Хтонический кошмар обывателя
Если бы Кафка всю жизнь проработал не клерком в страховой конторе, а, наследовав дело отца, стал бы достопочтенным Geschaftsmann’ом, то, он вероятно, писал бы не о мелких чиновниках, бродячих землемерах, коммивояжерах-неудачниках и прочих закомплексованных принеси-подаях, а о менеджерах и дельцах, достаточно состоятельных, чтобы владеть огромным особняком с прилегающим садом и прилагающимися к ним и трем детям английской гувернанткой и садовником. Но в его прозе все так же сквозило бы отчаянием и немыслимостью происходящего, абсурдной несправедливостью и необратимостью неведомой смысловой аберрации, в силовом поле которой оказался герой. Его проза всё так же заставляла бы добропорядочных граждан хвататься за голову от немыслимости и неотвратимости того, что внезапно может разрушить привычный модус их теплого, обжитого существования, обратив его в кошмарное наваждение. А будь он достаточно кровожаден, то написал бы сценарий «Нарушителя спокойствия» Алекса ван Вармердама. Уже из описания фильма анонимус может понять иррациональность сюжетных ходов, и такие странности (в лучшем духе Кафки) будут составлять сам остов фабулы фильма. Необъяснимо практически всё: почему персонажи-бродяги живут под землей (прячась после убийства, схожего с тем, которым закончится этот фильм)? Почему безвольная героиня впускает бомжа к себе в дом и холит его, как вновь обретенного отца? Почему она влюбляется в него и готова пойти на убийство всех – садовника, своего дома, сада, мужа, жизни – чтобы оставить его в доме? Почему её дети сами превращаются в дьяволят? Череда подобных необъяснимостей вместе с хтоническим злом, которое они приносят, и составляет ствол фильма. Я не буду перечислять их не только потому, что не желаю делать из этого текста больший спойлер, чем он есть сейчас (я не думаю, что весь сок этой картины хоть какое-то отношение имеет к неожиданности его сюжета; так же было и в древнегреческих трагедиях, которые предварялись синопсом их сюжета, чтобы оставить зрителя один на один с неминуемым фатумом, а не отвлекать дешевыми сюрпризами и перипетиями). Дело в другом: они неисчислимы. Более того, они нарочито мучительны, и зрителю стоит больших трудов одергивать руку от кнопки перемотки. Это настоящая пытка обывателя, ведь жизнь героев так похожа на его жизнь. Точка невозвращения для него, как и для всех протагонистов – сцена в лесу, когда обезумевшая мать семейства догоняет уже уходящего из её дома бродягу и просит его остаться. Здесь обрывается и всякая правдоподобность, и жизни героев, конец которых теперь лишь вопрос времени и терпения зрителя (повторю вполне серьезно: происходящее дальше задумано как сдирание кожи с живого, что, на мой взгляд, удалось). Остановлюсь здесь, где бродяга решает вернуться в этот же дом в роли садовника. Трудно придумать личину более мещанскую, чем эта. Трудно придумать и более шаблонную роль для такой профессии – убийца, но как раз это и есть точка бифуркации, после которой флуктуации смысла яростно слетают с прилагательного «здравый». Уничтожение своего предшественника, критически миролюбивого дедушки, вытеснение его самим сатаной – символическое начало замещения размеренной скучной жизни маревом кошмара наяву (между прочим, вся диспозиция «ночных бдений» бродяги над телом спящей героини, когда он внушает ей дикие ужасы о её муже, - аллюзия на весьма дьявольскую серию «Ночной кошмар» Фюссли (Fussli, он же Fuseli)). Оригинальное название фильма – фамилия самого возмутителя спокойствия, «Borgman» - может ввести в заблуждение, поскольку в переводе с голландского это значит нечто прямо противоположное русскому титулу («Возмутитель спокойствия»): «Человек-гарант». Но его имя – такая же губительная мимикрия в бюргерском мире, как и садовническая ипостась Боргмана-антихриста. Есть и другая лингвистическая зацепка, доступная, если не брезговать легкими формами Темуры: нужно всего лишь убрать из фамилии главного героя «r». Тогда из немецкого «Bogsmann» получилось бы что-то вроде «Человек-сдвиг», «Человек-согнутость», что подошло бы ему, учитывая и необъяснимые поступки подопытных домочадцев, и вообще тектонический сдвиг, который он совершил в этом обывательском раю, в дугу закрутив их благополучие и жизнь. Но есть варианты и ближе к разумным. «Bogman» (англ. «болотный человек») - возможная аллюзия на знаменитые находки ритуально умерщвленных людей эпохи позднего неолита, замумифицированных в торфяниках по всей Европе, в местах преимущественно кельтского и германского заселения (см., например, «человек из Линдоу» (Lindow man) или «женщина из Кёльбьерга» (Frau von Koelbjerg)). В большинстве случаев это, как и в нашем фильме, молодые люди знатного происхождения (ясно по атрофированным мышцам, отсутствию болезней, одежде и украшениям), принесенные в жертву к вящей славе религиозного безумия и плодородия земли. Чаще всего их душили или проламывали им череп, а не отравляли, однако как чистый символизм причины и бескорыстность убийства, так и сваливание трупов в водоем с привязанным грузом (аналогичная консервация – в случае всё с тем же садовником и его женой) главный герой позаимствовал у своих друидических предков. Неслучайно его обиталище в самом начале фильма – в буквальном смысле слова «подземелье». Фильм заканчивается так же противоестественно и жестоко, как «Процесс». Но кроме лукавой люциферовой жестокости, учинённой «болотным человеком» над героями фильма, я должен ещё раз сказать и о муках, которые должен перенести зритель, чувствительный к изнасилованию его представлений о возможном. Он будет ерзать на диване/стуле/дыбе и порываться проверить, точно ли закрыта входная дверь в его укромный и безопасный мир и скоро ли закончится эта синематическая пытка. Этот фильм рекомендуется психологическим мазохистам и, кажется, больше никому. 5 из 10
Обыкновенное зло.
Credo quia absurdum. Верую, ибо абсурдно! (Тертуллиан) Жизнь - удивительная штука. Она сталкивает иногда с такими вещами, которые вводят в ступор и душу и тело. В буквальном смысле. Вот решили вы побаловать себя сладеньким после напряженной рабочей недели - покупаете красивый торт из модной кондитерской. Но прекрасный снаружи, внутри он начинен какой-то дрянью, от происхождения и назначения которой мозг истерично лихорадит - нет, не может быть, это же невозможно есть! Но вы продолжаете запихивать в себя шедевр, пытаясь заглушить слабые попытки серого вещества уберечь вас от отравления. Еще и душевные муки подвизаются: изысканную мерзость от известного кулинара невозможно съесть и переварить? Значит, что-то со мной не так. С 'Боргманом' вот так же вышло. Боргман (Ян Бейвут) - человек (?), живущий в лесной землянке на краю города. За ним охотится странная троица: священник с обрезом, кузнец с копьем и человек с собакой. И, судя по ожесточенным лицам, намерения их более чем серьезны. Но Боргмана врасплох не застать. Сумка с вещами собрана, с бесстрастным лицом и точно выверенными движениями, словно опытный хирург, он делает привычные действия и буквально на глазах уходит от преследователей, успевая при этом предупредить товарищей, окопавшихся неподалеку. Выйдя из леса, Боргман вполне резонно решает, что после столь длительного пребывания под землей неплохо бы помыться, и с просьбой принять ванну начинает стучаться в дома. Одна сердобольная самаритянка сжалилась и пустила его в дом, дабы омыть бренное тело и обработать раны, которыми с лихвой наградил пришельца ее муж. Отныне жизнь женщины перестала быть скучной - в ней появилась интрига. К чему это приведет - претерпевший до конца узнает. Есть такой научный метод: если хочешь проверить теорию или идею, ее нужно довести до абсурда. В чем же хочет убедиться ван Вармердам? Что люди в массе своей глупы и аморфны? Или задача режиссера взбудоражить застоявшееся болото человеческой жизни? Кинокритики жонглируют набившими за последнее время оскомину фразами, что мол этот фильм - сатира на пресытившееся буржуазное общество, развенчивающая фальшивые стереотипы Европы и ее псевдотолерантность. Воистину, каждый видит то, что хочет увидеть. Мне же кажется, что фильм ван Вармердама о Зле. О том, как оно существует рядом с нами и как незаметно проникает в душу. Ведь зло изощренно и извращенно. Оно буднично и обыденно. Зло беспринципно и безнаказанно, привлекательно и деятельно. Оно принимает любую личину - будь-то бомж с внешностью тромбониста симфонического оркестра или белокурый ангел с косичками. Будьте бдительны! P. S. Отреагировав аллергической реакцией на непривычные ингредиенты, организм адаптировался. Все-таки шедевр.
Мессир и его свита
Вчера на Патриарших прудах вы встретились с сатаной... - из разговора Мастера с поэтом Бездомным в сумасшедшем доме('Мастер и Маргарита') Если у Вас образное мышление – добро пожаловать на сеанс, конкретное – проходите мимо. Ибо станете «плеваться» понося, на чём свет стоит «вычурных» создателей, а вместе с ними и таких как я – углядевших то, чего и в природе нет и быть не может…. Итак. Что-то в последнее время, при написании рецензий передо мной достаточно часто встают ассоциации произведений М. А. Булгакова. То Шариков вдруг 'гавкнет' из подворотни, то страницы 'несгораемого' романа вопиют проступающим текстом. Автор ли со мной забавляется через перегородку миров или непроявленный Аид нашёл себе нового поводыря-глашатая? А может быть я, схожу с ума? Свят-свят, огради меня от столь непосильной ноши, и убереги немощного. Не хотелось бы ни первого, ни второго, ни третьего… И тем не менее. 'Ближе к телу, как говорит Ги де Мопассан' словами Оси Бендера. Итак, 'Боргман', он же 'Возмутитель спокойствия'. Не знаю, читал ли Алекс ван Вармердам роман «Мастер и Маргарита», но персонажи, действо, ирония хоррора в точности повторяют сюжет чёрного лицедейства на московских просторах. Как будто бы раз в столетие, ЗЛО обретает ПЛОТСКИЕ КОСТЮМЫ и собирает естественную дань грешного человечества. Само название «Возмутитель Спокойствия» уже перекликается с «визитом чёрного мага». Разве он не возмутитель спокойствия? Тогда кто? Осторожно, возможны Спойлеры В 'Мастере и Маргарита' мы становимся свидетелями прихода ЗЛА в наш телесный мир. В 'Боргмане' имеем дело с проявлением зла. Именно ПРОЯВЛЕНИЕМ, ибо зло никуда не уходило, оно было 'здесь', с нами. СИДЕЛО и ЛЕЖАЛО под землёй, а в дамском обличье (вспомним представительниц свиты) блуждало по улицам городов... Сюжет. Зло бежит, когда на него объявлена охота. Бежит, увлекая за собой подручных - спасайтесь-спасайтесь. Верно? А что потом? Зло присматривается, где найти приют, новое место обитания. Под каким предлогом? ОТМЫТЬСЯ, очиститься внешне ( !!!) Полный абсурд для каждого из нас, открыв дверь услышать от стоящего перед Вами человека просьбу ВПУСТИТЬ его для помывки. В Ваш ДОМ. Незнакомца. Верно? Но смысл то, каков! ВПУСТЯТ или НЕ ВПУСТЯТ? И ЗЛО входит… …спустя время не находя достаточной для себя «пищи» - уходит. Но ему в след несётся просьба – ВЕРНИСЬ, ОСТАНЬСЯ… А раз так, ПОЛУЧИТЕ и РАСПИШИТЕСЬ, точнее - Вы уже расписались в получении – ПОЖИНАЙТЕ. Причёсанное, подстриженное, ухоженное, узнанное и не узнанное ОНО прорастает в саду, доме, в отношениях между домочадцами, опутывает паутиной внимания детей, извлекает их души... Аллегорий здесь такое количество, что их не счесть, ибо они переплетаются и вплетаются в общую структуру современного западного общества. Каждое слово, каждый мини сюжет кладезь образного, переносного значения. Ну а зритель, которому подобные глубинные копания ни к чему, может насладится умилением щекочущего нервы триллера. Каждому своё. Итак язык сравниваемых 'произведений', одинаков. Сплошные аллегории. Четвёрка верных оруженосцев у Камила Боргмана. Четверо их и у Воланда. Тождество. Примерим булгаковские костюмы на «голландских визитёров». Есть ли сходство? Что говорят о подручных Мессира критики? Итак, Дьявол, сатана, «князь тьмы», «дух зла и повелитель теней» (все эти определения встречаются в тексте романа ). Он управляет, он направляет. Властитель и хозяин. Обе 'версии' идентичны по своей сути. Свиту Воланда составляли три «главных» шута – Кот Бегемот, Коровьев-Фагот, Азазелло и еще девушка-вампир Гелла. Бегемот – кот-оборотень. Имя Бегемот взято из апокрифической ветхозаветной книги Еноха. Там Бегемот – это морское чудовище, а также бес, который «изображался в виде чудовища со слоновой головой, с хоботом и клыками». В демонологической традиции Бегемот – это демон желаний желудка. Отсюда его необычайное обжорство в Торгсине. Коровьев-Фагот - старший из подчиненных Воланду демонов, черт и рыцарь, представляющийся москвичам переводчиком при профессоре-иностранце и бывшим регентом церковного хора. Азазелло - «демон безводной пустыни, демон-убийца». В Книге Еноха Азазель — предводитель допотопных гигантов, восставших против Бога. Он научил мужчин оружейному искусству и научил их воевать, а женщин — использованию драгоценных камней, украшений и искусству раскрашивания лица (косметике), а также искусству обмана, совратил людей в безбожие и научил их разврату. Гелла — младший член свиты Воланда, женщина-вампир. На Лесбосе этим именем называли безвременно погибших девушек, после смерти ставших вампирами. Она самый младший член свиты, исполняющий только вспомогательные функции. Вампиры – это традиционно низший разряд нечистой силы. Булгаковская четвёрка выглядит гораздо 'стройнее', в ней отголоском - исторические корни, 'порода', тронная аристократия как-никак... Партия Алекса ван Вармердама носит менее звучные имена, но работают эти сущности с изящной простотой и деловитостью - Лечить - так лечить! Любить - так любить! Гулять - так гулять! Стрелять - так стрелять! Но утки уже летят высоко... Летать - так летать! Я им помашу рукой...- и лечат, и любят, и гуляют, и стреляют всё это есть. Только не летают. А что касается 'помашу рукой' - последние кадры фильма как раз об этом. Стоит ли продолжать повествование? Лучше один раз увидеть, чем сто раз... Поспешите на просмотр. Ужасающая простота. 8 из 10
Греза апокалипсиса
Мысли, как лебедь, рак и щука, рвутся в разные стороны. Редкое ощущение после фильма. Вот почему «Боргман» - точно хорошее кино! Первое, что создает щекочущее нервы натяжение, - это вопрос: к темным инстинктам или к вполне конкретному социальному чувству человека обращается режиссер. Второй вопрос: кто они, эти подземные жители, - дикие яростные звери в ницшеанских одеждах, циники-перформансисты с антибуржуазным прибабахом или так себе - карикатура на всяких революционеров, в том числе и бывших, и будущих, и новомодных (особенно в арт-среде). Какова художественная стихия фильма – ирреализм (суккубы, инкубы, адовы видения, больные сны, распоясавшиеся собаки и прочая чертовщинка с подтекстом) или бытописательство, достоверное, как огурец в рассоле, как желток в белке, как домохозяйка на собственной кухне? И, наконец, самый интересный вопрос: кто из героев - на самом деле монстр. Тот, что выпросил ванну и белые тапочки, а потом завоевал весь дом, сад, семью, лес, а то и планету? Или те, кто белокур, чист, богат, успешен, причем настолько, что чувствует себя виноватым в этом. Хозяйка: Я чувствую себя такой виноватой. Нам так хорошо, а за это надо платить. Хозяин: Ерунда. Мы родились на Западе. А Запад процветает… А раз так, имеем право жить и не тужить… Эх. Как же смешны и беспомощны эти реплики хозяев жизни. Тлен. Морок пустоты, выскобленной, избавленной от всего, что можно считать жизнью. Я не за непрошенных гостей. Но я точно против хозяев. Трудно объяснить, почему, ведь и режиссер-то особо этого не делает… Чем провинились, чтобы так страшно умереть, потеряв детей и друг друга, когда «сошли Они на землю, чтобы укрепить свою мощь»? Когда-то давно я писала текст о довольно средненьком, как сейчас понимаю, фильме немца Вайнгартнера «Прочисть мозги». Взяла эпиграфом слова из книжки О. Хаксли: «Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзию, настоящую опасность, хочу свободу, и добро, и грех». В «Прочисть мозги» расчищают место для «дивного нового мира», освобождая его от чрезмерного комфорта и потребления (так же лихо, как вармердамовские бесы - сад чистеньких буржуа), маргинальные и полумаргинальные герои: социопаты, бомжи, алкоголики, безработные и прочие благородные психи-разбойники, а еще точнее – революционеры. Герой этого фильма – богатый и успешный – бросает и богатство, и успех. Продает дорогущую квартиру в Берлине, машину, прощается с атрибутом мещанского счастья – шикарной блондинкой - и спешит в бодрый, бравый новый мир, где нет лжи, манипуляции, манекенности, виртуальности, диктата СМИ. На вырученные от продажи своего имущества деньги он освобождает дома простых немцев от тупых ТВ-программ. Как видим, в общем и целом, вармердамовское кино – не единственное в своем роде, потому не может считаться открытием, откровением, могучим протестом. Триер, Ханеке, Зайдль говорят о том же и, возможно, мощнее. Чем берет Вармердам? Явно не истиной бунта, явно не грезой апокалипсиса. Он иронизирует сразу надо всеми и всем. Над лжедобротой и ложью ненависти, над революцией и зажравшимся спокойствием, над бунтом голода против сытости, над тягой сытых к хаосу как способу хоть как-то реанимировать жизнь, придать ей хоть какую-то форму, хоть какие-то краски… Ужас. Какой же ужас - видеть то, что нам показывают в финале. Этот идеальный кубик дома. Герметичного, геометрически безгрешного, полого, как выпотрошенный медведь. Какая там поэзия, какая там свобода, какие там добро и грех, какая опасность?! В этом схематичном пространстве могли жить только роботы, манекены, рабы… Домохозяйка рисует, разбрызгивая тряпкой яркие капли по безупречно белому полотну… Это, конечно же, пародия на все потуги буржуа счесть себя свободно-неформатными, настоящими, живыми, неподдельными. Грубая подделка под мечту Хаксли (Господи, он же еще в 30-е написал свою книжку о будущем): «Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзию, настоящую опасность, хочу свободу, и добро, и грех»! Хорошая эпитафия для общества цивилизованного потребления. И в фильме она звучит. В момент когда «малых сих» уводят в свободу и опасность леса (хаотичный лес – жизнь, аккуратный полый кубик дома в финале – смерть). Но финал – не ответ. И фильм – не ответ тоже... Я есть? Мы есть? Вы никогда не задавали себе эти простые вопросы? P.S. Ох, если бы я могла задать еще и вопросы режиссеру, я б непременно спросила (то же хочу спросить у Триера и Зайдля): а может ли спасти мир злая правда? Или спасает только добрая? А бывает ли правда злой? Или это так же невозможно, как злая любовь?
Боргман
Общее впечатление: Представьте, что в вашу размеренную жизнь врывается человек, а может и не человек, но баланс постоянства нарушен. Восстановиться просто так не удастся, а что тогда делать? Хороший вопрос, жаль разобраться не так просто. «Borgman» — именно такое оригинальное название ленты, довольно сложная картина, жонглируя жанрами, режиссер смог уместить и мистику, и юмор, и драму, и даже моментами напряженный триллер. Объяснения вы вряд ли получите, ибо происходящее на экране напоминает театральную сценку, герои не понимают что с ними происходит, как в принципе и зритель. Но зато поразмыслив мозгами, можно увидеть человеческие пороки, слабости, метафоры и символизм. Ну а для тех, кто не готов вкусить метафоричное нечто, рассказ будет непонятен и похож на наркоманию. Но я, конечно, в корне не согласна! Вообще все действо на экране я б описала, как смесь «Паразитов», «Забавных игр» и мистики. Но и самое что интересное, без черного юмора никуда) Я смеялась в голос над некоторыми сценами! Комично и удивительно происходящее, но настораживает финал, окутывая своей мрачностью, начинаешь задумываться то ли новое общество такое, то ли просто мы испорчены до безумия. В картине интересный, витиеватый сюжет, с добротной актерской игрой и колоритными персонажами, даже режиссер засветился в роли. Кому смотреть: Если вы любите странное, необычное кино в своеобразное интерпретации, милости прошу, такое кино удивит, порадует и оставит мысли после себя. 7 из 10
Европа стала бы такой уже сейчас, если бы не пришли арабы...
Идея зла, подкравшегося незаметно, не нова. Как там? Не делай добра не получишь зла? Только кто тут добро, пардон? Тут все глубже, чернее и беспросветнее. Но обо всем по порядку. По сути история о бомже, ищущим приют, изъела бы себя и закончилась после лжи бродяги. На второй минуте диалога. При любом, даже самом гипертрофированном чувстве сострадания хозяйки поместья. Но на то это и претензия на арт-хаус. Дальше режиссёр на пару со сценаристом изнасиловали человеческую логику ещё раз пять-шесть. В понимании среднестатистического российского человека и вовсе раз так цать. Ну, ладно, это европейцы со своим богатым внутренним миром, простим им эту сущую безделицу. За это всего минус балл от меня. Хотя обычно за кривую драматургию и логическую «небывальщину» я кидаю кинцо на уровень 3 из 10 максимум. На мой взгляд, режиссёр очень хотел показать отсутствие чувств у гостей и фонтан рефлексии у хозяев дома. В этом главное противостояние и сверхидея фильма. Бродяги нахламили трупов в этой ленте больше иных заслуженных маньяков. Только вот их лица на протяжении двух часов не изволили и бровью повести. Даже в пиковых моментах. Особенно хорошо купание в пруду с утопленниками. Отдельное спасибо режиссеру за ведра вместо головных уборов - доставило весьма. Старая добрая классика перевернутая с ног на голову! Браво! Второе различие гостей и хозяев это цель. Пусть у бродяги она не понятна, но есть, то у хозяйки ее нет и быть не может. Это второй ключевой момент повествования. Хозяин цель имеет, но она прозаична, мала и ничтожна по сравнению с «бомж задачей». К тому же над ним, хозяином, весь фильм летает птица обломинго и его параноидальная женушка. Отсюда и исход. Хозяйка типичная представительница европейского класса: буржуазная иждивенка. Она палец о палец не стукнет: с детьми нянька, в саду садовник, деньги приносит муж. С неё только обед и истерики. И, разумеется, барышня в итоге заскучала, извелась, истосковалась. Я глубоко убеждён, что такой дичи быть не может в принципе, если у тебя есть хотя бы две извилины, и нет гипертрофированного эгоизма помноженного на домашний диктат в собственном исполнении. И тут мы подкрались к самому главному. Кто хуже, идиотическая, ленивая, страшненькая аморальная бабенка без цели в жизни, или хитроумный бомж-убийца, четко знающий что ему от этой жизни надо? Супер идея бродяги завуалирована и туманна. То он кажется зрителю Тайлером Дерденом, а картина новой вариацией «Бойцовского клуба». То бродяга больше похож на Бандеру или Шухевича и его «лесных братьев». То на Антимаугли. Даже ритуал «наспинной живописи» имеется. Мол, мы с тобой одной крови. Остальных на ножи. Нафига? А кто его знает. Если режиссёр в курсе, то уже не плохо. Понятно, что бомж дикий антипод диких европейских буржуа. И бедные и богатые пробили дно морали, и кто хуже уже не разобрать. Фильм 2013 года. И все бы шло в Европе по этому сценарию. Жены бы тупели от безделья, их зажиточные мужья горели бы на работе. И в итоге мужья оставались бы не у дел, а их жены в объятьях расчетливых парней с улицы. Мораль и семейные ценности окончательно превратились бы в пустоту. Но с великим переселением азиатов и африканцев в Европу, местные словно очнулись от летаргического сна, пусть не до конца, но очнулись. Кровавые терракты не дают заплесневеть мозгам последних европейцев. Они, конечно так и так проиграют эту битву за Европу, но не сектантам, антиглобалистам, хипарям и убийцам по совместительству как это показано в этом фильме. В домах европейцев живут потенциальные террористы и боевики. И бомжей они туда уже не пустят. Но легче ли европейцам от нынешних гостей, или от перемены мест слагаемых количество трупов на заднем дворе не меняется? В общем, перед вами тупиковая ветвь развития европейского общества. А ведь у неё были все шансы на воплощение в жизнь. Но, не получилось. Приятного просмотра. 7 из 10
Не Бергман
Пасторальное и словно застывшее во времени спокойствие маленького голландского городка, в котором все без исключения жители знают друг друга и друг о друге практически все, а если не все — то интуитивно догадываются. Лес, словно сошедший со страниц древних легенд и сказаний; зеленое густое полотно без просвета. Двое отрешенных в свои мысли людей — охотник и священник, а также собака неопределенной породы бредут по этому лесу, обнаруживают в подземном логове группу странных людей, живущую там аки кроты и явно исповедувающими язычество вперемешку с хипстерством. Один из этих волосатых любителей природы убегает от преследования и начинает просить его приютить у жителей близлежащего городка. Одна из местных обитательниц, доброй души и наружности женщина в самом соку, соглашается тайно помочь неизвестному, даже не догадываясь, что с этого момента в ее жизни и в жизни ее семьи начнется странная и страшная полоса. Сюжетная схема, по которой обыденный и завязший в примитивном мире быт обыкновенной снаружи, но необыкновенной внутри семьи нарушается и разрушается с появлением в жизни некого мистера Неизвестного, таинственного Визитера, несущего с собой цветы зла и плоды уничтожения, в мировом кинематографе не нова. К ней в самое разное время и с разным успехом обращались и Пьер Паоло Пазолини в своей «Теореме», создавшей канон подобных историй, озорник Франсуа Озон в своем «Крысятнике», японский мэтр шокового кино Такаши Миике в «Посетителе Кью». В 2013 году один из самых признанных голландских кинематографистов, Алекс ван Вармердам, представил на суд публики и критиков сначала на Каннском кинофестивале, а потом и на других, не менее престижных киносмотрах, перечислять которые было бы делом и лишним, и утомительным, свой последний по счету фильм — «Боргман»/«Возмутитель спокойствия», ставший самым мрачным, жестким и изощренным творением голландского мэтра. При всей своей жанровой принадлежности к классическим по форме триллерам, с обязательными нотками саспенса по нарастающей, с мрачной линией сюжетного повествования, с нарочитыми стилистическими играми в Хичкока, «Боргмана» все же следует отнести к очередным, после «Официанта» и «Последних дней Эммы Бланк», постмодернистским синефильским экспериментам Вармердама, к кинематографу умозрительному и нелинейному при всей его прямоте и односложности повествования, исходя из которого доброта и соучастие, проявленное к бородачу Боргману, становится катализатором разрушительных и чудовищных последствий. Режиссер искусно и изощренно закручивает спираль интриги, не давая возможности зрителям осмыслить все последующие события и понять кто есть кто, но, в особенности, понять внутреннюю сущность самого Боргмана, про которого известно совсем мало, практически ничего. Но истинное Зло и не должно быть иным, оно надевает маски милых парней-теннисистов, устраивающих свои бессмысленно жестокие забавные игры(тут Вармердам кивает, безусловно, Михаэлю Ханеке), или милых детишек, которые всего лишь хотят поиграть(привет и прощай «Они» и «Райское озеро», ибо «Боргман» не больше хоррор, чем «Нимфоманка» ядреное порно), или таинственного незнакомца, решившего испытать закосневшее в собственном мелкобуржуазном эгоцентризме общество на вшивость, наслав на них все казни Египетские(привет «Теорема», «Визитер» и даже отчасти кинговская «Буря столетия»). Локализованное же оригинальное название ленты Вармердама даже напрямую отсылает к другому 'Возмутителю спокойствия' - Леонида Соловьева, уравнивая романного Ходжу Насреддина - философа, поэта и бунтаря с вармердамовским героем не от мира сего, хотя цели у обоих персонажей по сути одинаковы - изничтожить то, что претит их человеческой природе при том, что они являют собой силы иноприродного, чужеродного, но не чужестранного характера. Национального ли? Едва ли. Но обобщенного да. Гуманистического ли? Скорее нет, ибо в современном мире для гуманизма Ходжи нет места. «Боргман» сродни сложной мозаике, любовно сооруженному режиссером лабиринту из страстей, ночных кошмаров, влажных поллюций и эксбиционистских ужасов, втиснутых в рамки триллера и одного небольшого голландского городка, обыденность и ординарность которого являют собой лишь очередную маску психопатии и бесконтрольного силлогичного безумия. Вармердам не стремится разжевывать зрителям суть происхоядщих на экране событий, подавая их так, что ни шока, ни удивления отчего-то не возникает. Жестокая и беспощадная сатира современных семейных ценностей, которые все больше и больше превращаются в зыбкое и эфемерное нечто, в которой не без явного удовольствия и тенденциозности подмешаны сюрреализм и авангард, играющий полифоничностью смыслов Дэвида Линча, отчасти Бергмана Ингмара и Алехандро Ходоровского, который, в свою очередь, превращается в апофеоз своеобразной режиссерской иронии по отношению к незадачливому и попавшему под горячую руку Боргмана, возмутившего дотоле пасторальное спокойствие отдельного взятого городка и отдельно взятой ячейки общества, развратив и уничтожив ее, семейству. Боргман, этот носитель идеи индивидуальности и отрешения от христианских ценностей, становится для Вармердама трибуном, в лице которого режиссер видит едва ли не спасение всего европейского социума, предлагая, правда, сначала разрушить до основания все старое, унизить и изнасиловать его, а уж потом, вволю насладившись муками, начать строить новое. Впрочем, точных координат этого «нового» Вармердам не дает и Боргман словно жестокий призрак новых времен вновь исчезает, оставляя после себя боль, разорванные в клочья отношения и трупы, само собой. Любые перемены и революции ведь не бывают без жертв…
Зло неистребимо. Никакой человек не способен уменьшить его количество в мире. Он может несколько улучшить свою собственную судьбу, но всегда за счёт ухудшения судьбы других. ©
Никто не знает, откуда появился этот человек. Просто в какой-то момент он, грязный и обросший, начал стучаться в дома к добрым людям и упрашивать их впустить его в дом, так как он грязный и ему срочно требуется принять душ. Само собой, радушного приема этот человек не встречает; вопреки стереотипам, Нидерланды – не самая приветливая страна в Европе, а особенно по отношению к подозрительным пахучим незнакомцам. И уйти бы ему из этого района несолоно хлебавши, не сыграй он на чувстве жалости одной рыжей домохозяйки, чей муж жестоко избил незваного гостя при входе… Более всего удивителен тот факт, что почему-то многие рецензенты говорят о неком разрушении семейной идиллии, что не совсем справедливо. Конечно, до появления Боргмана у этих людей не было таких суровых конфликтов и ссор, которые последуют после его прихода… но называть их отношения «идиллическими» не поворачивается язык. Жена – абсолютно невротизированная и убитая бытом скучающая женщина, одновременно презирающая мужа и дистанцированная от собственных детей (которыми, походу, вообще только няня и занимается; ну разве что отец проявляет изредка нежность, да и то к самой младшей из дочерей). Муж – эмоционально нестабильный шовинист, в упор не замечающий проблем в семье и оттого не слишком помогающий их решению. У детей явно нет эмоциональной близости не только со своими родителями, но и друг с другом, что, вкупе с ярко выраженной интроверсией каждого из них даёт своеобразное сочетание аутизма и легкой социопатии – особенно, опять-таки, у самой младшей… Разумеется, родители постоянно повторяют, что всё в порядке, но суть-то как раз в том, что не всё в порядке – ничего в порядке в этой семье не было с самого начала. И присутствие Боргмана лишь раскручивает эту катушку усталости, накопившихся претензий, ненависти друг к другу и стремления к пороку… Что автоматически ставит вопрос о том, кто такой вообще этот Боргман. Несмотря на абсолютную естественность своих действий, тем не менее он производит впечатление потустороннего существа; типа семьи Джексонов из фильма «Цена молока», которые вроде бы являются вполне обычной реальной семьей, но в то же их действия отличаются невероятной фантастичностью. Отчасти это впечатление создается абсурдистской атмосферой и чрезмерным символизмом, отчасти – недосказанностью и всемогуществом этого персонажа: зритель не понимает его мотивировки и предыстории, но при этом абсолютно заворожен его харизмой и опасной притягательностью. Одновременно в голове крутятся до миллиарда вопросов: кто это, почему в начале Боргмана преследовали эти люди, причем тут борзые, откуда у него пособники, как ему удается так легко проворачивать свои кошмарные интриги и, главное, зачем… Но, несмотря на сюрреалистичность происходящего, стиль «Боргмана» отличается удивительной сдержанностью и простотой. За исключением отдельных сцен, несущих в основном только лишь символическую нагрузку и не являющихся сюжетно обязательными, «Боргман» подчеркнуто бытовой и сдержанный. В другом фильме подобный стиль казался бы слишком серым и пресным, однако в руках оператора и сценариста киноматериал преображается: вся эта повседневная жизнь обыкновенной семьи, бытовые споры и разговоры, минимум крупных планов и цветов – всё это играет на руку рассказываемой истории. Ведь, в конце концов, что может быть естественнее жажды человека к деструктивности и насилию?
Несколько слов о неопредленности на правах отзыва
Этот тот случай, когда сказать что-то определенное об авторском замысле или, вернее, об авторской теме нельзя. Режиссер Алекс ван Вармердам помещает во вполне линейное повествование богатые на смыслы и значения образы, разговоры и взаимодействия, при этом ни на чем не настаивая. Это что-то вроде сюрреализма Магритта, когда границы образов как будто ясны, но смысл ускользает, и тебе, как зрителю, ничего другого не остается, как быть с этим «многоточием» либо придумать что-то свое. Человек не любит неопределенностей, но ничего не поделаешь. По большому счету, «неопределенность» и «относительность» это то, что было кредо искусства XX века, о чем так громко сообщил, как ни странно, Альберт Эйнштейн. «Возмутитель спокойствия» («Borgman») принципиально неопределенная картина, предлагающая либо остаться в этой неопределенности, либо предложить свою интерпретацию, которая, правда, не будет отвечать критерию истина/не истина, поскольку объективная истина в этом случае просто отсутствует, как это часто и бывает в искусстве. Впрочем, тот же Магритт говорил, мол, что за удовольствие разгадывать символы?!
АК
Альберт Краузе
Кинокритик
Нейтральный отзыв
Намеки и метафоры.
Как демон из зелёного леса в жизнь зажиточных буржуа приходит товарищ Боргман. Кто такой? Сложно сказать. Может это бездомный, отравленный социумом бродяга, может добрый леший, может шумный дух из голландского фольклора, одно ясно,- дверь открыта, и его впустили через приглашение. Такое утро для семьи богачей не предвещало ничего плохого. Серьезно, а что может случится, если мировоззрение измеряется в социальном благе, и уровне финансового достатка? У нового гостя однако имеется план на семью, понятный одному ему. И пока супруга проецирует нехватку сексуального катарсиса на полотнах, а муж сгорает на работе, мистер Боргман оперативно вносит коррективы в буржуазный быт. Яду быть товарищи, яду быть. Итак, с постера на меня хлынули волны сюрреализма. Но, с первых минут повеяло ветром с европейских площадок. Европа снимает не так как США, у них мировоззрение замешано на образах, метафорах, и тонком ощущении психической травмы. Так вот, Боргман,- это наслоение метафор, и образов мистицизма в театре черной комедии. Или черной сатиры. Сразу отброшу логическую концепцию персонажа. Боргман хаотичен и точен одновременно. Являет собой ходячую метафору на зло, и раздор. Это по части его фигуры, она занимательна. Фильм пляшет на сюжетных костях черной комедии и страшной сказки, все элементы этого есть, и они сочетаемы. Появление бездомного, который имеет свои виды на семейный уклад может быть и черной комедией, и драмой, но Вармеодам миксует образность, насилие, и намеки, оставляя открытые финалы для зрителя. Хотя лично я за оккультную сторону вопроса. Первоначально философский бродяга становится воплощением Мефистофеля, окружённого придворной свитой из подобных ему странных 'дельцов'. Посыл их действий прост, вроде бы,- под предводительством Боргмана, шайка сеет раздор в жизнь молодой семьи, пропитывает своими поступками их существование, и в конце концов… В конце концов все погружается в образность и некий ритуализм. Что хотел сказать Вармердам? А вот все и сразу. Мое мнение. Слишком много намеков, мистических отголосков, и сатиры вмещает в себя этот фильм. Поэтому отвечу так,- мы видим то, что хотим видеть, и отзывается нам то, что самое верное. То есть,- трактуйте как хотите, господа.
КОММЕНТАРИИ