Когда ты не артист, не продюсер, не кинокритик и не варишься в кинотусовке, а просто любишь кино, знать Алексея Федорченко на таком уровне: - уже неплохо. Не видела ни того, ни другого, но слышала о них. Посмотреть все не случалось. Ну, потому что страшно было: это маркировано артхаусом, каковой большей частью злобно-неуважителен к зрителю, а тратить два часа своей жизни на то, чтобы утереться от виртуального плевка в лицо - я поинтереснее найду занятие (так рассуждала). Не такой фильм. Тонкий, умный, стильный. Для подготовленного зрителя, да - мне подготовки не вполне хватало и некоторые моменты приходилось интерпретировать наубум, очень приблизительно. Н-ну, потому что почти не знаю Хлебникова, а того Хармса, что знаю, люто ненавижу. А из тех, кого люблю? 'Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем. Мировой пожар в крови, Господи, благослови' и еще это: 'Тише, ораторы, ваше слово, товарищ маузер'. Такое отношение к действительности и ко времени, в котором довелось жить. Мы традиционно представляем творчество той поры, как два полюса. На одном: 'Я послал тебе черную розу в бокале голубого, как небо, аи' и прочие белой акации цветы эмиграции. На другом революционный матрос, рвущий на груди тельняшку: 'Эх, яблочко!'. В стороне и на значительной дистанции серебряный век - лучшее, что дала миру Россия начала XX; вершины в сияющей шапке снегов, недосягаемые и совершенные. Те, что увлеклись революционной романтикой (процитированные Блок и Маяковский), серьезно дискредитировали себя, а вообще - искусство вне политики. Так вот, был целый пласт творческих людей которые поняли и приняли революцию, поставили свой талант на службу ее делу и, как водится, ею пожраны. Да, эгоисты. Все, чего хотели - заниматься своим творчеством. Да, циники. Жестокость террора не вызывала в них отторжения: не ты, так тебя: 'Не такое нынче время, чтобы нянчиться с тобой. Потяжеле будет бремя нам. товарищ дорогой'. Талантливые, умные, яркие и образованные. Совершенно оторванные от корней. Смолотые в муку жерновами истрии и развеянные по ветру. На самом деле, у Казымского восстания другие причины. Советская власть внедряла коллективизацию везде одинаково - ставя на грань голодной смерти тех. кому не посчастливилось стать предметом ее заботы. В случае кочевых народов, еще и ломка семейного родообщинного уклада - детей насильно забирали от родителей в интернат с благой, но куда менее необходимой детям оленеводов, чем навыки жизни в тайге, целью ликбеза. Да просто поставьте себя на место родителей, вы бы отдали своего? То-то же! А еще вопросы религии, на досужий взгляд менее важные, чем физическое выживание или забота о детях, но лиши человека веры - и ты вынешь из него стержень. И ему незачем станет жить, а кому незачем жить, тому и бояться уже нечего. Они этого не понимали, пламенные мальчики и девочки революции, апологеты авангардизма, предтечи эпохи Водолея. Тема Иоанна Крестителя недаром насквозь пронизывает кино. Отрубленная голова, муляж, что появляется в кадре фильма о мексиканской революции. Позже муляж заменен настоящими живыми людьми: 'Трех дезертиров вчера приговорили к казни, им все равно умирать, так пусть послужат искусству' Вы не ослышались: убийство, зафиксированное на пленке, крайняя степень цинизма. Ничего не напоминает? Предтеча тоже ради любви к искусству был убит. Сцена агитации за вступление в партизанский отряд: 'колхоз - дело добровольное, не вступишь - расстреляем', под пулеметным огнем с телами, агитируемых по горло в воде. В одном месте это звучит открытым текстом: ' - Кто я, как думаешь? - Иоанн Креститель'. Такие они и есть, головы, оторванные от тел; люди, оторванные от корней; те, кто пришел слишком рано. Им такой смерти, с отделением головы, не будет. В фильме есть сцена самоубийства крестьянина, позировавшего для памятника Иуде, который повторил судьбу прототипа - повесился. Реальных сотрудников Казымской культбазы тоже удавили веревками. Что, выходит зазря пропали и следа никакого не оставили? Зря ничего не бывает. Прежде времени и не теми средствами - это да. Ну и, голова в отрыве от тела не живет. Мне кажется, фильмы Алексея Федорченко и об этом. Дарья Екамасова дивно хороша.

В нашем мире при его кажущемся постоянстве беспрестанно происходят метаморфозы, которые способны обнажить на холодном мраморе человеческой плоти горячие трещины души. Во времена глобальных общественных перемен эта внутренняя пылающая энергия иногда начинает сливаться с горячей утекающей на ледяной солнечный свет кровью, и эта энергия, которая казалась неиссякаемой, начинает утекать в изумрудную весеннюю траву. Такие метаморфозы, требующие для прорастания новой жизни драгоценную человеческую кровь, во времена революций захватывают глубокие пласты личного и общественного бытия и начинают перемешивать их и нагревать, вовлекая в новые, невозможные в обычных условиях реакции. Мыслители, революционеры и их вожди, как средневековые алхимики, терзаемые старыми мечтами о бессмертии, подливают в свои громадные дьявольские реторты соки наших общих жизней, начиная долгий мучительный для целых народов эксперимент ускорения времени. И наука, и культура расцветают в условиях разогретой истории, пытаясь хоть как-то оправдать эту кровавую цену. Герои фильма, лучшие из ускорителей времени и светочи прогресса, закалённые в красном революционном огне, прибивают на окраины переменившейся страны (или же в преддверие неизменного необозримого мира), чтобы запустить в народ катализатор (и в форме киноленты, и в форме свистящей у виска пули) перехода от традиционного общества к индустриальному. Подойдут любые методы, любые инструменты: новый культ взамен древней богини или новые мифы на место исконных, передаваемых из уст в уста. Но всё-таки жаль, что авангардное мышление и яркий абстракции часто мешают людям, даже лучшим из лучших, увидеть серое лицо реальности. И бесполезно красиво одеваться, надевать ошеломительные маски, говорить цветастые речи, если собеседник легко распознает все уловки. Лента Алексея Федорченко, её необычный киноязык, созданный из переплетений снов, воспоминаний, настоящего и прошлого, истории и вымысла, реальности и вопиющего сюрреализма, великолепно передаёт кипение человеческих судеб, непредсказуемое течение времени меж мозолистых пальцев алхимика, который ещё далеко не учёный, а просто обыкновенный мечтатель.

«Ангелы революции» выдает нам, до некоторой степени, синтез экзотического духа, в этом переливе цветов и сформировано исторические наследие соцреализма. Действие картины разворачивается в Советской России начале 30-х годов. По сюжету компания энтузиастов, не без некоторой опасности, отправляются на Дальний Север для строительства культбазы. Все они виртуозы до мозга костей, в области произведения эффектов: кинорежиссер-примитивист Пётр (Павел Басов), театральный режиссёр Смирнов (Алексей Солончев), архитектор Николай (Константин Балакирев). Мужественная и полная самообладания Полина Шнайдер (Дарья Екамасова). Отказывается от участия композитор, сотворивший симфонию заводских труб, Иван (Олег Ягодин). Миссионеры пытаются культивировать народы хантов и ненцев, вмешиваются в их быт, в ровное течение общественной жизни, низвергают природу их Богов. У авантюристов есть одно общее стремление – выковать путь к новым реформам советской власти. Они инстинктивно верят в «прогресс» и «будущее», когда коренное население проявляет уважение к древности, веря в предрассудки, почитают предков, страшатся гнева Богов. Искатели «современных» идей преподали своему веку искусство, к которому стекались все краски дикой пестроты, их образ мышления не сыскал гостеприимного приема на Северной земле. Попытки насильственно навязать собственные формы восприятия, согласовать обе морали, в сущности, завершается натиском и поражением обеих сторон. Финал изливается к нам в свете сумасбродного полуварварства. Словом, в ленте кристаллизируется целая культура. Герои с изощренным любопытством демонстрируют приверженность к авангардному восприятию. Обаятельные «фанатики» ломают традиционные понятия, опрокидывают религию, устанавливая памятник Иуде Искариоту, заменяют церковь на «передовые» крематории, в их арсенале есть и другие нетривиальные идеи. Запоминающиеся сцены с крылышками на домашних собачках, медитативная игра на терменвоксе и прочая фантасмагория постмодернизма. Стоит отдать должное создателям фильма, им удалось уловить всё то необходимое, что должно нести в себе художественное произведение. Во время просмотра «Ангелов революции» можно попробовать на вкус то, как закалялась культура века минувшего и поискать отсылки к веку настоящему. Со своей стороны я нахожу, что современному кинематографу не хватает глубокого русского кино, выражающего настроение молодого поколения, неоднозначных сложных характеров. История делает людей, таким образом, роль кино снимать истории людей, воспевая их достижения и выделяя их слабости. Смотрите и снимайте хорошее кино!