Летняя игра

Многие считают, что выдающийся шведский режиссер Ингмар Бергман был знатоком человеческой души и психики, которому позавидовали бы многие именитые философы, священники и психологи. Создаваемые им образы героев невероятно сложны, эмоциональны, глубоки, со множеством различных оттенков характера и многослойностью души. От себя добавлю, что я считаю шведского гения непревзойденным знатоком человеческой души и остальные мыслители и исследователи души просто 'курят в сторонке'. Каждый фильм Бергмана после просмотра опустошает душу и оставляет вместо нее множество вопросов, на которые никто не способен ответить и множество ответов, наполненных откровением. Естественно, создав непостижимое количество шедевров, Бергман снял несколько фильмов, которые не так преуспели и остались почти незамеченными киноманами (не важно критики или простые обыватели). Среди вторых, незаслуженно подзабытых, значится 'Летняя интерлюдия', снятая в ранний период творчества Бергмана, незадолго до будущих шедевров 'седьмой печати' и 'земляничной поляны'. Балерина Мари, достигшая к зрелому возрасту высоких результатов в такой трудоёмкой профессии, одинока и чувствует неумолимость старения, а значит и скорый закат карьеры. Одиночество ее вполне осознанно и она его приняла добровольно. Тяжелый, почти несносный характер и независимость духа делает ее трудной добычей для мужчин, но даже это их не отпугивает и они вьются около нее. Но разве она была всегда такой? Полученный анонимно дневник человека, когда-то бывшим ее первой любовью, возвращает ее на много лет назад, переносит в прошлое. Мари - юная балерина, отдыхающая летом в усадьбе своих родственников. Она знакомится с Хенриком, молодым студентом, живущим по соседству. Взаимная симпатия постепенно перерастает в более большое чувство. Но сначала была игра, легкий флирт, невинная забава со стороны несколько беспечной и беззаботной Мари, так и пышущей жизнерадостностью и красотой молодости. Но Хенрик был другим: ранимый, эмоциональный, романтический - его любовь была истинной и настоящей с первого взгляда, с первого слова, с первой минуты. И когда наконец, после долгих и томительных дней ожиданий, терпеливо подыгрывая в затеянной девушкой игре, он добивается цели, все заканчивается...И ласковые слова, нежные поцелуи, совместные мечты превращаются в прах и пепел. Предавшись воспоминаниям. Мари возвращается в настоящее и пытается анализировать ошибки. Что послужило причиной трагедии? Эгоизм? Равнодушие? Игривость? Пытаясь скрыться от горя, героиня строит в своей душе стену и стала заключенной. Она отдалась балету и театру и боль стала угасать. Но молодость пролетела скоротечно словно сон и очнувшись, Мари обнаружила лишь одиночество, бессмысленность бытия, ненависть к Богу и жизни. Холод внутри и ничего более. Ее эмоциональный порыв скептически и недоверчиво воспринимает нынешний ухажер (отчего-то очень похожий на Хенрика). Коллега по театру, снисходительно и несолько по-шутовски обнажает раненную душу Мари. Старые раны ожили. После спячки была боль... Весь фильм не покидает чувство восхищения перед поразительным талантом Бергмана, исследующего тонкую, ранимую душу человека; рисующего эти пронзительные, настоящие образы будто актер в наряде чернокнижника, будто молодая Мари с девственной и чистой душой, будто Хенрик с его чувствительной натурой и т.д. Потрясающее раскрытие каждого, даже эпизодиечского персонажа. А эти слова? Слова, отдающие звоном в ушах и грохотом в душе? Разве этот фильм не гениален?! Он конечно не безупречен, но что идеально в нашем мире? Этот фильм как и прочие творения шведского гения трогают до самой глубины души, цепляют, опустошают и воодушевляют. Ошибки молодости не отзовутся эхом в старости. В старости будет место новым ошибкам. А молодость канет в лету, безвозвратно. После себя они оставляют лишь щемящую тоску и боль...Ничего не исправить. Совершенные по слабоволию и слабодушию поступки так и останутся нетленными в нашей душе. Это вечное ощущение вины, раскаяния. Это невыносимо!!! Но ведь жизнь продолжается? А когда умрем мы, будет жить Вселенная. 'Бога нет! А если Он и есть, то я его презираю и ненавижу!' (ц)

Ранний Бергман это всегда что-то неожиданно нежное и светлое, пусть и не без драматизма, но еще не столь мрачного. Нет той гнетущей безнадежности, отчаяния и исступления, которыми пропитана трилогия веры, нет страшной атмосферы безумия из «Часа волка» или антивоенной риторики картины «Стыд». Тема «молчания Бога» лишь вскользь упоминается, и хотя порождает столько негодования и боли в душе главной героини, но еще не является основной проблемой картины. Надо сказать, что данная работа по большей части отвечает стилистике своего времени, и, не смотря на то, что она выполнена на самом высоком уровне, если бы не чисто бергманские моменты, было бы трудно выделить ее из потока мелодраматических лент 50х годов. Однако голос гения, так рано зазвучавший и уже наметивший основные направления развития своего творчества, не дает этому произведению стать проходной лентой, не стоящей внимания современного зрителя. Хотя это, наверное, одна из самых нежных и чувственных работ Ингмара Бергмана, она не лишена необычайной глубины переживаний и серьезности затрагиваемых тем. А мастерство, с которым режиссер обнажает человеческие души и характеры вызывает самый искренний и непередаваемый восторг. Примечательно также, что в этой картине можно усмотреть зачатки множества последующих лент мастера. Загадочная старуху, бродящая по лесу, так напоминает образ ангела смерти из «Седьмой печати», ее олицетворением так же можно назвать тетушку главного героя, играющую в шахматы со своим доктором. А сокровенная «земляничная поляна», которую Хэнрик показывает своей возлюбленной, уже тогда стала для Бергмана не случайным элементом повествования. История любви на фоне безвозвратности и скоротечности северного лета спустя два года вновь будет обыграна в картине «Лето с Моникой». В этом же 1953 году Бергман снимет одну из своих первых, по-настоящему, выдающих и зрелых картин «Вечер шутов», а ведь отголоски его так явственно слышны в последней четверти «Летней игры». Еще одна из характерных черт всего творчества шведского гения это мистицизм, присутствия которого не обошло ни одной картины зрелого периода. Вот и в «Летней игре» тревожные нотки в крике филина, как мистическое предзнаменование беды, так пугают и чуть не доводят до слез Мари. Именно тогда зритель понимает, что их безмятежную любовь ждет трагический конец. 9 из 10

Спустя 13 лет эфемерные воспоминания женщины, лёгкие сначала, словно облачко, становятся реальнее и жестче, встречаясь с их материальным подтверждением в виде дневника и старого дачного дома. Летние сцены навевают невероятную беззаботность и счастье, а вкупе с характером девушки невольно вспоминается 'Лето с Моникой'. Позже драматичный поворот также напоминает об этой картине. Многие моменты также напомнили мне 'Летнюю книгу' Туве Янсон. Последние же 10 минут наиболее насыщены диалогами, монологами и переживаниями, иными словами, мыслью. Мы наблюдаем, как героиня сквозь призму лет видит себя и то, что с ней происходило и происходит. И оно выглядит уже совершенно иным. 9 из 10