Посетитель Q

Обычную японскую семью с некоторых пор покинула гармония. Тут началось такое, что ни в сказке сказать, а только Такаши Миике кино снимать… Сына теперь постоянно задирают в школе одноклассники. Придя домой, он не находит ничего лучшего, как вымещать накопившуюся злость на матери, и принимается избивать ее. Она, в свою очередь, просит только об одном: не бить ее по лицу - оно ей еще пригодится. В перерывах между схватками с сыном мамаша успевает расслабиться, находя отдохновение в героиновых инъекциях. Меж тем дочь активно шлюшничает, но чтобы иметь больше денег на карманные расходы, не брезгует левым приработком – ублажает в постели собственного папашку… А у главы семейства свой кризис: не сумев сделать карьеру на телевидении, он пытается заявить о себе миру с помощью документального фильма о молодежном насилии. В центре придуманной им истории – реальные издевательства над его собственным отпрыском… И тут появляется некий человек, который вносит в событийный ряд еще больше хаоса, насилия и разврата. Это и есть визитер Q. С его приходом агрессия у всех членов безумной семейки высвобождается еще активнее. Из пяти десятков лент, поставленных Такаши Миике, 'Посетитель Q' (снятый за 70 тысяч баксов и всего за неделю!), едва ли не самый оскорбительный. Миике продолжает прочищать зрителю мозги, обратившись к гремучей смеси брутальной комедии, сатирического фарса и перверсивного шокинга с рекордно большим количеством разнузданного секса и сверх натуралистичного садизма. До этого фильма, пожалуй, еще никто в кино так цинично не издевался и не поносил «основу всех основ» - семейную ячейку. Как это ни покажется странным, но эта черная комедия входит в серию из шести картин, посвященных любви. Они были сняты на цифровое видео шестью «подающими надежды молодыми режиссерами Японии». Несмотря на большое количество эпатажных и откровенно оскорбительных сцен, таких как - некрофилия, фекализм, чрезмерная лактация, физиологически детально имитируемый секс и убийства, в фильме прослеживается очень консервативная линия, которая дает представление (конечно, сильно утрированное) о современном социальном статусе семьи в Японии. Понятно, что персонажи, совершающие подобные поступки, могут существовать в любой другой стране. Просто ситуации, в которых оказываются герои, доведены автором до десадовского беспредела. Пролог со сценой инцеста и еще более шокирующих финал – вот те два полюса, между которыми зажата не менее отвратительная начинка. Ее энергетическая ценность исчисляется преимущественно процентным содержанием секса и насилия. Так сегодня выглядит позитивная семейная терапия по Миике. Вернее сказать - психоанализ. Самый шокирующий тезис главного японского Enfant terrible звучит так: «Легко любить людей такими, какие они есть, когда они чистят зубы и причесываются и не обливают нас струями грудного молока, но постоянная семейная любовь может придти только тогда, когда наши тенденции к самоубийству, наркомании, мазохизму, некрофилии и насилию являются составной частью всего того мира, который мы называем любовью. Люби меня, люби мой ужасный фетиш». Не очень понятно, но зато концептуально и красиво. Visitor Q, может быть, самый скандальнейший фильм неутомимого экстремала, призван выполнить одну задачу: разрушить как можно больше табу и довести зрителя до состояния физиологического отторжения. В помощь режиссеру – давно облюбованный арсенал рвотно-провоцирующих и мозгодробильных средств: неимоверное количество извращений и зрительный ряд в стиле порно-трэша, способный пробудить (и развеселить) даже мертвого. По своей сути, 'Посетитель Q' - это ещё один (конечно, вызывающий) взгляд на проблему распада института семьи. «Насилие и зло вовсе не одно и то же. В мире существуют зло и добро и в столкновениях между ними насилия не избежать», - так, во всяком случае, комментировал этот замысел сам Миике. - «Я часто повторяю, что похож на ребёнка, которому дарят разнообразные игрушки. И я не хочу отказываться от возможности играть со всеми игрушками, которые мне предлагают». Миике скромничает, даже кокетничает - он давно уже ничего не ждет. Сломав все «подаренные игрушки» и вытащив наружу внутренности, он создал свою кунсткамеру экстрима. Без передышки пуляя с экрана брутальными образами, он ухмыляется и, показывая язык, приговаривает: «Жрите, суки!».

Редко, но метко под настроение попадает подобный треш. Такой жесткой сатиры на современное медиаобщество еще придется поискать. На экране будет сплошная программа максимум и газета жизнь внутри одной конкретно взятой японской семьи. Особенно сюрреалистично все смотрится на фоне нападок современного общества на мультики про 'Южный парк' (как максимум асоциального пропаганды), принятия законов о том, как правильно мужчина должен смотреть на женщину на работе и т.п. Не забудьте увести детей подальше от экранов. Интересно, как школьников привлекают в подобную киношку? И не запрещено ли им законодательством показывать результаты их работы?

A Family Guy. Нам не говорят, как это случилось. Нам не говорят, что было до этого. Нет причин, нет даже последствий. Так просто есть. Впрочем, так не будет всегда. Я мог бы сделать это со своим отцом... Это мог бы сделать со мной кто угодно... Я мог бы сделать это со своей матерью... Я мог бы стать жертвой... мог бы стать тираном... Я мог бы все исправить... но я могу только разрушать. Идиллия. Она принадлежит каждому по отдельности. Дружная семья, разделяющая идиллию между собой по отдельности? Может быть, но только не здесь. Неудачник, шлюха, наркоманка, жертва. Мои совесть, стыд и моральные ценности желают, чтобы они снова стали вместе. Визитер, подобно дьяволу, совращает каждого героя по отдельности, сталкивая его с его же изъянами, - что то сравнимо с шоковой терапией. Только Визитер на то и дьявол, что он их не излечивает. Он дьявол для нас, зрителей, которые желают увидеть хотя бы намек на хэппи-энд, но концовка лишь говорит о том, что перед нами и правда больные люди. Но они счастливые больные люди. Визитер делает их едиными. Отец, дочь и мать разделили идиллию между собой и укрылись в своем счастье, в своем пластиковом синем брезенте. Сыну нравилась его собственная идиллия, которую Визитер разрушил, поставив его перед выбором: остаться или уйти. Мальчик выбыл. It seems today, that all you see, is violence in movies and sex on TV... Масс-медиа, СМИ. Никто не привык видеть счастье на той стороне экрана, особенно когда у тебя самого все хорошо. Окоченевший труп девушки, непроизвольно испражняющийся, пока его долбит психопат с перемотанной головой. Брызги молока из торчащих в разные стороны сосков, заливающих им линолеум. Разлагающиеся трупы школьников, гниющие в мусорном контейнере. Отец, трахающий свою дочь за 100 тысяч йен. Мы хотим это видеть. Нам нужен кто-то, кому хуже, чем нам. Семья Йямазаки - это отражение всей сути современного телевидения, в котором слово зрелище стало главным фактором его существования. Посетитель Q - шок терапия для всей цивилизации. Он пугает. Он не говорит тебе того, чего ты хотел бы услышать. Ты остаешься в обескураженном состоянии, не знаешь куда деваться, задаешь себе вопрос: 'Зачем я вообще посмотрел этот фильм?'. Такаси Миике гиперполизировал разложение института семьи до уровня социального треша и черной комедии. Зачем? Потому что это его теорема. Тот, кто попадает под нее, лишь подтверждает ее правильность. My dick really felt it.

Кажется, японский кинобеспредельщик Такаши Миике таки снял полноценный метафильм в своей кинокарьере, даром что 'Посетитель Q' 2001 года, ставший в свою очередь заключительной частью киносериала о социальных изгоях современного японского общества (начиная с ленты 'Токийская мусорщица'), поначалу безыскусно и безвкусно в общем-то притворяется болезненной пародией на все существующие реалити-шоу (хотя и не без этого, само собой). Перманентно заставляя зрителей фаллоформировать (или фалломорфировать, не суть), между тем, 'Посетитель Q' еще и издевается настолько, насколько это вообще возможно над всеми общепринятыми понятийными категориями. Автономное существование персонажей ленты, резко отрицающее у них любые признаки семейственности, обуславливается целым скопом комплексов, травм и перверсий в необратимой стадии, и даже пресловутый незнакомец в их доме не в силах их излечить, изменить, избавить. Социальные изгои таковы - если не их трахают, так они себя сами, иногда с привлечением всяких подручных материалов. Не зря в картине зримо присутствуют социальные маркеры, обрисовывающие такой себе мелкомещанский тоскливый быт, когда от скуки хочется выть, ныть и убивать: впрочем, недолюбленные (платонически), недотраханные (физически), недоношенные (эстетически) герои ленты Миике не получат ничего взамен от появления в их жизни с одной стороны камеры, этого всевидящего ока и транслятора вуайеристически-эксбиционистских норм поведения, а с другой - некоего наблюдателя, который, в отличии от героя 'Теоремы', антибуржуазно переимевшего всех без разбору, заразив сифилисом бунта, не стремится предпринимать какие-то явные радикальные меры. Куда уж пуще, если и так все здесь все или запущено, или вовсе пущено под откос - Визитер лишь служит неким унылым напоминанием о том, что осталась еще притворная даже видимость нормальных отношений, но и не более. Ничуть не отмежевываясь ни от Пазолини, ни от Вакамацу, ни от Осимы, ни даже от, прости Господи, гуманиста Куросавы, Миике умудрился, помимо цели создать 'фильм в фильме', снять кино о том каково быть посторонним и носителем ratio в среде тотального хаоса, не имея никакой внятной созидательной возможности привести этот мир в порядок, привнеся в него некий, хотя бы временный, баланс. Причём очевидно, что 'Посетитель Q' это и еще и чисто экспортное кино, эксплуатирующее на всю катушку пресловутые японские странности. Под режиссерским прицелом на сей раз во всей своей безнадежной красе предстал типичный мииковский парад гордости моральных и физических отщепенцев разной степени шизанутости, не слишком мирно уживающихся под протекшей крышей дома своего, поскольку у главного героя ленты, телепродюсера эдакого японского варианта нашего ТНТ и по существу альтер эго самого Миике, вроде все как в одном советском мультфильме, с поправкой на реальность: умничка-жена, несовершеннолетний сыночек и лапочка-дочка. Только вот последняя в свободное от угрызений (совести) науки время проститутствует напропалую чисто из филантропских побуждений (в ее обязательную культпрограмму входит и родной отец), сын вовсю косплеит быковское 'Чучело', в то время как Маман - это пресловутая героиня на героине, как поет незабвенный Сплин. Проблема в том, что самым нормальным или не настолько критически контуженным (невзирая на дальнейшие долгие лобызания с женским трупом по ходу всего действа) является именно глава семейства Киеши, а не явившийся черт те откуда безымянный Визитер с ускользающими намерениями. Осознавая окончательную деградирующую природу собственного быта, но при этом не сильно страдая от сквозняков в окне Овертона, Киеши решает за счет своей уберимморальной семьи подняться по карьерной лестнице, и невольно, но возникает прямая ассоциация с самим Такаши Миике, отличающемся с одной стороны безграничной эклектичностью, но с другой же - безаппеляционной неразборчивостью, снимая практически все, что можно снять и продать: от дремучего артового кино до наивного детского и крепкого садомазохистского. 'Посетитель Q' - это такая постмодернистская квинтэссенция творчества Миике, большая, чем 'Ичи-киллер', 'Кинопроба', ' Счастье семьи Катакури' или 'Изо'; здесь в равной степени сошлись удачно лед и пламя, псевдоснафф и псевдодокументалистика, черный юмор и зверское насилие. Якобы примирительная интонация убийственного финала лишь подчеркивает абсурдность, тотальную ирреальность, вымышленность самих героев, не тождественных реальной действительности, ведь, как и в случае с Тарантино, герои Миике - фантомы, плоды его склонного к рефлексии разума. И погрузив их в финальное тихое сумасшествие после предыдущих громких вспышек немотивированной жестокости вкупе с шизофренией, некрофилией и инцестом, Миике лишь совладал со своими собственными противоречиями чисто кинематографического плана, достигнув желанной гармонии в тотальном единении Эроса и Танатоса.

Кажется, японский кинобеспредельщик Такаши Миике таки снял полноценный метафильм в своей кинокарьере, даром что «Посетитель Q» 2001 года, ставший в свою очередь заключительной частью киносериала о социальных изгоях современного японского общества (начиная с ленты «Токийская мусорщица»), поначалу безыскусно и безвкусно в общем-то притворяется болезненной пародией на все существующие реалити-шоу (хотя и не без этого, само собой). Перманентно заставляя зрителей фалломорфировать, между тем, «Посетитель Q» еще и издевается настолько, насколько это вообще возможно над всеми общепринятыми понятийными категориями. Автономное существование персонажей ленты, резко отрицающее у них любые признаки семейственности, обуславливается целым скопом комплексов, травм и перверсий в необратимой стадии, и даже пресловутый незнакомец в их доме не в силах их излечить, изменить, избавить. Социальные изгои таковы — если не их трахают, так они себя сами, иногда с привлечением всяких подручных материалов. Не зря в картине зримо присутствуют социальные маркеры, обрисовывающие такой себе мелкомещанский тоскливый быт, когда от скуки хочется выть, ныть и убивать: впрочем, недолюбленные (платонически), недотраханные (физически), недоношенные (эстетически) герои ленты Миике не получат ничего взамен от появления в их жизни с одной стороны камеры, этого всевидящего ока и транслятора вуайеристически-эксбиционистских норм поведения, а с другой — некоего наблюдателя, который, в отличии от героя «Теоремы», антибуржуазно переимевшего всех без разбору, заразив сифилисом бунта, не стремится предпринимать какие-то явные радикальные меры. Куда уж пуще, если и так все здесь все или запущено, или вовсе пущено под откос — Визитер лишь служит неким унылым напоминанием о том, что осталась еще притворная даже видимость нормальных отношений, но и не более. Ничуть не отмежевываясь ни от Пазолини, ни от Вакамацу, ни от Осимы, ни даже от, прости Господи, гуманиста Куросавы, Миике умудрился, помимо цели создать «фильм в фильме», снять кино о том каково быть посторонним и носителем ratio в среде тотального хаоса, не имея никакой внятной созидательной возможности привести этот мир в порядок, привнеся в него некий, хотя бы временный, баланс. Причём очевидно, что «Посетитель Q» это и еще и чисто экспортное кино, эксплуатирующее на всю катушку пресловутые японские странности. Под режиссерским прицелом на сей раз во всей своей безнадежной красе предстал типичный мииковский парад гордости моральных и физических отщепенцев разной степени шизанутости, не слишком мирно уживающихся под протекшей крышей дома своего, поскольку у главного героя ленты, телепродюсера эдакого японского варианта нашего ТНТ и по существу альтер эго самого Миике, вроде все как в одном советском мультфильме, с поправкой на реальность: умничка-жена, несовершеннолетний сыночек и лапочка-дочка. Только вот последняя в свободное от угрызений (совести) науки время проститутствует напропалую чисто из филантропских побуждений (в ее обязательную культпрограмму входит и родной отец), сын вовсю косплеит быковское «Чучело», в то время как Маман — это пресловутая героиня на героине, как поет незабвенный Сплин. Проблема в том, что самым нормальным или не настолько критически контуженным (невзирая на дальнейшие долгие лобызания с женским трупом по ходу всего действа) является именно глава семейства Киеши, а не явившийся черт те откуда безымянный Визитер с ускользающими намерениями. Осознавая окончательную деградирующую природу собственного быта, но при этом не сильно страдая от сквозняков в окне Овертона, Киеши решает за счет своей уберимморальной семьи подняться по карьерной лестнице, и невольно, но возникает прямая ассоциация с самим Такаши Миике, отличающемся с одной стороны безграничной эклектичностью, но с другой же — безаппеляционной неразборчивостью, снимая практически все, что можно снять и продать: от дремучего артового кино до наивного детского и крепкого садомазохистского. «Посетитель Q» — это такая постмодернистская квинтэссенция творчества Миике, большая, чем «Ичи-киллер», «Кинопроба»,' Счастье семьи Катакури» или «Изо»; здесь в равной степени сошлись удачно лед и пламя, псевдоснафф и псевдодокументалистика, черный юмор и зверское насилие. Якобы примирительная интонация убийственного финала лишь подчеркивает абсурдность, тотальную ирреальность, вымышленность самих героев, не тождественных реальной действительности, ведь, как и в случае с Тарантино, герои Миике — фантомы, плоды его склонного к рефлексии разума. И погрузив их в финальное тихое сумасшествие после предыдущих громких вспышек немотивированной жестокости вкупе с шизофренией, некрофилией и инцестом, Миике лишь совладал со своими собственными противоречиями чисто кинематографического плана, достигнув желанной гармонии в тотальном единении Эроса и Танатоса.