Легенда о Нараяме

С неумолимостью синоби в горную деревушку незаметно вошла глубокая осень. Багряные листья кленов-момидзи торжественно откружили свой последний бал и смиренно съеживаются под ногами затяжных предрассветных туманов. Уже исчезли паутинки в траве и стал неслышным хрустальный перезвон ручья. Лишь оголтелое вороньё ещё злее начало кружить прямо над головой, норовя исподтишка клюнуть усталого крестьянина. Одна снежинка, вторая – и вот уже хлопья небесного снега, подарка горы Нара, начали робкими мазками менять стылую черноту. Счастливая улыбка появилась на изможденном лице Тацухэя. Его старой матери повезло – она теперь очень скоро замёрзнет. Поставленная по новелле Ситиро Фукадзавы картина «Легенда о Нараяме» (1983), в отличие от одноименной работы Кейсуке Киноситы и «Goryeojang» Ким Ги-Ёна, предназначена преимущественно для европейского менталитета. Каждый кадр, каждый эпизод нарочито прост для восприятия. Вот охотник без лишней суеты стреляет в выгнанного из-за деревьев зайца. Вот мечется, страдая из-за женских отказов, дурнопахнущий Рискэ. Вот старая Орин зовёт соседей на праздник прощания, угощая их специально припасённой для данного случая бутылью саке. Вот только все эти понятные по отдельности моменты неумолимо сплетаются в странное и шокирующее полотно. Главный приз Каннского кинофестиваля в 1983 году режиссер Сёхэй Имамура и получил именно за умело созданное, непривычное для европейца, усиливающееся с каждым кадром тягостное чувство. Сын несёт старую, но вполне здоровую мать умирать в горы. Он очень хороший сын. Ведь так заведено веками. Дожил человек до семидесяти – отправляйся на усеянную белоснежными костями, исклеванными птицами Нараяму. Тебя ведь щедро одарил жизнью бог горы – вон каждого второго младенца обычно выбрасывают прочь или меняют на соль, если повезло с девочкой. Ничего удивительного нет и в погребении заживо семей, когда их член вдруг будет уличен в преступлении. Голод, понимаете, есть нечего – отсюда и местные вековые обычаи. То, что хорошо для фестивальных наград, не укладывается в осознании. К дьяволу Они всю эту ориентальную философию смирения. Голод у них хронический, видите ли. В лесах шныряют зайцы, в ручьях плещется рыба. Кругом все зеленеет, у крестьян в хлеву лошади и в каморе ружья. Злой даймё или добрый сёгун излишки риса не реквизирует. Да и повседневные заботы захудалых аграриев не предполагают поиск пропитания в режиме 24/7. Тут бы некоторым в очередь записаться на свидание с соседской собачонкой, а то девушек маловато (в детстве на соль выменяны), а вдовушке целоваться бабочка-муж не велит. Или песенку про старуху-ведьму сочинить, у которой до сих пор зубы в порядке. Впрочем, та, измученная общественным мнением, себе их об камень вышибла, одной заботой меньше. Ну, ладно, пасынки Восходящего Солнца в отличие от жителей тундр и пустынь, где ещё и большие проблемы с водой и температурой, косорукие и недалёкие. Но можно ведь просто податься в другие края в поисках мало-мальского счастья, если не судьба кур-коров растить или репу-рис сажать. «Мацуе, ты искусна в любви, но не в разведении огня!». XIX век заканчивается, японский железный занавес снят, прожорливой экономике нужны бесконечные руки. Но нет – сегодня я несу на закорках смиренную мать, а через пару десятков лет сын понесёт меня в последнюю дорогу, и так будет всегда. Разумеется, Имамура осознанно подводил зрителя к такому всплеску. Ведь это же легенда, сказание. У всех народов в сказках мачехи детей в лес отправляют. К Серому Волку там, или к Морозко. А в Японии стариков на самом деле лелеют и уважают. Вот только синонима слову 'убасутэ' в других странах нет. Гору Камурикияму (префектура Нагано) в Убасутэяму не переименовывают. А вице-премьеры и министры финансов, как Таро Асо, открыто не советуют исполнительным людям преклонного возраста быстрее умирать для снижения социально-экономических проблем. Недавно это было, в 2012 году. Сказка – ложь, говорите… - Может, не будем мою жену закапывать вместе с остальными её родичами - просил Кэсакити – она, хоть из их деревни, но картофель не воровала, она давно живет с нами, беременна моим ребенком… Хлопья снега бесстрастно покрывают погребальным саваном неподвижное тело Орин. Она прожила жизнь правильно, у неё хорошие дети и внуки. Бело-розовые цветки вишни, зеленые побеги бамбука, пурпур астр никогда не переживают зиму, возрождаясь лишь в своём потомстве. Старый Матаян зря цеплялся за никчемную жизнь, грызя веревку и позоря своего сына. Время цвести – время увядать, и надо с достоинством прожить свой последний месяц осени. Хлопань крыльев черных воронов-падальщиков становится всё громче. Нараяма прияла к себе новую гостью.

Этот фильм - об искусстве умирать. Это далеко не так просто, как может показаться 'просвещённым' людям Запада, и доказательством этому являются многие проблемы нынешнего западного бытия - в том числе, например, проблема эвтаназии... Человек прожил совершенную жизнь только в том случае, если он 'правильно' умер: японцы (и азиаты вообще) это хорошо знают, в отличие от нас. Благую смерть надо заслужить - и не только всей своей жизнью, но и благим отношением к самой смерти. Таким, например, как у старой Орин - главной героини фильма. Она честно прожила свою жизнь, кормила большую семью, вырастила и поженила детей, дождалась внуков - и теперь, в свои 70, готова к вечному общению с богами. Единственное, что омрачает её возвышенное настроение - крепкие здоровые зубы, которые она, к стыду своему, сохранила до глубокой старости, словно молодая. И вот теперь, чтобы люди не подумали, что она ест как молодая и вообще 'молодится', она выбивает себе передние зубы... Вот теперь она вполне готова к восхождению на Нараяму! Необходимым контрастом к образу Орин выступает персонаж её ровесника-соседа Матаяна, который явно боится смерти, всячески оттягивает время подъёма на Нараяму, отказывается идти туда, не ограничивает себя в утолении голода - всё равно чем и где, лишь бы не думать о смерти! В конце концов его сын озверевает и просто сталкивает старика-отца в пропасть, в свою очередь проявляя себя антиподом сыну Орин Тацухэю, который относится к матери бережно и нежно и искренне огорчён необходимостью её ухода. Диалектическая игра характеров подводит к мысли о том, что одного только правильного отношения к смерти мало. Оно необходимо предполагает и правильное отношение к жизни. Что есть жизнь - только забота о пропитании или что-то ещё? И так ли уж важна каждодневная забота о пище? И таким ли уж злом является 'лишний рот', то есть каждый новый член семьи? От этих непростых вопросов никуда не деться даже простым и необразованным крестьянам... Я смотрел этот фильм дважды. Первый раз - сразу после его выхода в прокат, году в 1983-84, ещё будучи школьником. Он произвёл на меня тяжёлое, но неизгладимое впечатление, хотя я и понял далеко не всё. Во второй раз - совсем недавно, в полной готовности оценить все тонкости его философии. И уже после второго просмотра я узнал, что этот фильм не первый, что существует старейшая версия легенды о Нараяме - 1958 года. Я отыскал этот старый фильм, посмотрел, после чего отнёсся к фильму Имамуры 1983 года более критически. Дело в том, что картина Имамуры гораздо более реалистична, если не сказать натуралистична, чем старый фильм режиссёра Киношиты. Но в данном случае реализм и не нужен. Эту легенду нужно рассказывать как поэтическую сагу, под музыкальное сопровождение и инсценировки в выраженно японском стиле - именно так, как это делает Киношита. Жёстко-реалистический стиль, выбранный Имамурой, как мне представляется, - ошибка, и она приводит к тому, что картину начинают воспринимать как наполовину историческую - этакую иллюстрацию жизни японского 'села' в 19 веке, а то ещё и первой трети 20-го. Это не так. Легенда о Нараяме не имеет никакого отношения к истории. Она существует вне обычных времени и пространства, она живёт только в измерении духовных ценностей людей. И если помнить об этом, то восприятие этой выдающейся картины будет точнее и чище. 8 из 10

Очень двойственный по своей внутренней природе фильм, именно из-за своей двойственности непростой для восприятия европейским зрителем. По сути своей, это экранизация традиционного, полулегендарного сюжета, но преломленного дважды - сначала через восприятие 'нового японца' послевоенной эпохи Шихиро Фукадзава, а потом и через видение Сёхея Имамуры, ещё более близкое западному образцу. Поэтому, автор фильма как бы смотрит на свою Японию, ту, что показывает он в своей картине, двумя парами глазам: с одной стороны, он ненавидит эту дикую, варварскую деревню, оттого и рисует её такими густыми, ядовитыми мазками. С другой - восхищается этими людьми, такими близкими к природе: недаром, когда они работают, любят и даже убивают, это сопровождают картины из животной жизни, совершающей свой круговорот в неразрывной связи с людьми деревни. Также двойственен взгляд взгляд автора и на Обычай, ставший смысловым центром картины: с одной стороны, он как западный человек с ужасом и отвращением смотрит на него, находя его противоестественным (недаром, когда картина приходит к апогею - восхождению, сцены из мира природы сходят на нет - героев окружают лишь вороны, что пируют обычно на поле битвы, а не на кладбище). С другой, он как истинный японец, восхищается главной героиней, ставящей превыше всего чувство долга и готовой без сомнений жертвовать собой ради него, демонстрируя сверхчеловеческую волю. Подвиг Орин - это подвиг самурая, делающего сеппуку на затихающем поле боя у остывшего тела своего сегуна: акт бессмысленный, беспредельно абсурдный, но исполненный высшего понимания долга и чести. Впрочем, фильм достоин просмотра даже без такого впадания в умствования: японская кинематография 80-х годов прошлого века - это настоящая экзотика для измученного Голливудом зрителя. Здесь и оригинальная сценарная работа, и потрясающий видеоряд, и интересная актерская работа (конечно, нельзя не восхвалить главным образом Сумико Сакамото - она удивительна). Фильм наполнен дикой внутренней энергетикой, хтоническим противостоянием эроса и танатоса и ещё кучей приятных для синемана мелочей. 10 из 10

Я видела 'Легенду (или Балладу) о Нараяме' много лет назад, но забыть не могу, и образы из фильма настолько врезались в память, что я и сейчас вижу их так же чётко и ярко, как в тот бесконечно далёкий вечер в кинотеатре 'Звёздный, где обладатель Золотой Пальмовой ветви Канского кино-фестиваля 1983 года был показан всего лишь на двух сеансах. Действие фильма, поставленного известным японским режиссёром Сёхэем Имамура происходит в 19 веке в отдалённом горном посёлке на севере страны и он основан на старинной и мрачной Японской легенде. Согласно обычаю, которому жители посёлка беспрекословно подчиняются, все старики, достигшие 70-летия должны быть перенесены на вершину горы Нараяма и оставлены там, чтобы умереть от голода и жажды. Старший сын должен отнести в гору на своих плечах отца или мать на верную смерть, потому что слабые старики не могут работать, а каждый кусок хлеба и плошка риса на счету, и должны быть отработаны. Никогда пожалуй фраза, кто не работает, тот не ест, не звучала столь буквально. Я был просто потрясена. Я и не подозревала, что фильм можно так снять - в шокирующей, подавляющей, горестной, натуралистической манере и в то же время с элементами юмора и гротеска, что можно рассказать историю, главная идея которой - выживание любой ценой, чего бы оно не стоило, и в то же время понять этих людей и разглядеть в их жизни не только неслыханную жестокость, но и нежность, любовь и сочувствие. Главная героиня фильма, мать семейства Орин (Сумико Сакамото), которой в начале фильма исполняется 69 и которая сохранила острый ум, здоровье и выносливость. С радостью и нетерпением Орин ожидает дня, когда старший сын отнесёт её на Нараяму. Чтобы казаться старой, слабой и беспомощной, она камнем выбивает себе зубы - между беспросветной жизнью и смертью на вершине горы, она выбирает Нараяму, которя принесёт желанный покой и сон. Но прежде чем она уснёт на вершине Нараяму, Орин должна позаботиться о своих взрослых, но одиноких и несчастливых по разным причинам сыновьях. В фильме много незабываемых сцен, и беспросветно мрачных и ослепительно ярких и жизнеутверждающих. Вот например, великолепный весенний день, солнечный, глазам больно смотреть. Всё живое на экране, каждое создание, большое или малое, птицы, животные, змеи, юная влюблённая пара на качелях - все охвачены неистовым любовным томлением и вовлечены в акт торжествующего слияния. Природа празднует возрождение и привествует жизнь, любовь и страсть. А вскоре после этой песни торжества жизни, жуткий контраст - страшная сцена наказания всех до единого членов большой семьи, уличённых в воровстве хлеба у соседей. И долгий финал. Снятое без единого слова восхождение на Нараяму. Тацухэй, старший сын Орин (великолепный Кен Огата, известный по фильмам 'Месть принадлежит нам' Имамуры и 'Мисима: жизнь в четырёх главах' Поля Шредера (1985), несёт свою мать к месту её упокоения. Последние горькие минуты между сыном и матерью, и в самом конце, как благословление для Орин, выпадает первый снег, чистый и белый. Он покрывает землю, готовя её к долгой, холодной зиме. Он мягко покрывает Орин, утешая и убаюкивая её, погружая её в вечный сон. 10 из 10

'Смотрели легенду о нарайяме? Этот фильм о становлении человеческой нравственности. Матриархат, семья, три сына. Старший равен человеку. Средний сын равен животному. Младший ниже животного. Фон: сравнение с миром животных по общей линии - продолжение рода, стремление к чувственным удовольствиям. Мораль: мое на втором месте, интересы целого на первом. Старший всю картошку раздал и не заметил как остался с пустыми руками. Среднего сына, его отношения с женщиной (женой) показывают на фоне пары бабочек, других животных. Он недалеко от них ушел. Младший зоофил. У него нет исторического будущего. Естественный отбор сменяется социально-нравственным отбором. Не убий, не укради и т.п. в генах через историю (всю семью, где родившихся мальчиков убивали, а девочек растили на продажу, закопали живыми в яму). Весь род извели. Смотрела этот фильм и у меня мозги работали, крутились. Почему это показано, а это сказано. Вопрос старшего сына жене: тебе хорошо, после интима озвучили затем, чтобы показать, что даже в этом он не для себя, а для другого, другой, вернее. Я так понимаю. Поражает, что в этом фильме все - слово, кадр работает на идею. Фильм был не понят. Все выходили из кино и смотреть друг на друга не хотели, стыдно. А фильм о становлении нравственности через отбор и естественный и культурный.'

XIX век, Япония. Затерянная где-то среди скал и долин небольшая деревушка страдает от голода, то и дело гадая, наступит ли для нее следующая весна. Жизнь, протекающая по средневековому укладу, сводится в основном к добыче пищи да работе в поле, направленной на то, чтобы опять же получить пищу в будущем. В каждой семье, где лишний голодный рот существенно снижает шансы на выживание, действует следующий обычай. По исполнении 70 лет, пожилых членов семьи относят на священную гору Нараяма, дабы отправить в последний путь - в лучший (на что остается лишь уповать) мир. Картину открывает прекрасная снежная панорама: занесенные белой пеленой цепочки гор, холмы, стройные ряды деревьев, скромные лачуги. В одном из таких домишек и ютится семья, в которой 69-летней Орин - женщине на удивление энергичной, бодрой и духом и телом - вскоре предстоит отправиться на Нараяму. Старший сын любит ее и не желает для своей матери подобной участи, однако мудрая женщина, у которой вот-вот появятся правнуки, понимает, что должна уйти. Весна сменяет зиму, природа вокруг расцветает. Люди, подвластные зову, который выше их понимания, предаются любви. Параллельно, камера демонстрирует нам, что и в животном мире эти негласные законы обстоят точно так же. Тема продолжения рода, смены молодым поколением старого, является здесь одной из ключевых. Вот только жителям деревни, доведенным до крайней нужды, от детей периодически приходится избавляться. И выживают даже не сильнейшие, а наиболее полезные. Девочки, например, имеют большую ценность, так как их можно продать или обменять на соль. Медитативность ленты, ее неспешное повествование, словно подстраивается под мерный, однообразный ход жизни, что изо дня в день, из года в год, протекает в деревне. По темпу и атмосфере, 'Легенда' имеет схожесть с некоторыми фильмами Акиры Куросавы, например, с 'Семью самураями', где также фигурируют бедные крестьяне, вынужденные выживать в суровых условиях. Красота здесь граничит с жестокостью. Дивные виды природы временами сменяются сценами пожирания животными друг друга. Так, сначала грызуны съедают мертвую змею, а затем уже другая змея обедает их неудачливым сородичем. Убивать себе подобных ради выживания приходится и человеку, что, в данном случае, делает его частью природы, практически равным представителям животного мира. Вообще, тема цикличности проявляется в фильме на всех уровнях, моментов, символически ее отражающих - довольно много. Так, друг друга сменяют времена года, старые уходят уступая дорогу молодым, а молодые, относя своих родителей на гору, уже начинают задумываться, что через несколько десятков лет и им суждено будет оказаться на этом самом месте, словно по некому наитию свыше, по законам, от них не зависящих, а подчиняющихся лишь единому строгому, но справедливому хозяину - жизни. Вот и в конце картины выпадает снег. Все завершается как начиналось. Круг замкнулся - цикл пройден. 8.5 из 10

Можно предположить, что в фильме, снятом по книге Ситиро Фукадзавы «Человек из Тохоку» рассказывается о поселении айнов, одном из этнических меньшинств Японии. Они не только культурно, но и антропологически отличаются от обычных японцев. Но, так как айны не занимались земледелием, то такое предположение под вопросом. Хотя это и не так важно. Здесь главное почти документальное погружение в жизнь племени, живущего практически по законам первобытнообщинного общества. Живя такой замкнутой жизнью, они не воюют с природой, а только немного отвоёвывают небольшие островки жизни, чтобы хоть как-то прожить. Вся их жизнь, это есть восхождение на священную гору Нару, куда уходят старики умирать, освободив место следующему поколению. Ведь даже звери редко умирают в обществе своих сородичей. Они тоже обычно предпочитают умирать в одиночестве. Но, у старой Орин, видно сбились часы жизни. Не смотря на свой пожилой возраст, она ещё полна энергии помогать своим детям. У неё даже ещё не начали выпадать зубы, что пугает её соплеменников, которые уже начали считать её ведьмой. Её сын, наконец, то открыл ей тайну судьбы своего отца, который пропал много лет назад и ей уже пора подниматься на Нараяму. Ведь там, вoроны уже ждут свежей порции человеческой плоти. Главное, чтобы пошёл снег. Ведь если идёт снег, она будет освобождена от боли. 8 из 10