Колодец

Томас С. Хэммок, приложивший руку к созданию неплохих 'Гостя' и 'Тебе конец!' Адама Вингарда, второсортного продолжения такого же второсортного ужастика 'З/Л/О' и других малоизвестных лент, перебрался в режиссерское кресло и, когда еще не была пропета зубодробительная пост-апокалиптическая симфония Джорджа Миллера, выпустил не то ремейк 'Стального рассвета' с Патриком Суэйзи, не то просто похожее на него кино о попытках выжить молодой, но энергичной девушки по имени Кендал и ее больного спутника в условиях пост-апокалипсиса, когда воды не хватает, а те крошечные запасы, которые есть, находятся в руках опасных баронов и их семей. Только в России огласку фильм получил уже после успеха картины Джорджа Миллера, поэтому посыпались ироничные шутки на тему нового Безумного Макса в юбке. С одной стороны, они имеют место быть, потому что и довольно сочный постер и незатейливое описание как бы намекают на схожесть, однако, как того и следовало ожидать, 'Колодец' и рядом не стоял с 'Безумным Максом'. Главная героиня на протяжении большей части фильма и вовсе является обычной 17-летней девчонкой, которая особыми спецназовскими способностями не отличается, а дробовик, который вечно носит с собой, практически не использует. Более того, на ее плечах сидит больной не то брат, не то друг (простите, так было интересно, что упустил этот момент), за которым ей приходится ухаживать (в принципе, их взаимоотношения и самопожертвование показано достаточно хорошо) и ради которого приходится лезть на рожон в поисках воды. Да и самой как-то надо выживать, поэтому становится вопросом времени столкновение с людьми в масках, контролирующих воду и отстреливающих людей якобы из добрых побуждений, мол все равно умрут без воды, похожих на аборигенов из 'Звездных войн' (в плохом фильме даже такая мелочь может вызвать радость). К слову, неожиданный поворот в фильме все-таки присутствует, однако улучшить концовку и общее впечатление о фильме он не смог. Итоговое сражение, как это часто бывает, открывает секретные способности главной героини: начинает драться, как Стэйтэм в лучшие годы, попадать с дробовика с метров двадцати, как будто у нее опыта 20 лет за плечами, и на мечах сражаться, словно ее наставником был какой-то шаолиньский монах. Сама же актриса мне понравилась, ну или во всяком случае не вызвала больших негативных эмоций, нежели сам фильм. Думаю, у Хейли Лу Ричардсон есть все данные, чтобы показать себя в каком-нибудь более удачном фильме. Бу Бу Стюарт играл какого-то абсолютно аморфного и ни на что не способного персонажа, поэтому оценить его по заслугам не могу. А вот главный злодей, которого играл Джон Грайз, откровенно говоря, подхворал, т. к. ни устрашения, ни злобы, ни уважения - в общем, никаких эмоций этот актер не вызывал. Даже Николь Арианна Фокс, чья роль была больше вторичной, смотрелась более мужественно. В общем, самый что ни на есть проходной, несильно атмосферный и малоподвижный постапокалиптический триллер, топчущийся на месте, от чего становится настолько скучно, что кажется, будто фильм идет уже часа два с половиной, а не стандартные полтора, как указано в хронометраже. 5 из 10

Мир в желто-серой гамме пыли и песка. Жизнь в красно-серой гамме насилия и одиночества. Существование в однотонно серой гамме постоянных поисков воды. Доброта здесь идет рука об руку с подлостью, а недоверие является единственным способом выживания. Когда-то что-то случилось, и в необратимо изменившемся мире каждый сам за себя. Никакой драмы или трагедии, обычная рутина бытия, когда обычная девушка Кендал ежедневно совершает долгие пешие переходы, чтобы найти деталь для самолета и вместе со своим больным другом Дином улететь в землю обетованную – к дяде, в другую часть материка. Локальный постап – понятие парадоксальное, но в отношении кинематографа достаточно распространенное. Ведь не покажешь разрушение каждой точки земли, не залезешь в душу каждому человеку; на примере одного создатели кино рассказывают истории многих, а зрителю остается только верить. «Последний выживший», несмотря на остродраматический жанр, фильм очень спокойный, если не сказать, бытовой, когда объективно и скрупулезно описываются события каждого дня. Другое дело, что быт здесь не расстается с винтовкой и топором, а рутина вполне может закончиться чьей-то смертью, опять же не драматической, а вполне обыденной, а потому привычной. Об умерших не плачут и не скорбят, их вспоминают с печалью, чтобы жить дальше - и только. Может быть, самое страшное и заключается в подобной привычности смерти. «Последний выживший» - странное кино. Практически не имея значимых моментов сюжета, снятый в однородно пепельных тонах усталого безразличия с периодическими яркими кляксами крови, почти без музыкального сопровождения, он, тем не менее, цепляется за память неожиданными кадрами нездешней неземной отчужденности, бесстрастия, внезапно сменяемого высшей жертвенностью, видимого колебания удачи – в сторону жизни ли, нет ли… Восковое лицо Дина, туго обтянутые кожей скулы, побелевшие губы, тихий шепот: «Расскажи мне историю». Кендал, обеими руками вцепившаяся в ружье, накрепко зажмурившаяся, в двух шагах от бандита – нет зла, если я его не вижу… Тем не менее, внезапное совершенство некоторых сцен не может отменить сюжетную бедность фильма. И «Последний выживший» останется очередной постапокалиптической драмой с проходным сценарием и несколькими яркими моментами.