АА
Андрей Александрович
Кинокритик
Негативный отзыв
Не жалко
У некрасивой толстой Розетты проблемы по всем фронтам. С одной работы выгоняют, то ли за опоздания, то ли просто так, следующая работа тоже быстро теряется. Жизнь в трейлерном парке и так не проста, а вместе с вяло проституирующей матерью-алкоголичкой и подавно. Межсезонье за окном не добавляет радости, как и отсутствие любых перспектив в жизни. Героиня истерит, разговаривает сама с собой, чуть что лезет в драку. Единственного, случайно нарисовавшегося близкого человека она предает. Авторы старательно подводят зрителя к мысли, что причиной проблем девушки служит неблагодарный, злой внешний мир, но тут все проще. Все из-за того, что Розетта зла и дурна. Розетта не любит мир, а миру на нее наплевать. И она решает решает покончить с собою. В тридцатые годы в кинематографе была популярна тема фильмов про жизнь аристократов, с костюмированной массовкой в вечерних туалетах, с балами, приемами, скачками, светскими раутами. За десять центов или сантимов простой работяга мог подсмотреть одним глазком 'их' утрированную и адаптированную для обычного люда жизнь и поплестись потом в свою плохо отапливаемую хибару. Здесь же обратный вариант. Вполне себе сытая и обеспеченная фестивальная массовка получает возможность подглядеть, безопасно и из кресла кинозала, за существованием абстрактных европейских низов, проникнутся положенной толикой сочувствия и ужаса и, спокойно поаплодировав, разбрестись по уютным особнячкам. И всем хорошо. 'Социальное европейское кино', по факту - золотая жила. С минимальными издержками на съемочную группу, сценарий, актеров, фактически на голой натуре и со сбитой, вечно дергающейся камерой можно годами, даже десятилетиями на одной и той же фактуре нещадно эксплуатировать и давить на комплекс вины левых критиков и зрителей. Все вопросы к качеству и монотонности, скуке содержания отметаются простой репликой 'мы описываем жизнь такую, какая она есть и какой вы, сытые критики ее не видели'. Ну и всякий же раз, стряпая очередной памфлет можно педалировать тему 'социальной ответственности' и солидарности с низами и пусть жюри попробует отвертеться от награды. Проблем у фильма 'Розетта' не меньше, чем у заглавной героини. Он уныл, нуден, банален, плохо сделан. К девушке физически сложно испытать симпатию, ей можно заинтересоваться только из антропологических интересов, и то вряд ли, зная склонность братьев-режиссеров сгущать краски и нагромождать на непростую реальность совсем уж слезовыжимающие виньетки. 5 из 10
Холод
К моменту создания Розетты в творчестве братьев Дарденн уже преобладал вполне устоявшийся взгляд на социально-политические реалии в своей стране и за её пределами, во многом благодаря их давнему и пристальному вниманию к такого рода делам, которое с разной степенью эффективности выражалось в их работах. Тем не менее, именно «Розетта» стала поворотным пунктом в их до того не слишком громкой режиссёрской карьере, а также самой успешной на тот момент проверкой идей на практике. И удостоивший этот фильм главный приз Каннского фестиваля тому в подтверждение. Розетта – молодая, не лишённая внешней привлекательности девушка, поставленная судьбой в очень тяжёлые обстоятельства. Она живёт или обитает со своей непутёвой спившейся матерью под одной крышей неуютного дорожного фургона где-то на окраине небольшого бельгийского городка Серена, являющегося, к слову, родиной братьев-режиссёров. Достаточно сказать, что за весь фильм мать ни разу не обратилась к дочери по имени. Но братья Дарденн вовсе не собираются наделять Розетту книжными чертами романтической героини с золотым сердцем Золушки или отчаянно рвущейся к своему успеху представительницы новоевропейской молодёжи 21 века. Вместо этого они показывают одинокую и нелюдимую бельгийку, движимую лишь целью найти себе более-менее оплачиваемую работу, а если копнуть глубже, обрести надежду. Жизнь Розетты – это постоянно повторяющиеся ритуалы, каждый её день до умопомрачения похож на все остальные. Проверка самодельной удочки, переобувание из городской обуви в резиновые калоши и наоборот, обходной путь от своего фургона и обратно и ряд других важных для неё вещей. Каждое действие, каждый шаг, вздох героини фиксируются постоянно движущейся камерой, словно прилипшей к телу Розетты так, чтобы в объектив попадало её лицо. Слишком холодная – вот лучшее определение этой картины. Речь, конечно, идёт вовсе не о погодных условиях, а об обстановке, что окружает восемнадцатилетнюю девушку. На работе, дома, на улице – везде чувствуется холодная отчуждённость мира Розетты от других миров. Словно никто и не думает заострять на ней внимание. Единственным источником теплоты оказывается неодушевлённый предмет – фен, которым она периодически греет свой живот, заглушая приступы боли. Но неприятнее всего осознавать то обстоятельство, что и душевные чувства самой Розетты с каждым днём всё более охлаждаются, а в её действиях уже заметны проявления циничной расчётливости. «Розетта» – это фильм-наблюдение. С одной стороны, это наблюдение зрителей, почти весь фильм вынужденных быть на шаг позади неё и рядом с ней одновременно. С другой стороны – режиссёрское наблюдение за Розеттой и зрителями, которым всё же предоставляется право на минуту оказаться впереди неё. Это, пожалуй, самая показательная сцена фильма, когда героиня ведёт диалог между первым и вторым лицом, в очередной произнося как мантру слова, очевидно помогающие ей не потерять веру в себя. Розетта тоже наблюдает за собой, понимая, что иногда нужно остановиться и обдумать своё положение. Потенциальное значение фильма удобно вписывается в его двойственный формат – это кино настолько же безнадёжное, насколько и оптимистичное. При этом, если не всё, то многое зависит от самих людей, вынужденных жить по законам своего времени и подстраиваться под них, меняясь вместе с ними. В этом плане неуклюжая быстрота Розетты, сперва не вызывающая ничего, кроме презрительной улыбки, под конец приобретает совсем иное значение, не только оправдывая её, но и явственно доказывая то, что в нынешних условиях это едва ли не самая жизнеспособная из возможных стратегических моделей существования.
Розетта
Дарденны не слишком напрягаясь простукивают все болезненные точки зрителей - внимающей их призывам успокоенной европейской аудитории. Они умело взывают к страху потери работы и отказе в пособии. Помните как металась молодая и неопытная девушка, вероятно те же самые мысли посещали многих зрителей. Обыденность, но уверен, что в большинстве своем практически каждый человек либо подвергался увольнению (в той или иной форме), или проигрывал в своем разуме подобную ситуацию. Пребывание в нищенстве - этот страх само собой исходит от проблем с работой. Сюда же можно отнести и заботу о родителях - наша героиня уверенно берется решать проблемы своей матери-алкоголички. Собственно отсюда, уже к минуте пятнадцатой - зрители в полной мере должны сопереживать мечущейся девушке, ведь весь груз ее проблем совершенно никому не интересен. Попытка же пойти на подлость, как и в последующей ленте Дарденнов 'Дитя', подвергается глубокому анализу. Героиня предпринимает все усилия, чтобы что-то изменить и начинает с себя. Трудный путь. Приятно конечно, что в самой совершенно примитивной и бытовой истории, легко и непринужденно нас подталкивают к непреложным библейским истинам. Но в этом всем есть что-то полностью фальшивое. Сама по себе история, позволяющая загонять в угол, искушать, а затем требовать простить героиню - показалась мне неимоверно надуманной. Этот фильм - как социальная реклама 'Позвоните родителям', безупречен по своему подтексту, неплох по форме. Однако, как и всякая реклама 'Розетта' получился слишком односложным, лишенным той самой невыносимой легкости бытия, за которое я люблю кино. Так что, для рекламы социальных ценностей - неплохо, а вот для серьезного художественного фильма - слабо. 3 из 10
Суетливая Розетта
Пока что за свою режиссерскую карьеру Жан-Пьер и Люк Дарденны получили две Золотые Пальмовые ветви, и одна из них была присуждена за остросоциальную драму «Розетта». Приставка «остро» здесь как нельзя кстати, потому что «Розетта» словно снималась для европейской, да что там, мировой бюрократии и бизнеса, не способных обеспечить всем людям равное благополучие. «Розетта», как и «Дитя», - практически невыносимы для просмотра. Братья Дарденн с особым старанием выписывают характеры своих персонажей, так что, наблюдая за их страданиями, ты словно наблюдаешь за страданиями вполне реальных людей, и от этого становится не по себе. Розеттой в фильме зовут молодую девушку, живущую с матерью алкоголичкой, и ставшую жертвой безработицы. Кончено, высшего образования у героини нет, и труд, который она может предложить, очень низкоквалифицирован, Как и прочие герои братьев Дарденн, Розетта поставлена на грань выживания, и в какой-то момент ей приходится совершить бесчестный поступок, чтобы вырваться из той социальной безнадеги, в которой она вынуждена существовать. Первое, что бросается в глаза, это суетливость Розетты. Девушка постоянно чем-то занята. Словно запрограммированная, она каждый день совершает некую последовательность действий, позволяющую ей продержаться еще немного. Выходя в город, она переобувает резиновые сапоги на единственные приличные туфли, и прячет сапоги в водосточной трубе. Ищет работу. Потом она проверяет ловушку для ловли рыбы, составленную из разбитой бутылки и протянутой сквозь нее лески. Готовит, убирает, стирает. Камера подглядывает за повседневностью Розетты, но не всегда позволяет понять, чем же девушка занята в данный момент. В этой последовательности действий кроется ее спасение. Словно она остановится, и всё кончится. И это наводит на одну ужасную мысль. Возможно, Розетта вкладывает в свое выживание куда больше труда, чем многие люди в покупку нового автомобиля для своей достигшей совершеннолетия дочери. При всем при этом, очевидно, что сама Розетта не виновата в своем положении. Её мать – да, а девочка – нет. Подробности, которые предоставляет документальная камера, множатся. Вот мы узнаем, что Розетта мучается от менструальных болей. Другие девушки могут купить себе лекарство, у Розетты есть только фен, которым она прогревает живот. Кажется, что братья Дарденн безжалостны к своей героине, но к ней, скорее безжалостна действительность, скрытая от посторонних глаз. Это нравственный эффект, который в каждом фильме используют режиссеры: есть люди, не виноватые в своих несчастьях до поры до времени. В какой-то момент они ломаются, и добирают собственной вины каким-либо плохим поступком, как продажа ребенка в «Дитя». Критика остросоциальных драм практически всегда направлена на систему, а не на человека, которого эта система сломала. Отдельно стоит остановиться на манере, в которой выполнен фильм. Киноязык братьев Дарденн очень часто подвергается критике. Они работают с помощью ручной камеры, создавая таким образом эффект присутствия. Для людей, получивших операторское образование, и исповедующих принадлежность кадра к произведению искусства, конечно, такой небрежный подход может возмутить. Тем не менее, в случае Розетты трясущаяся (очень трясущаяся) съемка выглядит органичной. Даже способы съемки, знаете ли, можно разделить по классовому признаку. Вот изысканная и чопорная (Теренс Малик), вот богемная (Вон Кар Вай), а вот маргинальная (братья Дарденн). Конечно, это не значит, что всех героев, у которых жизнь не удалась, следует снимать руки, но в данном случае, это более чем уместно. «Розетту», на самом деле, не стоит препарировать на составляющие. В плане эмоционального и нравственного воздействия на зрителя, это очень сильный фильм, хотя и спорный. Заставляющий переживать крайне противоречивые чувства и даже испытывать чувство вины и искупления вместе с героиней.
Ужель та самая Розетта?
Фильм братьев Дарденн, показанный самым последним на Каннском фестивале 1999-го года, неожиданно для многих взял главную награду, притом, что его не только не включали в число возможных фаворитов, но и вообще не брали в расчёт. Однако стилизация под документальное кино была лоббирована председателем жюри Дэвидом Кроненбергом, который обнаружил в ней очертания нового морализма. Фильм выглядит вполне состоятельным в художественном отношении, хотя и не предлагает броских концептуальных решений. По сути, перед нами нечто вроде физиологического очерка о девушке, которая одержимо, почти остервенело, пытается найти работу. Динамичная камера, неотрывно, по пятам следующая за Розеттой, как раз и является ключевым выражением авторской позиции - стремления зафиксировать и отрефлексировать спонтанные и неуправляемые порывы главной героини. Вместе с матерью-алкоголичкой Розетта живёт на окраине Брюсселя, занимая койку в фургончике. И это всё, что она имеет. Её мучает неведомый недуг, боли в животе, которые девушка лечит абсолютно по-дилетантски, направляя на него струю воздуха из фена. Зрителям так и не даётся ответа на вполне естественный вопрос, что же это за болезнь? И, по сути, недуг девушки предстаёт здесь ни чем иным как скрытой метафорой душевной боли. Однако Розетта способна проявлять недюжинную агрессивность, когда ей приходится драться за рабочее место, то у грязной тестомешалки, то в замызганном киоске по продаже обычного фастфуда. И в то же время она не в состоянии больше недели продержаться на одном месте. Ничуть не пытаясь идеализировать свою героиню, авторы подводят зрителя к осознанию непреложного факта, что нравственные представления Розетты о мире находятся в зачаточном, почти эмбриональном состоянии. А если они начинают пробуждаться, то это происходит прямо перед камерой. Так единственный человек, который проявляет к ней неподдельное внимание, парень-торговец из вагончика, однажды случайно падает в воду и начинает тонуть. Но Розетта вовсе не спешит к нему на помощь, ведь его смерть оставляет ей шанс устроиться на его рабочее место. И только в самый последний момент срабатывает какой-то рефлекс, и она помогает ему выбраться на берег. Розетта озабочена деструктивными устремлениями, в частности – покончить с собой (хотя даже этого она толком исполнить не может), предать ближнего и даже убить. В них отражаются принципы её животного существование, как производная природных инстинктов, в преодолении которых мучительно рождается истина. Кажется, что любые духовные зачатки выдавливаются ею при малейшем намеке на их пробуждение. В фильме им противостоит почти осязаемое ощущение самостийной телесности главной героини. И хотя эта картина вроде бы не предлагает внятно оформленного резюме, всё же ближе к финалу случается нечто, напоминающее если не катарсис, то, по меньшей мере, некое приближение к той самой «сермяжной правде жизни», которую всякий раз пытаются разглядеть в окружающем мире бельгийские кудесники – братья Дарденн…
По ту сторону изгороди
Аутсайдеры, брошенные на произвол судьбы, - постоянные герои творчества братьев Дарденн, их «Розетта» - не исключение и, как ее назвал один мудрый критик, «white trash», куда уж суровее. Находить в этом фильме лишь социальную подоплеку было бы по меньшей мере глупо, ведь хочется примкнуть к самим авторам, которые боролись с прокатчиком, заявлявшим, что не может бедность подтолкнуть на такое и дать знакомому умереть. В понимании братьев все люди равны в вопросе смерти и определении добра и зла, и самое очевидное определение их фильмов – социальное и порой политическое отходит на второй план, их заботит обесчеловечивание человека и нравственные проблемы общества. Жизнь и мироустройство вокруг Розетты похожи на гниение, и времена, когда Серен был процветающем городом, давно позади со всеми профсоюзами, общими интересами и низким уровнем безработицы. Для Розетты, как и для многих других жителей городка, новый день – это выживание. Кроме алкоголички-матери, иногда способной устроить дебош, у Розетты есть трейлер, который носит название «Гранд-Каньон» - ничего не скажешь, умеет жизнь злорадно посмеяться. «Я не встречала за всю жизнь ни одного счастливого человека», - это прямо про мир самой героини, у которой может и есть идеальные контуры благополучной жизни и места, но она не дает о них знать. Убежать бы поскорей от этого зловонья, но первоначальный шаг к побегу: работа продавщицей вафлями – не самая плохая идея, хотя и такой мелочи будет не суждено сработать до конца. Да и примут ли ее там на той стороне? Сами братья Дарденн говорят, что Розетта им напоминает землемера К. из «Замка» Кафки, который хочет, чтобы его приняли в деревне, хотя четких ответов мы и не получаем, зачем и почему должны его принять. Бег на месте в конце концов заканчивается падением, но она пока этого не знает или не хочет знать. Розетта пытается тараном пробить себе дорогу к какой-никакой стабильности и после череды неудач и несправедливого увольнения она обретает так нужного ей друга Рике. Тут режиссеры снова ставят ее перед неразрешимой задачей, когда приходится выбирать, спасать или нет этого сиюминутного товарища, или перед ней – возможность карьерного роста. В западном мире постхристианства, где любят судить других и даже не предпринимают попыток нравственно возвысится, братья Дарденн не выносят определенного суждения своим героям-маргиналам, лишь обличая пороки общества, в этом, конечно, и кроется их редкий дар гуманистов. Кино для них – не язык, а состояние, и им не так уж и важно получить симпатию со стороны зрителя. «Розетта» - чертовски простое и минималистичное кино, в котором ад на Земле уже наступил, а надежда на рай не особо интересует постановщиков. Это два похожих мира, где боль главенствует, и Розетте, не успевшей очухаться от очередной неудачи, приходится снова и снова совершать один и тот же ритуал с переодеванием обуви, ловлей рыбы и открытием прохода в железном заборе. Молитвы перед сном – лишь самообман и временное утешение в попытках обрести невозможное счастье с другом и постоянной работой. Новый день сполна воздает ей за эти надежды предательством, слезами и снова надеждой. Братья поднимают тост с духоподъемным лозунгом «Жить»! Провозглашают кино будущего и с уверенностью заявляют, что они будут на самой вершине этого искусства. Этот оптимизм, возможно, - та самая иллюзия, что является стеной, перегораживающей одну реальность от другой в попытке хоть как-то оправдаться за соглашательскую позицию о смерти кино. Спорить о проблемах современного кинематографа можно с разных позиций и знаний, но я абсолютно убежден, что такой гуманизм и есть будущее авторского кино, несмотря на то, что все лучшее было давно сделано до нас. Следуя заветам их учителя Гатти, братья Дарденн не занимаются позерством и их идея проста, как и философия этой картины, где отправной точкой становится их правда и мировоззрение. Бог в их понимании мертв, если ты, конечно, - не маленький ребенок, еще не попавший в лапы времени и взросления и как следствия – стандартизации, то есть еще не переставший верить в чудо.
Фрики и почему.
Вроде привычный для Европы сюжет с 'цирком уродов' в центре внимания. В данном случае 'моноспектакль фрика' где главная героиня та самая озаглавленная Розетта предстаёт в виде малообразованной и малокультурной-же, скажем честно - даже ограниченной, девочке-подростке. И этот фильм не выделился бы из потока таких 'индивидуальных' историй фрикичного неуспеха если бы не атмосфера созданная авторами, где нам намёками, опосредственно дают понять истоки такой личности. И они не в 'сам виноват', а в тотальном нищенстве в сердце сверкающего БеНиЛюкса. И хотя детальные причины столь мизерного существования нам всё-таки не показаны, но мы основываясь на собственном опыте по видимому уже в наше время вполне можем восстановить истоки такой жизни. И даже вариантно. Сколь мало в эфире даже таких фильмов-полутонов и недоговоров и сколь потребен шаг далее - срез жизни трагедий и драм современных 'простых' людей. 7 из 10
Бедная Розетта
Узнаю стиль Дарденнов. Казалось бы, будничная драма. Но нет. Страдали ли вы когда-нибудь от безденежья, хватались за любую работу, отбирали чужой хлеб? Быть Розеттой плохо. Жизнь в трейлер-парке, мать-алкоголичка, ее такой же вечно пьяный собутыльник, из одежды только какие-то обноски. Как тут не пойдешь на подлость ради хоть какого-то источника дохода? Двоякость человеческих поступков. Что хорошо, что плохо - решать вам. Пока есть чем прокормиться. Дарденны, судя по трем фильмам, которые мне довелось посмотреть, не повествуют о богатых, успешных и довольных. Их герои - малоимущие, наркоманы, мошенники, проходимцы и неудачники. Кто-то из них умирает, кто-то смиряется и начинает жить, снедаемый чувством вины. Но в фильме явно что-то не доработано. Или атмосфера бытовухи кажется чрезмерной. 3 из 10
“Когда остановится Розетта”?
# Мать-алкоголичка, # трейлерный парк, # поиски работы Дарденны погружают в пространство цвета кожи, бегущее, как и сама героиня Розетта (Эмили Дикьенн). В этой открывающей фильм сцене вопрос - эти красные акценты, которые так легко прочесть как метафору крови, только настоящее Розетты или и ее будущее? Затянется ли рана или так и продолжит кровоточить? Рассказ о бегстве человека от “звериного”, бесчеловечного существования. И вся трагедия в том, что невыносим мы разное. Дочь пытается указать на невозможность такого существования, но для матери это естественное бытие. К слову образ мамы прекрасно составлен всего несколькими штрихами и первый из них: она сажает цветы в трейлерном парке, без надрыва и желания свою жизнь приукрасить, но, дочь воспринимает это как попытку скрыть за цветами трагедию. Не такими способами собирается бороться Розетта, хотя, и она приукрашивает свой образ для других. Дарденны скупы на детали. И если в кадре на секунду мелькает кубок в квартире у вафельщика - он важен. И, конечно, в каждом из домов деталь несет образ времени - у вафельщика это призрак прошлого, у Розетты - возможного будущего (шкатулка с деньгами). Главный же художественный элемент фильма - сама Розетта, Нет надобности говорить о камере, звуке и цвете, когда вся их работа - держать в центре внимания Розетту. Именно в таких случаях фильм нужно называть именем собственным. История “местечка”, это может быть и Бельгия, и Франция, и Россия, настолько внегеографична эта драма. Разговор не о государстве и его универсальном рецепте существования, но о людях и их решениях, об исчезающей границе между честностью и выживанием. Розетта неустанно ищет выход, она как робот, включена всегда, постоянно ищет действия. Единственное время, похожее на перерыв между раундами - прием пищи, сон и болезнь. Но даже в эти моменты ее глаза ищут угрозу. Розетта привыкла скрываться от несуществующего преследователя. Возможно, именно он, став реальным, может остановить ее бег.
АП
Александр Попов
Кинокритик
Позитивный отзыв
Братья Дарденн, последние гуманисты мирового кино (часть 2)
В фильме-триумфаторе Канн-1999 под незатейливым названием «Розетта» братья Дарденн несколько усложняют восприятие своей картины рядовым зрителем: камера все время в движении, следуя за главной героиней, которая постоянно занята внешне нелогичными действиями, еще и повторяющимися: то она переобувается, то странным способом ловит рыбу, которую не ест, то чуть что бросается в драку из-за работы, или из-за пьющей матери. Однако, как и «Обещание», ленту Дарденн чрезвычайно интересно смотреть – зрителю вплоть до самого финала остается только гадать, что ждет Розетту за углом. В отличие от этоцентричного «Обещания» «Розетта» представляет собой весьма жесткий социальный реализм, вскрывающий волчью суть буржуазного социал-дарвинизма. В показанной постановщиками реальности люди готовы на все ради выживания, ради даже низкооплачиваемой работы, вплоть до предательства единственного друга. В то же время «Розетта» - почти феминистское кино, разрушающее гендерные стереотипы: оно показывает сильную женщину, несущую тяжкий груз своей жизни, как тяжелый баллон с газом в финале, но даже она способна надорваться под тяжестью проблем и заплакать. Эмили Декенн, играющая Розетту, совершила настоящий подвиг перевоплощения, сыграв почти как Марион Котийяр в другой ленте Дарденн «Два дня, одна ночь». По работе в кадре видно, что Декенн, вероятно, - непрофессионал в отличие от того же Оливье Гурме, создающего хоть и не столь монструозный образ, как в «Обещании», но все же достаточно жесткий. В «Розетте» очень много действия и мало показного психологизма, рефлексия здесь у «маленьких», барахтающихся в житейских проблемах, людей отсутствует напрочь. Однако, они еще не совершают необдуманных поступков, влекомые инстинктом обогащения, как в другой картине Дарденн «Дитя». Как и в «Обещании», режиссеры показывают нарушение родственных связей в морально неоднозначном мире Бельгии конца 1990-х: здесь дочь дерется с матерью, никто друг другу не доверяет, а намечающаяся дружба разрушается предательством из-за корыстных целей. В плане подхода к материалу «Розетта» выглядит жестче «Обещания», ведь здесь чисто человеческие отношения, гуманность лишь мерцают, едва проглядывают сквозь густую тьму эгоизма и социал-дарвинизма. В то же время «Розетта» гораздо человечнее не только в плане содержания, но и самой доступностью своей формы, чем второй фильм Брюно Дюмона, разделивший с лентой Дарденн «Золотую пальмовую ветвь». Председатель каннского жюри того года Дэвид Кроненберг действительно почувствовал новые веяния в кино, наградив эти две картины, он увидел два вектора развития кино: гуманистический и античеловеческий (как бы ни называлась лента Дюмона она подлинно бесчеловечна к зрителю). В то же время фильм Дарденн, как бы он жестко не вскрывал проблемы буржуазного мироустройства и объективно не изображал люмпенизацию «маленьких людей», которым трудно постоять за самих себя, - подлинно гуманистическое произведение, призывающее сострадать париям общества. Как бы ни был жесток мир, женщина в нем остается женщиной, а мужчина мужчиной: первая требует заботы и снисхождения за свои слабости, а второй должен нести основной груз забот о мире. Примечательно, что ни у Розетты, ни у окружающих ее людей, нет маленьких детей: все озабочены лишь собственным выживанием, желают достичь лишь эгоцентричных целей. Мир болен эгоизмом, считают братья Дарденн, и именно нравственное указание на этот бесспорный факт, попытка возбудить в зрителе сострадание к мучающимся от зла людям и составляет истинный пафос фильмов этих бельгийских режиссеров.
КОММЕНТАРИИ