Алиса здесь больше не живет

Кинолента «Алиса здесь больше не живет» - одна из первых работ выдающегося мастера Мартина Скорсезе, стоящая особняком от остальных фильмов метра, которые часто перекликаются с темой улиц и гангстеров. По своей форме и содержанию картина вызывает довольно противоречивые и разнящиеся чувства. Возможно, из-за неустоявшегося на тот момент режиссерского подчерка, а может быть, из-за намеренной тонкости и «нечитаемости» фильма, трудно определить жанровую принадлежность картины. Опять же непривычные для Скорсезе тематические элементы содержат в себе довольно широкое поле для толкования, что делает фильм интересным и позволяют ему не затеряться на фоне знатных гангстерских боевиков. Кажущееся на первый взгляд роуд-муви о трудной и даже неудачной жизни Элис Хайатт попеременно сквозит социальными посылами. Не характерная для фильмов Скорсезе женщина-протагонист представляет собой все возможные тяготы жизни 70-х, транзитивного периода политического ослабления и социального расслоения. Под палящим солнцем Аризоны овдовевшая Элис, классический пример представительницы «одноэтажной Америки», тщетно пытается устроиться на работу, выдавая себя за «девушку под 30» и сталкиваясь со скептическим и потребительским отношением к женщине. После окончания несчастного брака отношения с 11-летним сыном никак не складываются: упрямый, неуправляемый, матерящийся, и на самом деле, просто мающийся от скуки малец доводит Элис до белого каления, отчего и на семейном фронте не все спокойно. И хотя постоянные пертурбации сменяются не самой приятной, но стабильной позицией официантки и маломальским доходом, новые проблемы снова настигают главную героинию. С самого начала фильма зрителя словно настраивают на отсутствие всяких прикрас и утрирования: в качестве контраста Скорсезе, скорее иронизируя, чем отдавая омаж, открывает картину с приторно ярких титров, вроде тех, что были так популярны в Золотую Эпоху Голливуда, и подчеркнуто искусственной сепией-сценой, так сильно напоминающей фильм про девочку, которая мечтала оказать «где-то за радугой». Оборванная опять же намеренным резким шумом сцена выливается в серые, полные тягот дни Элис. По общей стилистике фильма можно сказать, что Скорсезе обратился к творчеству своих итальянских собратьев, заимствуя многие черты неореализма: история передана максимально реалистично, все персонажи, представители низкого класса, прописаны с достоверной органичностью, не переходящей в претенциозность, а атмосфера наполнена удушающей безнадежностью. Камера не стоит на месте, ручная съемка всюду следует за персонажами, часто кружась вокруг них и не чураясь лишней тряски, но при этом сочетает в себе множество красивых обзорных планов с приближением. А местами рваный монтаж и посторонние шумы добавляют нарративу своеобразную сырость и непосредственность. И хотя, как и положено неореализму, история не может не апеллировать к симпатии к главной героине и состраданию к ее проблемам, в фильме, кажется, заложены и более глобальные отвлеченные идеи. После единичного успешного опыта, прошедшего в молодости в некоем городе Монторее, который с того момента стал мигающим зеленым огоньком где-то там вдалеке, Элис лелеет мечту стать певицей и однажды очутиться в волшебном мире шоу бизнеса, отчего вначале пробует найти работу именно в ресторанах у рояля, нежели в забегаловках за барной стойкой. И, несмотря на довольно посредственные способности и непрекращающиеся проблемы, упертая Элис не оставляет свою мечту, которая если является не решающим фактором, то хотя бы попеременно маячит где-то на горизонте, и продолжает усиленно работать. До боли знакомые черты Фабрики Грез увеличиваются в геометрической прогрессии, представляя на первый взгляд очередную репризу пресловутой Американской мечты по схеме «из грязи в князи». Скорсезе, однако, не дает однозначного ответа, нагло заигрывая со зрителем в финальной сцене и, как будто, противореча самому себе, отчего начинаешь сомневаться в искренности «завтра-будет-совсем-другой-день» элементов и задумываешься о тонкой, заложенной еще с первой сцены иронии в ответ на зарождающийся тогда мейнстрим. 8 из 10

- Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти? - А куда ты хочешь попасть? - ответил Кот. - Мне все равно... - сказала Алиса. - Тогда все равно, куда и идти, - заметил Кот. -. ..только бы попасть куда-нибудь, - пояснила Алиса. - Куда-нибудь ты обязательно попадешь, - сказал Кот. - Нужно только достаточно долго идти. Льюис Кэрролл. Алиса в стране чудес При всём разнообразии творчества Мартина Скорсезе, картина «Алиса здесь больше не живёт» является одной из самых нетипичных его работ. Стоящая в фильмографии мэтра между кровавыми хитами «Злые улицы» (1973) и «Таксист» (1976), лента кажется то ли особо смелым экспериментом с неизведанным для режиссёра материалом, то ли уверенной попыткой молодого автора доказать своё мастерство резкой переменой стиля, то ли и вовсе шуткой, обыгрывающей популярные в кинематографе тех лет мотивы. Как бы то ни было, картина выделяется из всего сделанного Скорсезе мелодраматической атмосферой, размеренностью повествования, жизнеутверждающим посылом, почти полным отсутствием насилия, но самое важное, тем, что главным героем здесь является женщина. Скорсезе, подобно другим представителям «нового Голливуда», вроде Боба Рейфелсона с его фильмом «Пять лёгких пьес» (1970) или Питера Богдановича, автора «Последнего киносеанса» (1971), живописует «одноэтажную Америку». Действие роуд-муви разворачивается на пустынных двухполосных дорогах, в маленьких, богом забытых городках, в интерьерах дешёвых мотелей, бесконечных баров и однотипных закусочных. Простые американцы живут своей непростой жизнью, полной тягот, забот и упорного труда, подкрепляющего веру в лучшую долю. Потерявшая мужа домохозяйка Алиса, распродаёт своё имущество и отправляется на машине в город Монтерей, что в Калифорнии. Когда-то в юности, до замужества, она пробовала там себя в роли певицы, была счастлива и ни от кого не зависела. Правда теперь героиня не так молода, она давненько не упражнялась в пении и игре на фортепиано, ей мало знаком современный репертуар, да и вообще, у Алисы есть сын, причём малый довольно-таки своенравный. Делая остановки то в одном городке, то в другом, женщина невольно хочет прекратить поездку и осесть где придётся, вероятно, понимая, что и она уже не та, и Монтерей, наверняка другой. Но чтобы где-то закрепиться, женщине, конечно, нужен мужик. А мужики эти, как правило, оказываются кем? Ну, это всем известно. Но даже несмотря на это, Скорсезе, конечно же, устраивает судьбу своей героини лучшим образом. Кино он на этот раз снимает определённо для женской аудитории. Образ Алисы, роль которой исполняет Эллен Бёрстин, задаёт общую тональность повествования, лёгкую и светлую, при всех трудностях, что выпадают на долю героини. Её персонаж позволяет Скорсезе обойти стороной популярную в американском кино тех лет тему бунта, трагического неприятия окружающего мира. В отличие от «беспечных ездоков» и «людей дождя», Алиса очень быстро принимает сложившееся положение дел, предпочитая наслаждаться той судьбой, какая выпадает, выбирая жизнь, а не борьбу. Домохозяйкам, подобная позиция героини, очевидно, пришлась по душе: следующие десять лет на телеэкранах Америки с огромным успехом шёл развивающий историю фильма ситком «Алиса». А между тем, была в ленте Скорсезе и особая глубина, не свойственная типичным мелодрамам. При внешней простоте работы, режиссёр, на примере жизни обычного человека, развивал извечную тему «золотого века», «потерянного рая», мечты о возвращении бывшего когда-то счастья. Алиса, по сути, задаётся целью повернуть прошлое вспять, и далеко не сразу понимает, что сделать это невозможно. Счастье, если оно было однажды, будет снова, только уже другое, и ведут к нему другие пути, главное пройти их. 8 из 10

Семья — ячейка общества. Клетка. Камера-одиночка для двоих. Или троих. Один из них уже сдался. От его мечтаний и легкости бытия осталась только ноющая боль невозможности высказать всю безысходность своего положения и раздраженные слова и крик для близких. Он пытается убрать своим раздражением столь невыносимо раздражающие его «мелочи» совместной жизни, как будто в них всё дело; как будто стоит только перестать его сыну шуметь, его жене заискивающе-безропотно готовить нелюбимую еду и жизнь сразу станет другой; как будто действия его жены и сына, которые они делают не так как надо — не так как он знает как надо — как будто только эти действия отравляют их общую жизнь... Но еще больше он раздражен собой — тем, что он ничего не может сделать так, как хотелось бы ему — не для себя только, а для них же — для жены и сына… Знает ли он, что ни этим раздражением, ни даже ликвидацией, каким-нибудь чудесным образом, всех раздражающих его «мелочей жизни» — он ничего не исправит? Знает. Знает ли он, что его жена также сломлена ужасом жизни, которая идет совсем не так, как она не то что мечтала, а просто как была согласна жить? Знает. Знает ли он, что его сын прячется в слушание одних и тех же песен, чтобы не оставаться в пустоте скуки от уже узнанного им несоответствия того, что он ощущает в себе как то, что он хочет и может делать с тем, чем для него реально возможно заняться в убогом доме убого городка на задворках мира? Знает. Это его знание прорывается в его слезах, которые никто не видит. В слезах, которые он не может сдержать, когда в слезах оказывается его жена, которая день за днем пытается все делать «как надо», чтобы выправить их общую жизнь в их пожизненной камере, в которую их заточил самый обычный ход самой обычной их жизни. Пытается выправить то, что, как он знает, выправить невозможно. И поэтому он с ужасом ждет, что его раздраженный крик очень-очень скоро смениться столь же бессильным, но уже открыто жалким старческим брюзжанием. Если только... Если только его грузовик однажды хорошим утром не выключит к черту его пошедшую не туда жизнь, как выключают, чертыхаясь, обрыдлое шоу по телеящику… Другой еще не сдался. Ведь он только начал мотать свой срок. Ему только 12. Он не знает другой жизни. Он помнит, что он был любим. Но он боится, что это уже не так. И он знает, что ему уже тесно. И он уже знает, что в этой тесноте было бы лучше, если бы его жизни не мешали пара «мелочей жизни». Он знает, что его отцу нужно исправиться. Что отец неправильно живет. Нужно выгнать его с кровати, на которой он всегда валяется. Нужно, чтобы отец обратил на своего сына внимание. Ведь как здорово было в детстве — всего пару лет назад… Ты слабый и у тебя нет прав. Как заставить этих взрослых правильно жить? Ты можешь сказать что-то умное. Но они не слушают. Придется повторять это много раз. И может быть нужно сделать что-то смешное, чтобы они вспомнили какими на самом деле нужно быть — веселыми и не думать все время о неважных вещах... Нужно как можно быстрее исправить семейную жизнь. Пока не поздно… А если поздно… Если однажды случиться самое страшное — смерть. Тогда главное вести себя как взрослый — не говорить о смерти — уехать. Ведь на самом деле ты вроде как пока не один. Семья жива. Пусть и стала меньше… Вне же семьи ты абсолютно один. Сам по себе. Приятели на самом деле ничего не понимают… Вот только очень тоскливо быть одному. Когда тебе некому сказать самое главное и чтобы тебя услышали, а не оттолкнули. И только по телевизору показывают жизнь, которой ты обязательно будешь жить. Обязательно… Ну а третья? Она пыталась делать вид, что просто живет. Задвинув все мечты в святой уголок своего мира — мира своих снов и желаний. Пытаясь каждый день сделать все, что должна и украсть еще немного времени на утешение — близость подруги, любование сыном, украшение домика… И лишь, когда сил совсем не остается и новая попытка помочь мужу вернуть его прежнего — того, от которого она когда-то потеряла голову — наталкивается на уже для неё мерзкое его раздражение — лишь тогда она сдается и плачет. Плачет, потому что слезы пока еще пробиваются сквозь стенки, которые ужасающе быстро строятся всеми обитателями их семьи… их клетки… Что же делать дальше она не знает. Выхода нет. *** Вроде как выход рисует Мартин Скорсезе. Вводит deus ex machina — приглашает на сцену смерть. И тут же её уводит. Чтобы завертеть сюжет фильма. Чтобы показать, как чередой пересылок по тюрьмам-городам герои с облегчением войдут в новую камеру. Войдут и не будут роптать. По-крайней мере пока. Пока их жизнь будет согревать любовь. Семья — ячейка общества. Клетка. Панцирь-скорлупа, которая только и защищает беспомощно-нежных нас от неостановимого ледяного града «обычной жизни». Жизнь не для одиноких. Одинокие не живут. Их души иссыхают на войне всех против всех / Они забиваются в подвалы социума, а в голове бесконечной шарманкой крутятся оправдания перед призраками из их прежней жизни. Без знания, что ты нечто делаешь для кого-то; без того, что видишь, что в твоей жизни кто-то берет на себя часть ноши, измывающих своим однообразием, повседневных забот; без уверенности, что если что — что в случае крайне нужды — ты можешь просто упасть и тебя есть кому поднять и позаботится о тебе и твой мир не рухнет… без всего этого человек жить не может. Без семьи и близких не может. Если же так случается, что ты оказываешься один на один против мира — тогда и наступает ад. Если же вдруг ты все таки не совсем один — а вынужден тратить все силы на заботу о другом, пусть даже тот не может тебе ничем помочь — тогда легче, тогда можно выжить, а не сдаться, тогда можно сохранить человеческий облик, как бы трудно не было… Тогда можно бороться и добраться до места/дождаться времени, где помогут — где искренность и самоотверженность твоего усилия, пусть и не очень умелого, обязательно найдут отклик в душе других. И они потянуться к тебе, чтобы стать твоими близкими. И это не хеппи-энд американской мелодрамы — это просто то, почему до сих пор живо человечество.

Фильм нам рассказывает о уже не молодой женщине Алисе, чья жизнь не слишком задалась. Она только стала вдовой, на ней висит не по годам умный сын. Да и работу в новом городе найти не так просто... Фильм снят совсем не тем Скорсезе, которого мы знаем сейчас, так что не удивительно, что он слегка подзабыт. И зря. Да, здесь нет такого накала страстей, как в последующих лентах Марти. Он снял простую историю о женском счастье, об отношениях сына с матерью, наконец. В конце концев, режиссер сказал то, что хотел сказать. Актерская игра здесь без нареканий. Эллен Берстин сыграла здесь лучшую свою роль. Неплохие, конечно и Крис Кристофферсон в роли того самого, и совсем еще молодой Харви Кейтель, играющий проходимца и мерзавца. Также постаралось и Дайн Лэдд. Но все они сливаются с обоями в сравнении с Эллен. Все снято без особого пессимизма, приятненько и со вкусом. Хорошее кино. Так что ставлю 8 из 10

Скорсезе — один из моих любимых режиссёров, хоть он и снимает очень суровые и часто жестокие фильмы. Но как же они восхитительно правдивы, сколько в них честности. И, конечно, только настоящий мастер может снимать обыденную жизнь так, что на это не скучно и не противно смотреть. Его фильмы — это не пафос, не транспорант на день благодарения, а очень честный, полный любви к своему народу взгляд мудрого человека. Ну о чём, казалось бы, говорить? Глуповатая, простоватая, слегка за тридцать американка из глубинки. Всё её мировоззрение сформировано телевизором. Имея весьма условные слух и голос, она мечтает стать певицей. Вся её жизнь описывается словом 'прозябание'. И вдруг она удивляет, берёт и сваливает от опостылевшей жизни, отчаливает на своём драндулете в компании малолетнего сына. Всё, что у неё есть — это мечта и американский дух. Через эту обыденную историю жизни описаны страна и эпоха. И описаны так, что их можно любить и уважать, даже если они совсем не похожи на твою жизнь и эпоху. Надеюсь, что такие Алисы всё ещё живут в США, строят свою нехитрую, но такую настоящую жизнь. 10 из 10

Что нужно типичной такой женщине из 70-х без феминизма на уме? По её же мнению — муж, который будет управлять семьёй, а она цвести и пахнуть. К сожалению, такое бывает только в сказке, о которой мечтала Алиса. Ещё с детства она мечтала быть певицей как Пегги Ли, но замужество и появление ребёнка, конечно же, уничтожило все планы. Но в один прекрасный момент любимый муж-тиран умирает и наша героиня пытается вновь найти себя и заодно заработать денег. А единственное, что она умеет делать хорошо — это петь. 'Алиса здесь больше не живёт' — это смешное и печальное путешествие удивительно храброй женщины вместе с умным не по годам сыном по Америке до заветного Монтерея в штате Калифорния в поисках себя и счастья. Скорсезе сумел создать очень тонкую, трогательную и простую историю, максимально отрешённую от привычных ему гангстерских разборок. Это потрясающая трагикомедия о мужестве, любви, воспитании детей и поиске счастья. Эллен Бёрстин за роль отчаянной и доброй Алисы получила единственный в карьере 'Оскар' за лучшую женскую роль. Её работу действительно можно считать образцовой. Персонаж Бёрстин — женщина немного за тридцать, с трудом справляющаяся с воспитанием умного, но совершенно отбивающегося от рук сына. Но при этом она знает, что всё делает правильно. И это на самом деле так. Ведь в конце концов всё приведёт к счастью.

Посмотрев эту картину, я весьма удивилась: Мартин Скорсезе точно передал женскую психологию и проблемы, с которыми хоть раз в жизни столкнулась женщина. Причем он очень чутко, жизненно и правдоподобно отразил 'нашу' жизнь. С ее проблемами и радостями, ни плохой и ни хорошей. Да, и вообще, меня дико удивила картина. Мы привыкли, что большинство картин Мартина про мафию и опасных парней, отвязных дам и разборок по крупному. А тут главная героиня обычная женщина, которая, как и все мы, мечтала стать успешной и талантливой, но никто не знает, как повернется жизнь. И жизнь подбросила ей гоповатого мужа, неудачные знакомства и связи, которые, вместо ожидаемого счастья, наоборот, разочаровывают. Ко всему еще надо растить сына, но женщине тяжело выступать и в роли матери, и в роли отца. Приходится еще и ребенку терпеть 'кочевую' жизнь. А что поделать? Хочешь жить - умей вертеться. Вот они и вертятся, но не унывают. В этой картине хочется привести метафору о жизни, что она прекрасна, не смотря ни на что. Хочется отметить, что актер Альфред Латтер, игравший Томми, очень органичный и забавный в роли этого героя, а Крис Кристофферсон, ну, просто обаятельный техасский мужчина. Думаю, что женскому полу он понравится. Девушки могут смело смотреть, что уж касается парней, то на любителя.