Джанго

Вечно молодому, вечно трезвому, непринужденно-флегматичному, стоически выдержанному и традиционно импозантному Франко Неро отзвенело уже семьдесят пять. И ровно полвека от этой значительной цифры обаятельный итальянец известен как Джанго – народный герой, стрелок без промаха и неприкаянная душа, провозглашающая вокруг себя суровую справедливость. Один из самых узнаваемых образов в истории спагетти-вестернов за минувшие годы эксплуатировался столько раз, что это вряд ли пришлось бы по нутру скромному мстителю. В противовес иствудовскому Человеку без имени, Джанго имел свою небольшую историю, хотя и не спешил ни с кем ею делиться. Сумрачно-серьезный загадочный одиночка с ползущим по грязной дороге гробом за спиной – таким стал символ magnum opus Серджио Корбуччи. В отличие от тезки Леоне, он не специализировался на вестернах, являясь режиссером широкого профиля, да и союз с Неро по-настоящему триумфальным оказался лишь однажды. Несмотря на это, легенда о Джанго стала красочным примером тому, как подчеркнутая низкобюджетность картины, ее нескрываемая эксплуатационная сущность, а также не самая высокая художественная ценность нисколько не мешают завоеванию культового статуса. Безусловно, картина была снята в самое подходящее время. Середина шестидесятых – пик популярности жанра, а крутым мужикам в традиционных шляпах, с щетинами на мужественных лицах и смятыми сигарами в зубах не нужен был знаменитый уэйновский реализм. Но даже при таких упрощенных характеристиках «Джанго» сумел серьезно превзойти аналогичную ленту «За пригоршню долларов» в притянутости сюжетных компонентов. Город, куда держал путь герой, неслучайно носит название Тумстоун. Красующийся на самом видном месте бордель с вечно хихикающими обитательницами – такой же могильный камень, как и все остальные дома в этом обезлюдевшем месте. Дабы подчеркнуть мрачную сущность экранизируемого города, Корбуччи поиронизировал над местным засушливым климатом и залил улочки непросыхающей грязью. Непонятно откуда взявшиеся на окраине зыбучие пески подобны гигантскому сливу, где как раз самое место десяткам подонков, делящим власть над грандиозной навозной кучей вместо цветущего города. И стоит ли удивляться тому, как первый же гость с незатуманенным и ясным взором, заодно способный уверенно обращаться с «Кольтом», становится обреченным на славу и признание? «Джанго» с легкостью берет планку мужского кино и добивается звания «неотесанно-грубое». Корбуччи оказалась чужда какая-либо эстетика вестерна. В погоне за красочным насилием он оставил без внимания общую связность всего происходящего. Истинные мотивы одинокого воина так и остаются нераскрытыми, и он вовсе не производит впечатления тонкого стратега, целенаправленно сеющего кровавый раздор между двумя группировками. Надежно скрывающий себя настоящего где-то в кобуре, с издевательским равнодушием взирающий на раздевающуюся перед ним красотку, Джанго ухитряется производить впечатление более сильное, чем в сценах со стрельбой. Но, пожалуй, наиболее полно его характер раскрывается ближе к концу фильма, когда становится очевидной нечеловеческая боль. Жестокие экзекуции, циничные комментарии и неподдельная беспощадность царящих на Диком Западе порядков дались Корбуччи лучше всего. Удивительно, как при таких недетских атрибутах ни сам город, ни мрачная атмосфера не утрачивают свой специфический шарм. И если оставить ненадолго в стороне заглавного героя с его стреляющим макинтошем, то лента безотлагательно запоминается отрезанным ухом неудачливого солдата. Никакого развития сюжету эта сцена не придает, но в ней уместилась вся сущность ленты как простого, совершенно бесхитростного, порядком бессмысленного, но исключительно честного, по-ковбойски бескомпромиссного действия, венцом которому становится возмездие. Благодаря многочисленным и уважаемым почитателям во главе с Тарантино, «Джанго» остается на слуху, а отсылки к нему встречаются и, видимо, еще долго будут встречаться в дальнейшем. Разгадка до неприличия проста – людям нужны герои. На бедном с точки зрения эмоций лице Франко Неро можно найти ответы на многие вопросы, и о природе пугающего превосходства грубой силы над цивилизованной дипломатией – в первую очередь. Как ни крути, а своевременный и точный выстрел из верного револьвера оказывается гораздо действенней в противостоянии с превосходящим противником. В отличие от первых иствудовских героев, Джанго не просто замыкает сюжет на своей крепко сбитой фигуре – он сам и есть сюжет, а все остальные действующие лица, неуютный город и грязный антураж его лишь дополняют. Корбуччи смог позволить себе кучу нелепостей, вроде футуристического пулемета с бесконечным боезапасом, или перебитых рук, не препятствующих стрельбе очередью – потому что в главном он точно не ошибся. Придуманный итальянским киноремесленником герой и теперь живее всех живых, снисходительно взирает на недостатки названной в его честь картины и волочит верный гроб, чтобы в нужный момент его открыть.

'D-J-A-N-G-O... The D is silent. - I know...' Режиссёр немых фильмов Винсенте Леоне поставил первый итальянский кино-вестерн 'La Vampira Indiana' в 1913 году, а его сыну Серджио суждено было через пол-столетия создать поджанр 'спагетти вестерн', основанный на классическом голливудском вестерне, но отличавшийся высоким уровнем насилия, неоднозначным главным героем и ярко выраженным стилем. В картинах Серджио Леоне долгое напряжённое молчание противостояний взрывалось внезапной яростью схваток среди величественных пустынных и горных ландшафтов американского запада, чью роль успешно иcпoлняли горы и степи Италии и Испании. Удачным оказалось решение пригласить молодого и не слишком известного в то время актёра телевидения по имени Клинт Иствуд на роль загадочного и молчаливого одиночки, необычного героя первого вестерна режиссёра, 'За пригоршню долларов' (1964), взявшего за основу самурайский фильм 'Телохранитель' японского мастера кино, Акиры Куросава. Эннио Морриконе, школьный друг Леоне, написал для 'Пригоршни долларов' необычную 'говорящую' музыку, имитировавшую звуки выстрелов, свист кнута, цокот копыт, и лучше любых слов выражавшую ироническую манеру неразговорчивого Человека без Имени. С годами, 'долларовaя трилогия' Леоне-Иствуда-Морриконе вошлa в списки лучших кино-вестернов. Громкий успех картин Леоне вызвал к жизни множество европейских фильмов в том же жанре, но ни один не может похвастать такой культовой славой, как 'Джанго', спагетти-вестерн Серджио Корбуччи с Франко Неро в главной роли. Воспользовавшись кино-находками своего тёзки, Корбуччи снял фильм о таинственном незнакомце, появляющемся в городишке, расположенном в Техасе на самой границе с Мексикой. Пешком бредёт Джанго через пустыню, волоча за собой повсюду гроб на верёвке, символ пережитой трагедии, вечное напоминание о ней и беспощадное орудие мести. Во всех культурах и религиях гроб означает смерть. И не мир, но смерть нeсёт Джанго негодяям и убийцам разных мастей в приграничном городке, где суровая старуха с косой найдёт обильную жатву. Mрачный, стремительный и жестокий фильм Корбуччи, столь отличавшийся от величественных и неторопливых 'лошадиных опер' Леоне, тaк шокировал публику зашкаливающим уровнем экранного насилия и количеством убитых на единицу экранного времени и пространства, что в некоторых европейских странах его запретили к показу. Несмотря на это (а, может быть, благодаря этому), 'Джанго' стал одним из самых популярных фильмов cвoeго времени, вызвавшим к жизни десятки подражаний и вариаций на тему, в том числе, спагетти-вестерн 'Джанго освобожденный' Квентина Тарантино, преданного фаната и реаниматора старых культовых картин, давнего поклонника Корбуччи. 'Джанго' достоин критики, иногда, даже резкой, потому что, с точки зрения кино-производства, фильм не просто далёк от совершенства, он местами недопечён, местами пережарен, и его супер-низкий бюджет просвечивает сквозь прорехи небрежности и неряшливости. В первую очередь, это относится к немыслимому по природным и климатическим условиям маленькому городишке на границе Техаса и Мексики, который окружает пустыня. Дождей там не бывает месяцами и земля растрескалась от засухи. В этом же городке на центральной улице - непролазная хлюпающая грязь по колено, как будто дождь там идёт не переставая ( а он не идёт), а солнце просто отказывается освещать Богом забытую дыру. Скорее всего, чавкающая жирная грязища понадобилась сценаристам для включения драки проституток из местного борделя прямо посреди здоровенной лужи, где они мутузят друг друга на радость охочей до развлечений мужской публики. Авторы также включили в фильм эффектные сцены с коварно затаившимися зыбучими песками, которые, обволакивая, беспощадно втягивают жертву в глубь своих пучин. Вот только, каким образом, зыбучие пески возникли в уже упомянутой жаркой и продубленной солнцем пустыне - тайна сия велика есть. Другая жгучая тайна - выбор актрисы на роль красивой блондинки, которую Джанго спасает в начале фильма из лап банды зловещих негодяев в красных капюшонах с прорезями для глаз. Красавица не пошевелила ни единым лицевым мускулом ни тогда, когда её порола кнутом банда мексиканских злодеев в сомбреро, ни тогда, когда красныe капюшоны расстреляли сомбреристов и решили сжечь девушку, приковав её к кресту. Или её героиня - настоящая супер-женщина, или актрисе было указано, что услуги гримёра стоят денег и размытый макияж подновляться не будет. Или же она просто не умеет играть. Вспоминать смешные и абсурдные, умышленные и ненамеренные огрехи и казусы ленты Серджио Корбуччи можно долго, но 'Джанго' относится к тeм фильмам, чьи недостатки не влияют на нашу к ним любовь. В очередной раз, я осознала эту простую истину, когда одна из интернетных ссылок открыла слайд-шоу кадров фильма, сопровождавшихся мелодичной и скорбной песней 'Джанго'. Пока песня звучала под собранные в хронологическом порядке, по-настоящему, живые, выразительные и яростные образы 'Джанго', недостатки фильма показались продолжением достоинств. Смешное вызвало уважение - 'они действительно это сделали!' Наивное показалось трогательным. Родившаяся в чьём-то горячечном воображении иконография фильма - гроб, который его владелец тянет за собой повсюду, его содержимое, руки Джанго в финальной сцене - всё превратилось в стилизацию, делающую копеечный сюжет запоминающимся, а фильм самодостаточным, благодаря энергичному и захватывающему визуальному тону. Мечтая повторить успех фильмов Леоне, Корбуччи искал актёра, внешне похожего на уже ставшего знаменитостью Иствуда, но для его замысла, режиссёру нужен был трагический герой, отмеченный судьбой, и Франко Неро, несмотря на неопытность и молодость, прекрасно вписался в образ Джанго, названного в честь 'Великого Джанго' Рейнхардта, джазового гитариста-виртуоза с тремя покалеченными пальцами левой руки. Именно Неро, подобно своему герою, упрямо и несгибаемо несёт фильм на себе, вытягивая его из трясины низко-бюджетных несуразностей и дешёвых эффектов, придавая ему класс, достоинство и сдержанное благородство. «Djangoооо, have you always been alone?»

И без тебя я один, моя Мерседес, я не живой, стервятники хищно смотрят на меня, как будто я раненный вепрь. Единственное, что отличает меня от мертвеца, так это возможность бродить по бескрайним пустыням. В картине Серджо Корбуччи основным героем является ковбой по имени Джанго, но кто он такой и какие цели преследует, более доходчиво объясняется в кадрах, когда персонаж Франка Неро молчит, губы уступают место леденящему взору, в котором четко написано слово “месть”. Конечно, типичная для вестерна завязка, не исключающая примитивную манеру повествования, однако компенсируемая честностью режиссера, который не пытается создать нечто новее или лучше других спагетти-вестернов. Нет, “Джанго” это не столько вестерн, сколько история о любви, только все разворачивающиеся события это отвлекающий маневр, но не для внимательного зрителя, тот, разумеется, подметит, что одинокий странник наполнен не только жаждой мести, но и тоской, окутавшей душу. Взгляд скитальца скорее печален, нежели ужасен, ясно и другое – Джанго убивал людей, и одному Богу известно, сколько убьет еще. Почему? Потому что нет больше Мерседес Заро. Джанго подставляется под пули неопытных стрелков, нарочито стреляя не в полную силу своих возможностей, зная, что выйдет победителем в перестрелке, трупами проложена его дорога к отмщению. Такова его любовь, дань уважения супруге, иные осудят, другие похвалят, хотя зачем ему чья-то похвала? Он – мертвец, ходячий мертвец. Без возлюбленной он не боится смерти. Удивительный человек этот Джанго. Он является собирательным образом древнегреческих героев, как Персей в конце своих приключений спасший Андромеду, как Тесей, не боявшийся заблудиться в лабиринте, уверенный, что найдет выход. Правда, удивительно: такие возможности и выдержка послужили бы благой цели, если…, если бы странник, волочащий за собой гроб, сам бы того захотел. Это не важно, на кой ему чужие судьбы, плевал он и на свою, все пусто без красавицы Мерседес, как бы Корбуччи не старался подсластить жизнь немногословного смельчака, добавляя в историю Марию, сыгранную Лореданой Нушиак. Джанго останется верен своему сердцу, так уж он устроен, чем больше скрывает свою боль, тем сильнее ноют шрамы прошлого, поддаваться минутным влечениям он не желает, новой боли ему не надо, он любит Мерседес Заро, испытывая потребность всадить пулю в сердце майора Джексона. Он не боится смерти, таща за собой гроб, стрелок сам является ее олицетворением. Мышка становится кошкой, жизнь так переменчива, как молвил царь Соломон. О стабильности никто ничего не говорил, о спокойствии тоже, это не постулат, любой новый путь, любая выбранная дорога опасна, вот о чем напоминает герой Серджо Корбуччи помимо других напутствий, хоть и показанных под маской жестокости. Я знаю, ты меня осуждаешь. Пойми, любимая, я не могу иначе, они ранили меня, да что такое “ранили”? Уничтожили, лишив возможности обнимать твои плечи и целовать шею. Джанго отнюдь не являет собой пример для подражания, но осознает, что нейтралитет не для него, нейтралитет может служить оружием или защитой для нации в особо щекотливых политических вопросах, но быть губительным для одного человека, личности. Персонаж Неро послужил примером того, что борьба одного человека чего-то да стоит, не только борьба с оружием, но и духом. С каждым новым шагом становится все труднее, интриги и коварства подстерегают нашего странника, но он не станет для этих шакалов легкой добычей, даже если придется бороться против двух лагерей. Жизнь это борьба, но он выбрал опасный путь не ради себя. Все это ради Мерседес Заро (1833 – 1869).

Кино начинается… с музыки… С великолепной музыки, которая по своей эпичности стоит в одном ряду с бессмертным творением Морриконе «Хороший, плохой, злой», а по своей красоте – с завораживающим исполнением Ободзинского в Золоте Маккенны. Я не преувеличиваю – музыка заставляет кровь бегать по жилам не хуже спирта, это факт. Первые кадры, являясь собирательным образом появления главного героя в большинстве вестернов, но при этом оставаясь крайне оригинальной завязкой, приковывают к дивану и полностью увлекают зрителя в просмотр одного из самых каноничных произведений жанра. Джанго появился в шестьдесят шестом году, когда, на волне успеха Долларовой Трилогии, все вестерны болели одним и тем же – позорной слабостью, особенно на фоне каноничной серии Леоне. Но, впитав в себя некоторые из симптомов заразы – избитый сюжет, откровенные ляпы, множество ляпов, - Джанго все же выгодно отличился от них индивидуальностью и качеством, приобретя собственный стиль с собственным лимитом суровости и брутальности. Фильм необычайно жесток – отрезанные уши, горы трупов и море крови, столько мяса - чересчур даже для вестерна. Но это не делает его второсортным трэшем, потому что все дело в подаче. Зрителю, наблюдающему зверства или геноцид, показывают циничные злобные глазенки ублюдка-вражины, и теперь зритель энтот, бывши ошарашенным жестокостью, просто холодеет под впечатлением того взгляда, что делает мясо вполне уместным, сколько бы его ни было. Что сказать, Корбуччи, хоть и допускает семь выстрелов из шестизарядного кольта, а также поднятие голыми руками гроба, набитого золотом, а с актерами работает честно и профессионально, и атмосферой запугать тоже может. Честно говоря, на ляпы здесь смотришь абсолютно без недовольства или удивления, а даже, скорее, с интересом. Потому что это такая мелочь, а все происходящее несоизмеримо велико. Фундаментальная роль Франко Неро. Каноничный образ Джанго принес ему всеобщий почет, уважение, славу и много капусты. Параллели с образами, скажем, Иствуда или Бронсона, видны невооруженным взглядом, но, тем не менее, Джанго оригинален. Ну, например, тот же гроб. Или штаны с желтыми лампасами – весьма потешно. Но брутальность героя, его суровость и крутотень измеряются тоннами – все, как положено. И это хорошо, очень хорошо. Примечательно, что Джанго породил кучу сиквелов и ремейков. Да и этот ваш «Ранго» Вербински – не что иное, как закос, пусть и самостоятельный, и вроде как весьма недурной, но закос – за себя говорят имя героя, городок под названием «Грязь», ну и еще несколько приятных мелочей. Странно, что Джанго не обладает такой популярностью, как каноничные, всеми любимые вестерны - и найти его сложновато, и рецензий на него всего полторы штуки. Очень странно. Ну просто ооочень странно. Ведь высшая оценка, все-таки. Это вам не сопли с крошками жевать. Лучше ходить по земле и рыть могилы, чем лежать под землей, и не делать ничего. 10 из 10

Вестерн едва ли не самый мой любимый жанр. Представляю свой топ вестернов, основанный на личном восприятии и вне всяких рейтингов и мнений. Наряду с картинами Серджио Леоне 'Джанго' стал одним из главных символов жанра спагетти-вестерна. Его главными отличиями от классического американского стали размытость моральных принципов главных героев, большой градус насилия и жестокости, постоянные мотивы мести, жажды наживы и предательства. По сюжету фильм, по сути, клон 'За пригоршню долларов' Леоне. Герой-одиночка появляется в приграничном городке, где конкурируют две противоборствующие стороны: банда расистов во главе с майором Джексоном и мятежные мексиканцы. Но по степени мрачности стилистики и сюжета и уровню насилия в кадре фильм превосходит шедевр Леоне. Хотя как режиссер, Корбуччи во многом копирует находки предшественника. Франко Неро создал запоминающейся образ одинокого стрелка, один из лучших в истории вестерна. Из прочих персонажей стоит выделить генерала Хуго, майора Джексона, старика-хозяина бара. Отличная работа оператора Энцо Барбони. А музыкальная тема Луиса Балакова и вовсе великолепна. Фильм врезается в память мощными, жестокими сценами насилия, при этом возвышаясь в некоторых моментах до уровне философской притчи. Фильм послужил основой для множества подражаний и до сих пор впечатляет. А образ Джанго, бредущего по пустыне с гробом, под блестящую песню в исполнении Рокки Робертса, стал для меня одним из самых запомнившихся киновпечатлений.

На первый взгляд 'Джанго' может показаться второсортным спагетти-вестерном. Картина вышла в свет как раз в пору набора популярности данного жанра и, само собой разумеющееся, пристально сравнивалась с эталонной 'долларовой' трилогией Серджио Леоне. Основными факторами сравнения, бросающимися в глаза, являются схожесть типажа главного героя в исполнении Франко Неро с Клинтом Иствудом, музыкальное оформление ленты, чрезвычайная кинематографичность по части фантастически точной стрельбы и... тёзка Леоне в качестве режиссёра фильма. Смех смехом, однако на это обращаешь внимание. При всех бессмысленных сопоставлениях данной картины с бесспорно легендарными вестернами Леоне, её постановщик Серджио Корбуччи сумел поставить весьма самобытную и имеющую весомую значимость для развития этого жанра работу, в определённой степени даже превосходящую по уровню динамики сюжета вышеупомянутые фильмы, а по части жестокости так и вовсе, вызвавшая общественный резонанс в своё время. Джанго в отличие от большинства популярных киногероев, желающих отомстить нечестивым бандитам за совершение тяжких преступлений по отношению к родным и близким им людям ('Заложница', 'Джон Уик' и целый ряд других вендетт-фильмов), желает 'убить двух зайцев одним выстрелом'. Он не только хочет совершить правосудие, уничтожив виновника преступления, не видя для себя другой цели в жизни, полностью утопая в горестных мыслях, но и видит возможность другой жизни, очищенной от сердечного гнева. Однако это возможно лишь тогда, когда основная цель будет достигнута. И вот уже по её достижению можно начать совершенно новую жизнь. Джанго готов идти дальше. Это и отличает его от аналогичных героев из других фильмов. Он понимает, что прошлое не вернуть и что у него всё ещё есть шанс на будущее. Однако правосудие может совершить только лишь он один... Эта картина удивляет высокой динамичностью повествования, чрезмерной жестокостью и уязвимостью главного героя. Джанго хоть и непревзойдённый стрелок, однако склонен совершать ошибки, приводящие к фатальным последствиям. Его живость и человечность привлекают зрительский взор, а неостановимая твердолобость, соседствующая с уникальной хитростью и ситуационной гибкостью, поражают итоговым достижением желаемого. Как итог, 'Джанго' - классический спагетти-вестерн, возвеличивающий непобедимость духа истинно доброго человека, волею обстоятельств ставшего очистителем земли обетованной от зла, поселившегося на её прекрасных просторах.

Классический 'Джанго' 1966-го года можно смело считать одним из лучших спагетти-вестернов в истории. В нем есть все, за что можно любить фильмы этого жанра - колоритный главный герой, шикарно поставленные перестрелки, борьба с беззаконием и даже любовь... Однако, главное достоинство 'Джанго' - это неповторимая атмосфера Дикого Запада. Это была жестокая, но по-своему притягательная эпоха, интерес к которой, благодаря кинематографу, не спадает даже сегодня. Отдельно хочется отметить Франко Неро, который, как и Клинт Иствуд, стал известен благодаря спагетти-вестернам. Из Неро получился отличный ковбой, однако большой славы он, увы, не добился. Также нельзя не сказать пару слов про музыку. У самых известных вестернов всегда было отличное музыкальное сопровождение (например, в 'Долларовой Трилогии' Серджио Леоне), однако даже на их фоне 'Джанго' выделяется своим великолепным саундтреком. У этой киноленты было множество продолжений, однако упоминания достоен разве что 'Джанго Освобожденный' Квентина Тарантино. 9 из 10

После молниеносного успеха «Долларовой трилогии» Серджио Леоне, мир захлестнула волна итальянских спагетти-вестернов. Как и всегда в подобных ситуациях, производители гнались за прибылью, нужно было успеть снять и выпустить фильм как можно быстрее, пока жанр был на пике популярности. В погоне за рейтингами они забывали про главное — про качество выпускаемого продукта. Но были среди этих фильмов, выпущенных на волне популярности, и отличные проекты, которые ныне считаются не менее культовой классикой, нежели фильмы Леоне. Сейчас я имею в виду творчество Серджио Корбуччи, в частности фильм «Джанго», про который я и собираюсь говорить. Правда, тут нужна оговорка. Вдохновлялся и черпал идеи мистер Корбуччи из японского кино, как, собственно говоря, и Леоне. Из самурайских фильмов, если быть точнее. 'Джанго' основной сюжетной конвой очень сильно напоминает фильм Акиры Куросавы 'Телохранитель', как, опять же, и фильм Серджио Леоне 'За пригоршню долларов', на который Акира Куросава даже подавал в суд за плагиат. Перед глазами зрителей сменяя друг друга, словно часовые на посту, проносятся пустынные пейзажи Дикого Запада. Одинокие холмы и широкие поля, усеянные кактусами. На горизонте, залитом красным багрянцем, вырисовывается темный силуэт таинственного человека в шляпе. Этот незнакомец постепенно приближается, и по мере приближения все более отчетливо становятся видны детали его одеяния. Обычный ковбойский наряд. Куртка, сапоги и широкополая шляпа. На черном ремне крепко-накрепко закреплена кобура, в ней шестизарядный револьвер. Незнакомец пересекает границу маленького провинциального городка, коих сотни на Диком Западе. Идет медленно, аккуратно ступая по каменистой местности маленькими шагами. Незнакомец заходит все глубже и глубже в городок, волоча за собой на веревке черный, как наступающий день для обитателей этого городка, гроб, постепенно скрываясь из виду за очередным одиноким холмом. Из-за холма виднеются крыши домом и возвышающиеся над ними смотровые башни, устремляющиеся прямо к небу. Вступление фильма завершено. Угасает последний ярко-красный титр. Начинается основное действие. Зрителя медленно, но верно, начинают знакомить с главным персонажем, таинственным незнакомцем — Джанго, сыгранным великолепным Франко Неро. Сходство с самурайскими фильмами вырисовывается практически сразу. Попав в городок, Джанго начинает существенно истреблять численность здешних банд, пользуясь самым излюбленным способом героя любого вестерна — перестреляв всех из своего «Кольта», и, конечно же, не забыв выдать при этом броскую пафосную фразу, заставляющую зрителя искренне улыбаться. Нужно понять, что перед нами не классический вестерн, перед нами практически пародия на него. Абсолютно несерьезный фильм, в котором логика и здравый смысл принесены в жертву зрелищности и крутости. Главным сюжетным поворотом является то, что в гробу, который главный герой весь фильм таскает за собой, оказывается спрятан огромный пулемет, с помощью которого Джанго уничтожает целые толпы наступающих врагов. Данный фильм, несмотря на его возраст, смотрится на одном дыхании, не переставая удивлять зрителя уровнем творящегося стильного бреда. Лучше ходить по земле и рыть могилы, чем лежать под землей, и не делать ничего. 8,5 из 10

Этот фильм является, наверное, самым известным фильмом Серджио Корбуччи, также 'Джанго' в какой-то степени можно приписать заслугу основания целого жанра спагетти вестернов. И такое положение дел идет как фильму на пользу так и во вред. Все успешные приемы, придуманные режиссером для 'Джанго', были повторены бессчетное количество раз - это, в купе с тем, что картина нисколько не претендует на какой-либо экзистенциальный смысл, немного принижают ее художественную ценность. Эти, ставшие клише, приемы можно перечислить для проформы, это и брутальный немногословный главный герой, который кладет обидчиков одинокой девушки чередой молниеносных выстрелов из кольта, это и бандиты, которые устраивают живой тир из бедолаг фермеров, и это еще только самые очевидные из примеров. Тем не менее, благодаря профессиональной съемке и насыщенному действием повествованию - фильм Корбуччи не наскучивает и смотрится на одном дыхании. Часть моментов, конечно, веселит, особенно содержимое гроба, которое я не стану раскрывать, благодаря им 'Джанго' хорошо откладывается в памяти. Но главным козырем картины является ее финал. Который абсолютно не реалистичен, но, за счет эпического музыкального сопровождения и способа съемки сцены, становится идеальным завершением фильма, катарсисом, а главное, сломом реальности, победы над естественным ходом вещей. Кино, как особый вид искусства, позволяет по-своему преподнести эту проблему, и Корбуччи мастерски обыгрывает ее в своем творении. Можно предположить, что данный аспект и стал одним из ключевых в решении Квентина Тарантино снять собственную версию данного вестерна, т. к. и его произведения по сути своей эксплуатируют проблему переигрывания естественного хода вещей. И вот думается теперь после таких размышлений, что 'Джанго' все-таки нечто большее чем очередной спагетти-вестерн, все-таки что-то в нем есть! 8 из 10