Двенадцатая ночь, или Что угодно

Для меня этот фильм относится к категории «видела давно, но очень хотела бы повторить». Смотрела его году этак в 1997, но до сих пор считаю, что это лучшая из экранизации шекспировской «Двенадцатой ночи». Справедливости ради отмечу, что таких экранизаций видела всего две – советскую 1957, кажется, года с Кларой Лучко и версию 1996 года, о которой собственно и речь. Чем понравилась данная версия: - во-первых, благодаря этому фильму я открыла для себя многих впоследствии знаменитых и хороших актеров – здесь можно увидеть совсем еще молодых Елену Бонем-Картер (она тут, кстати, особенно хороша), Тоби Стивенса, Имоджен Стаббс, пусть не столь молодого, но тоже замеченного мною впервые Бена Кингсли и много других, просто приятных лиц; - во-вторых, у фильма есть настроение, чего не скажешь о советской версии (у меня она оставила впечатление набора разноцветных жанровых картинок, не более). После просмотра остается какое-то светлое послевкусие, ощущение того, что не зря потратил пару-тройку часов; - в-третьих, понравилось, что Виолу и Себастьяна играли разные актер и актриса. Потому как, когда Клара Лучко вела под венец Аллу Ларионову, выглядело это… хм… на любителя. А здесь создатели фильма подобрали очень похожих парня и девушку, и совершенно правильно поступили, на мой взгляд; - в-четвертых, авторы не стали углубляться в историчность (у Шекспира, кстати, тоже история довольно абстрактная - место и время действия не играют важной роли) и нарядили героев в костюмы более поздних эпох (18-19 века), но смотрится все очень органично; - в пятых, хороший английский, шекспировский юмор. Резюме: англичане умеют снимать собственную классику, что они уже не раз демонстрировали, в том числе и в этой картине. Жаль только, никак не могу найти диск… 10 из 10

Двенадцатая ночь – окончание рождественского веселья, день, после которого святочный разгул сменяется однообразной повседневностью. Это праздник перевоплощения, когда король должен стать простолюдином, а в правители избирают того, кому попадется фасолинка из праздничного пирога. «Двенадцатая ночь» Тревора Нанна, следуя логике шекспировского текста по части перевоплощений и смещенных ролей, словно бы запускает время в обратном направлении: от скуки к безудержному веселью, из XIX века в XVII. Светлую, в трактовке Шекспира почти волшебную, Иллирию, Нанн поначалу изображает царством скорби и уныния, где оба правителя, сидят запершись в своих замках и тоскуют: графиня Оливия по погибшему брату (а больше потому, что ей просто нравится тосковать), а герцог Орсино – по Оливии (а больше по смутному образу любви – с возвышенными чувствами и страстными движениями души). Перенеся действие комедии в XIX век, режиссер точно угадал с атмосферой застегнутой на все пуговицы викторианской Англии, с ее бархатными портьерами, заглушающими свет, и строгими черными костюмами, создающими ощущение вечного траура, – мира, где бездумное веселье в глазах общества приравнивается к преступлению. Переодетая мальчиком Виола у Нанна работает не только посредником между Орсино и Оливией, но и своеобразным проводником между настроениями первой и второй частей фильма: затаенная тоска по брату, которого она считает погибшим, накладывается на в сущности карнавальную необходимость притворяться. Из страдания и, больше, сострадания возникает настоящая, а не идеально-придуманная, любовь, которая требует уже не созерцательных размышлений, а энергии и активности. Челноком перебегая от дома к дому, Виола выстраивает парадоксальный любовный треугольник и вытягивает однообразно и немного занудно тоскующих правителей на свет божий, наполняя сюжет жизнью, звуками и красками. Превращение завершается появлением Фесте – шекспировского шута с говорящим, праздничным именем, волей режиссера превращенного во всезнающего странника, – бесспорного Lord of Misrule, который дергает за нити всех участников представления. Подчас слишком размеренное в начале фильма, во второй части действие заметно разгоняется, и траурная чопорность завязки неумолимо скатывается в традиционную для шекспировских комедий буффонаду с перевязанными крест-накрест желтыми чулками, комическими недодуэлями, подложными любовными записками, шуточными песнями и идиотскими танцами. К чести Нанна, переход к родной для Шекспира стилистике елизаветинского театра совершается естественно и незаметно: на первый план постепенно, шаг за шагом выходят короли «пирогов и хмельного пива», оставляя в дураках королей de jure, не способных за своими выдуманными страданиями разглядеть, что творится в их владениях. В итоге сиятельным вельможам остается только смиренно принять безумие мира, в котором несовершенные эмоции побеждают идеальные образы, – ко всеобщему удовольствию. По версии Нанна «Как вам будет угодно» – это не дежурный ответ прислужника, а фаталистический взмах рукой, признание непреодолимой власти высших сил, и в этой горьковатой шутовской мудрости шекспировский дух ощущается куда сильнее, чем в текстово-костюмной точности.

Не ручаюсь за перекликание фактов из фильма с шекспировской пьесой, ибо с текстом не ознакомлен. Но Шекспир определённо чувствуется: интриги и юмор, характерные герои и воспевание любви - всё это говорит лишь о том, что исходный материал не был слишком испорчен рукой своевольного режиссёра. Вот разве что костюмы персонажей, предназначенные для более позднего времени, не вписывались в созданный антураж. Хотя экранизация настолько хороша и интересна, что об этом забываешь. Актёры симпатичны и внешне, и по своей великолепной игре, особенно Хелена Бонем-Картер, ведь вообще все роли супруги Тима Бёртона отличаются от проходных, усреднённых ролей. Таков типаж и талант женщины, априори не подверженной серым тоскливым образам. На должном уровне выделились все, если уж быть честным. Сам сюжет завлекает не только темой переодетой в мужчину женщины, а также своей смехотворной стороной. К слову, смех получается не истерическим, а вполне себе дружелюбным, ибо юмор здесь тонкий и добрый. Впрочем, незлобность сквозит в каждом моменте, давая зрителю только положительные эмоции от просмотра. Даже финал вполне себе счастливый (Мальволио не в счёт). Всё-таки Шекспир профессионально умел различать принципы полной комедии и, соответственно, полной трагедии. В данном случае, конечно, перед нами первый вариант. Исторические фильмы (то есть, так или иначе уходящие корнями в прошлое) обычно не столько затягивают, однако 'Двенадцатая ночь...' входит в список тех, от просмотра которых невозможно оторваться, причём за весь сеанс. Что ж, то ли плёнка не усовершенствована под современную и оттого остаётся присутствие старого, спокойного времени, то ли всё мной вышеперечисленное действительно было достойно всяких похвал, а фильм более чем удался. И если всё же учесть всякие крохотные недостатки, основной их которых - костюмы (простите, но в долгу не останусь, ибо экранизируя классику, желательно быть досконально точным), то 8 из 10