Случай с фортепиано

В новом фильме Кантена Дюпьё режиссёр будто бы проводит публичную терапию, используя в качестве кушетки большой экран. Сюжет вращается вокруг юной блогерши с врождённой анальгезией (нечувствительностью к боли), которая превращает свою редкую болезнь в вирусный контент, нанося себе экстравагантные увечья на глазах у миллионов. Её успех оглушителен, её одиночество — абсолютно. Всё меняется с появлением настойчивой интервьюерши, чей профессиональный интерес девушка с циничной прямотой называет «сексуальными домогательствами», обнажая тоску по простой человеческой близости. Фильм с первых минут читается как самый откровенный автопортрет Дюпье. Героиня, как и сам режиссёр, — заложник успеха, построенного на специфическом, шокирующем зрителе «трюке». Её спрашивают, зачем она это делает, почему её видео такие короткие и абсурдные. Ровно те же вопросы годами адресуют и Дюпьё. Через историю блогерши он будто парирует: а почему нет, если это находит отклик? И тут же задаёт себе более важный вопрос — а есть ли в этом, кроме кассовых сборов, польза? Несёт ли его искусство, как и жестокие ролики героини, хоть крупицу социальной рефлексии? Фильм осторожно намекает, что да — заставляя задуматься о природе зрительского внимания, превращающего чужую боль в развлечение. Однако самый интересный поворот происходит на эмоциональном пике. Когда между героинями наконец возникает хрупкое понимание и на экране появляются первые искренние слёзы, Дюпьё совершает фирменный кульбит. Он резко и грубо меняет тональность, обрушивая на зрителя поток чёрного, почти фарсового юмора. Этот ход — чистый манифест. Режиссёр словно кричит: «Нет, не ждите от меня голливудского катарсиса и слезливой морали! Только провокация, только жёсткий, неудобный смех». В этот момент он смыкается со своей героиней, которая тоже является пленницей ожиданий аудитории, требующей от неё постоянного экстрима. И здесь же кроется главная двойственность картины. С одной стороны, этот поворот — блестящая демонстрация авторской верности себе. С другой — он же и обезоруживает фильм. Многообещающее, почти болезненное исследование одиночества, эксплуатации и жажды любви в цифровую эпоху намеренно низводится до уровня абсурдистского скетча. Вместо глубокого катарсиса зритель получает поверхностную шутку, вызывающую чувство упущенной возможности. Метафора с вороном и несостоявшейся пианисткой кажется недостаточно проработанной, словно Дюпьё, поставив точный диагноз (одиночество в цифровую эпоху), наотрез отказался даже гипотетически обсуждать лечение.

Обратил внимание на фильм в первую очередь из-за любви к творчеству его автора Кантена Дюпьё, который определенно умеет создавать магию из, казалось бы, ничего. Однако в данном случае, как ни старался, так и не смог понять базовую логику появления фильма на свет и на кого он вообще рассчитывался. Точнее, так – «что хотел сказать автор» в данном случае предельно понятно, причем настолько, что какой-нибудь очевидно мейнстримовый «Духless» (2011), по сравнению с ним даже имеет какую-то глубину и загадочность. Но ладно бы проблема была только в простоте и прямолинейности истории. Не меньше вопросов вызывает её суть, которая отсылает в начало века, к эпохе дикого интернета, когда технические возможности для создания и передачи контента уже появились, а вот понимания, что с ними делать, как и каких-либо правил и законов, регулирующих хоть что-то в новом цифровом мире, ещё нет. Подобная суперпозиция, помноженная на азарт первооткрывателей, и порождала вал, местами совершенно дикого контента. Причем ладно бы это была просто черная комедия, которая предлагала бы зрителю в основном посмеяться, а уже в качестве гарнира немного подумать. Точнее так - по форме это, конечно, циничная черная комедия с приложениями в виде гротеска и абсурда, но её движущая сила — очевидно сатира, причем абсолютно прямолинейная, из-за чего совершенно не смешная. В центре сюжета — героиня, являющаяся собирательным образом героев вирусных трэш-роликов времён становления этого дела. Это само по себе ни хорошо, ни плохо. Скорее, проблема в том, что подобный образ как явление был актуален лет 20 назад, а приступы переосмысления и рефлексии по этому поводу отгремели лет 10 назад. Тут, конечно, можно возразить, что конкретный автор мог что-то пропустить, а сейчас решил выговориться, на что формально имеет полное право. Но у самого же Кантена Дюпьё в фильмографии есть «Оленья кожа», которым еще в 2019 году он попробовал заскочить в последний вагон уходящего поезда, увозящего с собой в историю эту тему. Ту попытку не могу назвать оригинальной по сути, но вот в части формы и стиля в ней до сих пор определенно есть на что посмотреть. Этот же фильм — как будто является его вольным ремейком для тех, кто не понял оригинал, где одержимость метафорическим объектом заменяется одержимостью буквальным вниманием, но этот «ремейк» выходит через 6 лет уже вообще в другой реальности. И именно это вызывает главный вопрос, не отпускающий на протяжении всего просмотра: «Зачем?!» Зачем вытаскивать из архива тему, которая в 2025 году вызывает только ностальгию о тех временах, когда интернет был молодой, а не нынешний корпоративный монстр? Зачем демонизировать деятелей «того» интернета, которые креативили как могли, проводя очевидные параллели с инфлюенсерами 2025 года, которые пальцем не поведут, не проанализировав статистику? Зачем пытаться усложнить историю, по сути очевидно простую как круасан, игрой в нелинейность? Зачем тут эти нелепые попытки сформировать откровенно комедийные архетипы, которые возможно для чистой комедии положений с кривляньями были бы ок, но именно в контексте попытки формирования сатиры выглядят совершенно нелепо? Череду подобных, можно сказать, риторических «зачем?» можно продолжать долго, однако все они в итоге упираются в не менее риторический «почему сейчас?», особенно повторюсь в контексте наличия в фильмографии автора фильма, по сути на эту же тему, «Оленья кожа». Выйди фильм ровно в таком же виде в годах так 2005–2010, он был бы хоть по-прежнему прямой как рельс и плоской как блин сатирой, но хотя бы на злобу дня. Лет 10 назад он уже бы казался артефактом, откуда-то из недавнего прошлого, где, надев шапочку из фольги и проявив воображение, ещё можно было бы заподозрить глубинный смысл и аллегории. А ещё именно в таком статусе он логично бы встроился в фильмографию режиссера, став идейным приквелом к «Оленьей коже». Но выход в 2025 году, даже при самом лояльном настрое, не вызывает вообще никакого отклика. Ну да, черная комедия с очевидными включениями абсурда и гротеска, понятно. Но вот откуда во всем это взялась сатира, когда у происходящего 0% пересечений с актуальной версией реальности, хоть убей не понял. Еще больше вопросов он вызывает в контексте фильмографии режиссёра, поскольку выглядит поверхностной имитацией его узнаваемого стиля, где оболочка более-менее воссоздана, а содержание полностью подменено чем-то предельно простым и пресным. Да, Дюпьё очень любит в нелинейность, но помимо неё во всех его работах есть и абстракция, благодаря которой в работах появляется объем. Здесь же, если вернуть примитивный сюжет в формат линейного повествования, то получится крайне поверхностная сатира на выхолощенном комедийном движке, которая почти прямым текстом пережёвывает то, что уже было пережёвано много раз во всех возможных формах. При всём моём уважении к режиссёру и активном желании найти хоть что-то, за что тут можно зацепиться, банально понять базовую логику появления фильма так и не получилось. Резюмируя, скажу так: при попытке сформулировать отношение к фильму, в голове всплывает только одно слово «посредственность». Формально его не за что критиковать, но глобально он именно что никакой. Да, при желании тут улавливается авторский стиль, но именно что «при желании». Как самостоятельный проект вне какого-либо контекста он выглядит скорее, как черновик, чем как полноценное авторское высказывание. Именно поэтому, исключительно из личной симпатии к режиссёру, от меня «выше среднего». Но порекомендовать фильм не могу от слова совсем, так как что во время, что после просмотра — в голове звенящая пустота. 6 из 10