Стоунволл

Ты не понимаешь? Я не могу любить тебя. Год назад на экраны вышел фильм режиссера Авы Дюверней «Сельма», рассказывающий об историческом марше из Сельмы в Монтгомери, который был организован в 1965 году и является главным поворотным моментом в борьбе за права чернокожих. Однако и у других движений за равные права есть свои значимые моменты, которые оказались такими же революционными, как знаменитый марш из Сельмы в Монтгомери. Для движения за права ЛГТБ сообщества таким историческим событием стал Стоунволлский бунт, произошедший 28 июня 1969 года, и во многом повлиявший на становление ЛГТБ активизма таким, каким мы его знаем сейчас. Для любого гея, лесбиянки и трансгендера того времени жизнь разделилась на 'до Стоунволла' и 'после Стоунволла'. Эти неуклюжие бунты, которые никак не были организованы и не преследовали никакой определенной цели, показали, тем не менее, что люди устали прятаться, сидеть в шкафах, терпеть дискриминацию, полицейский произвол и жестокое обращение. Насилие, которое захлестнуло Кристофер Стрит в тот день, было призвано выразить лишь одну идею, но от этого не менее значимую. 'Достаточно, значит достаточно' - словно говорили участники восстания, которым претила мысль провести в статусе никак и никем не защищенных маргиналов хоть еще один день. В 2015 году на экран вышел фильм Роланда Эммериха 'Стоунволл', в котором он рассказывает как непосредственно о бунте, так и о времени, которое ему предшествовало. История того рокового дня предельно проста. Существовал гей в клуб, в котором маргинальная молодежь и парочка интеллектуалов могла знакомиться с себе подобными и находить то, что удовлетворяет их нужды. Для бездомных, безработных или потерянных ЛГТБ подростков и молодых людей это место было единственной постоянной в жизни. Поэтому когда они почувствовали, что полиция, постоянно устраивавшая рейды на клуб, может отнять у них эту единственную постоянную, им осталось лишь одно - действовать так, как будто им было нечего терять. И это было просто – ведь им на самом деле было нечего терять. В пересказе Роланда Эммериха эта история приняла несколько другое обличье. Он рассказал ее от лица молодого человека, воспитанного в набожной семье, который хочет работать на NASA. Этот парень обладает классической голливудской внешностью, что не удивительно, учитывая, что 'Стоунволл' был снят классическим голливудским режиссером (в самом плохом смысле этого слова), который понял, что фильмами-катастрофами никого больше не удивишь, зато тема ЛГТБ неизбежно привлекает внимание зрителя. Роланд Эммерих рассказал о Стоунволлском бунте от лица человека, который вполне мог бы там оказаться, но ни в коем случае не является квинтэссенцией тех беспорядков. Его история не поможет вам понять почему случился Стоунволл, так же как не расскажет она о социальном и историческом значении этого события. Дело было не в мелодрамах и не в изменах. Дело было в людях, которые устали. От полицейского произвола, от необходимости чувствовать себя моральными и физическими уродами. О таких, как малозаметный герой, воплощенный очень заметным актером Калебом Лэндри Джонсом. Ему Роланд Эммерих предпочел стандартизированного исполнителя, лицо которого сольется в вашей памяти с множеством других лиц, которые вы видите на большом экране. Не получилось у режиссера и передать дух времени - радио сообщения о смерти актрисы Джуди Гарленд это, пожалуй, единственное, что напоминает вам о том, что действие картины происходит в конце шестидесятых годов прошлого века. В конечном итоге, 'Стоунволл' бесполезен как исторический фильм, безынтересен просто как картина на один вечер, не несет в себе никакого социального значения и совершенно точно не имеет никакого отношения к кино, как к форме искусства.