Последние дни

Блейк – сутуловатый юноша с шаркающей походкой и давно немытой головой – ведет жизнь сомнамбулы в стоящем на отшибе особняке. Клаустрофобическая маета заставляет его время от времени слоняться по лесным зарослям, плотно обступившим его недешевое жилище со всех сторон. Блейк из последних сил избегает любых контактов с регулярно наведывающимися в гости посетителями (служителями культа или рекламными агентами) и с небольшой группой пригревшихся в его доме тусовщиков. Эта хипующая коммуна явно находится на довольстве хозяина, который, в свою очередь, не испытывает к ней никакого интереса и существует вполне независимо, совершая череду бессмысленных поступков. С обреченным равнодушием окунается в речку, разгуливает с ружьем по дому, облачившись в женскую комбинацию, откапывает на поляне коробку, видимо, с нарконачинкой… Последнее действие вполне могло прояснить странности происходящего, однако режиссер не изъявляет никакого желания дешифровать содержание и ставить точки над i. Меж тем, в эпилоге (и сопроводительном либретто, написанном специально для премьеры в Канне) говорится, что в картине использованы некоторые факты из жизни легендарного Курта Кобейна, лидера культовой группы Nirvana, скончавшегося от передозировки в 1994-м году (в возрасте Михаила Лермонтова). Собственно фильм как раз и приурочен к 10-летию смерти музыканта. Поскольку Гас Ван Сэнт так и не смог приобрести права на полноценную биографию, ему пришлось застраховаться от возможных аллюзий, недоумений и, как следствие, ненужных вопросов. Для этого он предусмотрительно переименовывал персонажа, назвав его именем джармушевского мертвеца. Последние сутки пребывания Блейка на этом свете становятся объектом повышенного внимания для режиссера, который в третий раз кряду продолжил экспериментировать с формой повествования. И, надо полагать, именно здесь он достиг искомого совершенства в кристаллизации «чистого кино», при условии, что такового вообще можно добиться, исповедуя данную методологию. И если при первой попытке (в «Джерри») она казалась абсолютно несостоятельной, то уже вторая («Слон») принесла Ван Сэнту вместе с «Золотой пальмовой ветвью» неофициальное звание «чемпиона мира по кино», пусть и сопровождаемое неодобрительным свистом каннской аудитории. Тогда интерес к его триумфу вполне мог подпитывать стильный драматургический ход, когда одно и то же событие было увидено глазами разных персонажей. Каннское жюри не смутили даже слишком прямые аллюзии с кровавой расправой в «школе Коломбины», что могло повредить чистоте художественного эксперимента, поскольку не исключало некоторой спекуляции на злободневной теме. Справедливости ради, «Последние дни» заслуживали «Золотой пальмы» даже больше (они, кстати, также не остались без каннской награды, правда, увезли с Лазурного берега менее престижный приз - за музыкальное оформление Лесли Шатца), поскольку именно здесь Ван Сэнт довел свой альтернативный метод до определенного совершенства, сняв образцовую антидраму - кино кристальной пустоты, без апелляций к смыслу. И, пожалуй, впервые в сухом эмоциональном остатке обнаружилось странное, почти мазохистское удовольствие от наблюдения за происходящим на экране. Возможно, это случилось из-за элементарного знания правил игры: когда от фильма не ждешь ничего «событийного», начинаешь ловить кайф от простого «запечатленного времени». Ван Сэнт отважно нарушает все повествовательные законы: делает основными те кадры, которые другим режиссером, в лучшем случаем, снимались бы для разбивок между эпизодами, а в худшем - выбрасывались бы в мусорную корзину. Больше того, он делает эти вспомогательные кадры до умопомрачения длинными. Здесь нет крупных планов, выверенных мизансцен или классического монтажа восьмеркой. Если что и мизансценируется, то как бы спонтанно - камера будто случайно снимает актера, который об этом и не подозревает. Кажется, что он всего лишь ищет образ (психофизиологию поведения героя) в ожидании начала съемок. С точки зрения коммерческих перспектив такая методология рискованна и априори обречена на зрительский провал. Тем более что это кино не опровергает никаких домыслов и не укрепляет уже сложившихся версий относительно загадочной смерти рок-идола, поскольку этого, по определению, не может сделать нарезка из бессмысленных шатаний и вспышек угасающего сознания. Однако телеканал HBO (и уже не в первый раз) отважился вложить средства в «малоперспективный» проект. И результат, видимо, вполне удовлетворил заказчика, поскольку картину даже прокатали в кинотеатрах, где она ухитрилась собрать больше двух миллионов баксов (из которых на Россию пришлось целых $0,089 млн.). Актер Майкл Питт, раскрепощенно сыгравший инициированного молодого американца в «Мечтателях» Бертолуччи, столь же самозабвенно отдался замыслу Ван Сэнта. Глядя на Блейка, пребывающего в затянувшейся «фазе полураспада», вроде бы нет никаких особых оснований полагать, что перед нами звезда рок-н-ролла: сонный волосатик то хаотически движется неизвестно куда, то что-то нечленораздельное бормочет себе под нос… И с позиции актерского мастерства для изображения такого неадекватного поведения - «под дозой» - вроде бы не требуется никаких особых профессиональных ухищрений. Но доза, «принятая» Питтом, убеждает абсолютно: с первого до последнего кадра не вызывает сомнений, что этого парня плющит реально. И уже окончательно обезоруживает сцена, когда он начинает петь под Кобейна: несколько взятых им аккордов – это, без дураков, настоящий рок - чувственный и нервный. После показов на московском МКФ и фестивале независимого американского кино, Last Days вышли в России тремя копиями. Но и такая гомеопатическая доза оказалась сильно завышенной: прокатчики розовощеких блокбастеров дружно проигнорировали этот «андеграундный депресняк». Поэтому за пределами Садового кольца это кино пришлось выискивать уже не на афишах кинотеатров, а шерстя в индивидуальном порядке DVD-прилавки. Помню, что потратив неадекватно много усилий и времени и уже окончательно отчаявшись нарыть этот фильм, он совершенно случайно попался мне на каком-то занюханном развале, на сильно пережатой пиратке (восемь в одном!), в обойме с семью отмороженными боевиками В-класса…

Все утомленные увиденным, заскучавшие и заснувшие - а их будет немало, - видимо, уверены в том, что последние дни такого исключительного по яркости персонажа, как Кобейн, выглядели как-то иначе. Они ожидают, что последние дни героинового наркомана, покончившего с собой выстрелом из ружья, - романтичнее, динамичнее и зрелищнее. Какими бы ни были они у самого Кобейна, здесь мне показали самый реалистичный вариант из всех возможных, не рассчитанный на entertainment. Приближающаяся смерть – вообще, не для того, чтобы развлекать. Повествование на экране выглядит абсолютно документально-достоверным, затягивая в себя, будто в трясину, долгими планами, бессмысленностью телодвижений, безжизненностью тела, которое по инерции еще бродит по лесу, забывается, изредка ест и с усилием сбегает от любых пришельцев. Пустота, угасание, спутанное сознание, неизбежность конца. На самом деле жизнь здесь закончилась задолго до первого кадра. Именно так все и выглядит в действительности: затянувшаяся кома вперемешку с вялой агонией (песня “Death to Birth”) и редкими вспышками сознания. Нет разницы, упасть или подняться на ноги. Нет смысла продолжать. Ван Сент и Питт не оставляют мне поводов для сомнений. Чертовски талантливая и правдивая на вид версия умирания Кобейна, да и любого другого на его месте. Почти гениально.

'Последние дни' - заключительная часть 'трилогии смерти' Ван Сента. На сей раз, фильм получился очень темным, личным и депрессивным. Ключевым словом из этих трех будет слово 'личный'. Первый фильм трилогии ('Джерри') не был посвящен конкретным событиям или лицам, он просто показывал то, что хотел, и то, как хотел. Он сразу обозначил, что из себя будет представлять эта трилогия и, понятное дело, не многие зрители смогли это оценить. 'Слон' был посвящен знаменитой трагедии в школе Колумбайн. Фильм был (более) зрелищным, в нем содержалось 'послание' к людям, т.е. дело мы имели с (здесь возможны кавычки) остросоциальным фильмом. 'Последние дни' - это уже история одного человека - известного музыканта Курта Кобейна, которого хорошо сыграл Питт. Ван Сент мог снять этот фильм по-разному: 1) или как полноценный голливудский байопик... (хотя в контексте трилогии это будет совсем не то, думает режиссер), 2) или как отличное депрессивное атмосферное кино. Т. е. другими словами, нужно было либо рассказать внятную историю, либо дать прочувствовать зрителю эти самые 'последние дни'. Как вы уже поняли, Сент выбрал второй вариант. Фильм у него получился странным. Я пока смотрел его, все на свете передумал, и много мыслей было по поводу самого фильма. Сначала было увлекательно, красиво и атмосферно. Затем стали смешиваться стили... а под конец нарушилась хронология и авторское детище Сента превратилось в поток бессознательного... Ну, а про что же все-таки фильм? Это фильм про Блейка/Курта - известного музыканта, доживающего свои последние дни в доме на отшибе. По его дому ходят неизвестные люди, что-то там делают, о чем-то говорят... Но жизни в этом во всем нет никакой... абсолютно. Атмосфера смерти и какого-то опустошения внутреннего удалась Сенту не то, что на 100 - на все 200. И герой тоже удался - он как рыба в воде чувствует себя в этом фильме. Вообще создалось впечатление, что Блейк как бы игрок, а все люди вокруг него как на шахматной доске. Передвигаются, но не живут. Не живет впрочем, и он сам, хотя выглядит более реальным в контексте этого фильма. Фильм, кстати, красивый. Он депрессивный, но красивый. Эта красота не как у Антониони, Годара и Линча, а только такая, как у Ван Сента - естественная. Кино рваное, в нем много повторов и лишних сцен. Как и в других фильмах режиссера присутствует сцена нетрадиционной любви. Но Сент не снимает кино про геев, потому что кино про геев - это либо шлак, либо пропаганда. Сент снимает кино про людей, поэтому то его фильмы и интересны зрителю. И в данном случае этот фильм тоже для людей, хотя если с оговорками… для одного человека. Этот фильм поможет зрителю в чем-то для себя разобраться. Он медленный и это располагает к тому, чтобы думать во время просмотра - и не обязательно о самом фильме. Мне понравилось: 8 из 10

Этот фильм - выстрел, но выстрел бесшумный. Глухой звук и запах пороха так никто и не почует. От фильма Ван Сента жутко разит депрессией, и она тянется вяло, протекает через весь фильм. Если у вас перед началом фильма приподнятое настроение и вы ожидаете увидеть жуткие страсти и сплетни про мёртвого музыканта - то лучше отложить фильм на потом. Блейк живет под куполом собственных мыслей и рефлексии. Он сутул, тяжело бормочет про себя что-то, его взгляд абсолютно пуст. Неужели это рок-звезда? Да, это рок звезда, которая медленно умирает, звезда, которая падает за горизонт и разбивается о камни. Остальные персонажи просто существуют, но Блейк их не видит, даже в диалогах его взгляд устремлен в пустоту. Ван Сент мастерски показывает эту пропасть между главным героем и миром с остальными персонажами. Но самое ужасное в том, что даже если бы этой пропасти и не было, то Блейк не нашел бы слов для них. Он выражает свою боль не словами, а песней, но и песню эту также никто не слышит, как и звук разорванной струны. Остальной мир с персонажами лишь надоедает Блейку. Вообще остальной мир живет своей жизнью и не догадывается о душевных терзаниях музыканта. Даже мать, которая приезжает, понимает что она бессильна. Она хочет помочь, но не знает как. Для них он просто парень, который устал и ему нужно немного время, чтобы отдохнуть и подумать над своей жизнью, а потом он снова запишет крутой альбом. Но это не так, к сожалению. Блейк исчерпан. Его силы сведены к нулю. Ведь он никогда не хотел быть понятным для них. Он просто хочет уйти.

Гас Ван Сент. Как и любой другой авторский режиссер, Гас Ван Сент – это целый мир. Мир, прямо скажем, на первый взгляд, не очень-то приятный. И я сейчас не говорю о коммерческих экзерсисах вроде «Умница Уилл Хантинг». Нет-нет. Я говорю о другом мире Ван Сента – мире подростков-геев и школьников-убийц, мире ранних смертей и психологических сломов, мире молодых, отрезанных от своих родителей и от остального общества в целом, мире катящихся под наклон и беспросветно одиноких людей. Я говорю о мире «Последних дней». Фильм напоминает своего предшественника, вторую часть трилогии смерти «Слон», отхватившую (вполне заслуженно) золотую пальмовую ветвь в Каннах-2003. Камера следует за героем, фиксируя вроде случайные действия и ненужные реплики. Некоторые фрагменты повторяются по два раза. Но если «Слон» был хронологией случайностей, в итоге завершившейся кровавой бойней, то «Последние дни» даже в этом отношении сложнее. Здесь мы наблюдаем не простых (и не очень) американских школьников, а натурального психа-наркомана, чей мозг, очевидно, умер ещё до начала фильма. Настроение соответствующее. Невыносимо тоскливое и тягучее. Это «Кобейн» (обидно, что многие считают фильм биографичным. Человек, похожий на Кобейна использован Ван Сентом как символ) сперва прячется от кого-то в лесу, потом там же купается в грязном озере, затем – переодевается в женскую одежду и ходит по дому с ружьем... Получается сборник зарисовок из жизни наркомана-звезды. Хотя о «звездности» героя в фильме не упоминается. Главная проблема фильма – мало кто понимает, о чем он. Собственно, это проблема многих фильмов Ван Сента. Гас избегает морали, а вместо этого – наблюдает, не иронизируя, не осуждая и не смеясь. Вместо этого он с нескрываемой болью отождествляет себя со своими молодыми героями. Что же такое он пережил в молодости, что заставило его так её ненавидеть? Хотя, это уже исключительно дело Вас Сента. А мы уже подобрались к основной теме фильма. А основная тема – слом, переживаемый молодыми людьми в определенный отрезок жизни. Слом, людей талантливых приводящий к смерти. А талантливые не могут иначе. Без слома. И не выдержать – не значит сдаться. По Вас Сенту, ранние смерти – явление абсолютно типичное, нормальное, и, что страшно, закономерное. А почему так происходит – ему всё равно. Достаточно осознавать факт. Факт, до которого Гас дошел самостоятельно. И если бы в «Последних днях» этот факт высказывался без самоповторов, получилась бы живая классика. Но нет. И всё-таки, несмотря на то, что режиссер напрямую начинает цитировать самого себя, «Последние дни» - это отличное кино. 7 из 10

Посмотрев этот фильм несколько дней назад, никак не удается его забыть. Честно говоря, сначала лента не особо затягивала и была скучна, так как в ней практически не было динамики сюжета. Картина вовсе не насыщена крутыми сюжетными поворотами, скорее наоборот... все, что поначалу приковывало внимание, это хорошие качественные кадры (мрачный особняк, лес, река), подходящая как нельзя лучше музыка и конечно невероятно похожий на Курта Кобейна персонаж по имени Блейк. Но понимая, что этого мало для хорошей картины, просмотрев около половины фильма, я приготовилась списать его со счетов как красивую пустышку, но началась сцена, где Блейк (прототип Кобейна) исполняет прощальную песню... и тут все изменилось. Когда пел Блейк, тогда пел и сам Курт, настолько неистово искренне и с усталым надрывом, так как это было свойственно одному Курту. Эта сцена вызывает бурю эмоций и по сути является ключевой, потому что после нее фильм смотрится с удовольствием и упоением, зритель начинает видеть смысл между строк, тот который и уготовил для него режиссер... и уже совсем не важна динамика, ведь и так ясно, к чему все идет. Если в нескольких словах, то это меланхоличная, глубокая картина, которую советую всем любителям умного кино. p.s. для того чтоб вникнуть в суть и прочувствовать всю полноту 'Последних дней', совсем не обязательно быть поклонником группы Nirvana и/или cамого Кобейна, достаточно лишь знать, как этот человек жил и как ушел. 10 из 10 и большое спасибо создателям!

Совершенно не удивлен, что песня именно под названием «From Death To Birth» была выбрана саундтрэком к этой картине. Основная идея и образ Блейка тесно переплетены с этой фразой, с первой до последней минуты фильма. Но почему? Гас Ван Сент ответил на этот вопрос более чем точно. Как известно со слов режиссера, все события в картине являются вымышленными, но примерно к середине фильма становится предельно ясно, что эти слова всего лишь тактический ход, который возможно, смог бы защитить режиссера от юридических нападок жены музыканта Кортни Лав. Несмотря на это, я бы не назвал этот фильм биографическим. Скорее образ Кобейна, а точнее его самоубийства, стал логичным завершением его трилогии, подводя черту под ней в виде смерти, как результата жертвенного саморазрушения. «От смерти к рождению», фраза, объясняющая всю идейную суть трилогии Ван Сента в двух словах, и последняя картина (сильнейшая из трех, на мой взгляд) является наиболее ярким представлением того, что хотел сказать режиссер. При просмотре часто возникало впечатление, что режиссер решил воссоздать посмертную записку Кобейна, прибавив к ней свои идеи и свое видение проблемы, которая затрагивалась в прошлых двух картинах. Рок-музыкант обитающий в плену своей успешности, брошенный на берег наркотиков и «наигранных» друзей, перемещается по дому словно приведение. Дом, будто тюрьма потерянного энтузиазма, и лес, как символ свободы, которую он ошибочно принял за славу, стали единственным его пристанищем в последние дни преодоления границы жизни, за которой обитает смерть и отделение души от тела. Временами Блейк напоминал религиозного идола, брошенного своими апостолами, вынужденного стать объектом посмертного культа (после смерти Кобейна его правообладатели заработали около 800 млн. долларов на его творчестве) и в те моменты мы остро ощущаем разочарованность, чувство вины и жалости, испытываемые им ко всем кто его окружал. Есть ли здесь жертвенность? Вопрос это довольно трудный, ответ на него можно дать, лишь будучи режиссером. Ведь до сих пор не ясно, создавал ли режиссер образ или воссоздавал уже имеющийся яркий пример саморазрушения по своей же вине. «Например, когда мы за сценой, и загораются огни, и начинается этот безумный рев толпы, это не трогает меня так, как это было с Фредди Меркюри, которому, кажется, нравилось наслаждаться любовью и обожанием толпы, чему я сильно удивляюсь и завидую. Дело в том, что я не могу обманывать всех вас, никого из вас. Это просто было бы нечестно по отношению к вам или ко мне. Худшее преступление, которое я могу себе представить, - это обманывать людей таким притворством и делать вид, будто я на все 100% чувствую радость. Иногда мне кажется, что я хотел бы остановить часы, когда я выхожу на сцену. Я пытался сделать все, что было в моих силах, чтобы смириться с этим. И я смирился Боже, поверь мне, но этого недостаточно. К. Кобейн «. Вернувшись к Блейку, мы смело можем так же приписать эти слова ему, поэтому ответ очевиден: Ван Сент создал симбиоз реальности и выдумки в одном персонаже. Наблюдая за ненавистью к музыке - его смыслом жизни (сцена с вырыванием струны, и разбиванием гитары), мы также понимаем, что это человек потерявший страсть, чувствующий отвращение к себе, обманщик, ввергнувший свою жизнь в пучину равнодушности и самосожаления, ввиду чрезмерной чувствительности. Так может лучше сгореть чем раствориться? Раствориться в том что противно, что чуждо, но так было желанно, было мечтою и путеводной нитью сквозь все невзгоды, преследовавшие персонажа, но так жестоко разочаровавшее его. Блейк хочет вырваться, он хочет свободы, в его невнятном бормотании часто слышатся порывы к побегу, к освобождению. И он получил его, верным путем или нет, каждый волен решать для себя, несмотря на это, его душа все же смогла покинуть оковы его тела в конце, а значит он достиг того чего желал – счастья, пусть даже таким мрачным способом. Фильм не зря был номинирован на Пальмовую ветвь Каннского кинофестиваля 2005 года, картина своеобразна, снята она не по-голливудски, видение жизни и смерти человека в этом фильме далеко не американское, что уже заставляет радоваться. Следует отметить прекрасное музыкальное сопровождение (всем любителям grunge, да и вообще, ценителям инструментальной музыки рекомендую), а так же звукомонтаж. За проделанный труд в этом плане, фильм победил в Техническом гран-при того же фестиваля. Главный актер – Майкл Питт, бывший «мечтатель» под руководством Бертолуччи, теперь предстает изношенной страдающей телесной оболочкой. Играет он, в большинстве своем, сутулыми плечами и спиной, но это никак не мешает насладиться его отличной актерской игрой в этой картине, учитывая что он сам лично написал две композиции к этому фильму ('Fetus' и 'Death to Birth') в выше упомянутом стиле grunge. Одна из лучших биографических лент на моей взгляд, фактически не имеющая сюжета, за счет которого «вытягивается» большинство работ данного типа. Эту работу нужно смотреть, именно смотреть, а не просто видеть. Необходимо чувствовать и слушать, и я уверен, этот парень с длинными волосами в странном прикиде на долго засядет в вашей голове. «Сострадание! Только потому, что я слишком люблю и жалею людей, я получаю что-то взамен. Благодарю вас всех из глубины моего горящего, корчащегося от тошноты желудка, за ваши письма и поддержку в последние годы. Я слишком странный, угрюмый ребенок! Во мне больше нет страсти и поэтому, запомните - лучше сгореть, чем раствориться. Мир, любовь, сострадание. Курт Кобейн. « 9 из 10