Зеленый фургон

Встало солнце, протрезвели небеса, Села в поле самогонная роса, Сел на «Яву» участковый Спиридон, Только бабы, бабы гонят самогон. В шальном двадцатом году в одесское село Севериновка прибыл вовсе не участковый Спиридон, а безусый гимназист с внешностью Димы Харатьяна, назначенный загадочным, но грозным Угро искоренить зельеваров как класс к октябрьским праздникам. И вместо еще не изобретенной «Явы» разъезжал Володька Патрикеев на перманентно краденом-найденом зеленом фургоне с парой неожиданно дородных для того времени лошадок. Крестьяне привычно снимают мерку с отпечатка следа начальника, вислоусый Грищенко (Борислав Брондуков) ретиво собирает вещественные доказательство натуральным продуктом, на пустыре молодежь гоняет мяч, называя это мероприятие новомодным словом «футбол», аристократичный Червень убивает, не вынимая рук из карманов. Занималась алая заря рождения нового мира. Ободренный режиссерской пробой в некоторых эпизодах «Место встречи изменить нельзя» (А теперь Горбатый!) Владимир Высоцкий загорелся идеей переснять «Зеленый фургон», два десятка лет ранее уже экранизированный той же Одесской киностудией. Фильм включили в план, но тех двух лет, пока оформлялись и визировались документы и сметы, у Владимира Семеновича уже не было. И после бесчисленных совещаний и пленумов на проект был поставлен не очень стремившийся к этому Александр Павловский. Сотворивший в итоге свою лучшую картину. Самое удивительное, что это, насквозь приключенческое, кино с элементами водевиля и комедии вроде «Свадьбы в Малиновке» основано на реальных событиях, как модно писать сейчас в титрах каждого второго голливудского боевика. Романтиком-опером, нырнувшим с гимназической скамьи в уголовный розыск, был всем потом известный Евгений Петров, создатель дилогии об авантюрных похождениях великого комбинатора, а его антагонистом, конокрадом-налетчиком Красавчиком – сам автор повести «Зеленый фургон» Александр Козачинский. Переломленное время рождало необычных героев. Есть картины, хорошие картины, которые сложно смотреть повторно. А бывает обратный случай, когда иллюзия знания сюжета растворяется в открытии новых, совершенно неожиданных поворотов. В школьной юности самым запоминающим фактом была кличка главного злодея, полностью совпадающая с названием моей малой родины, студенческий максимализм искал противоречия в революционных лозунгах, обретенный на календарных виражах опыт вдруг рассыпал целую колоду аллюзий и отсылок – вот криво ухмыляющаяся шалава с малины ведет себя один в один с Манькой Облигацией («В машину! Не в эту!»), вот криминальный авторитет с интонацией Остапа Бендера разглагольствует, что ему с новым государством не по пути, вот Брондуков подозрительно настойчиво, с лестрейдовской недоверчивостью, расспрашивает о Шерлоке Холмсе. И наоборот, заимствуют у «Зеленого фургона». Например, в небезызвестной «Бригаде» два товарища-противника на разборке также наивно гоняют футбольный мяч. А сейчас вслушиваешься во фразы, которые казались ранее второстепенными, и удивляешься решению насквозь социалистической цензуры пустить фильм на широкие экраны. - Поступило предложение добровольно сдать самогон в больницы для медицинских целей! - Что же это делается! Теперь все наши мужики в больницу лягут. Или - Мы будем биться, пока не истребим всех богатых. - Так что, значит, все будут вокруг бедные? Но с каждым просмотром все шире становится реестр актеров, которых теперь можно увидеть только на экране. Насмерть избитый Александр Соловьев, которого опознали в морге по роли Красавчика, парализованный и забытый всеми Борислав Брондуков, не переживший очередной инфаркт Александр Демьяненко, так и не оправившийся после глупой драки Константин Григорьев, не одолевший цирроз печени Эдуард Марцевич, сгинувший за океаном Виктор Ильичев, незаметно ушедшие Лев Перфилов, Иван Матвеев, Маргарита Криницина, Борис Сабуров, разбитый инсультом Юрий Дубровин… А фильму только тридцать лет. Многие сейчас на дух не воспринимают картины, напоенные духом революции и гражданской войны. Слово «товарищи» ушло, слово «господа» не вернулось. Плёнка «Свема» блекло смотрится на цифровой аппаратуре. И, кажется, что современная жизнь не имеет никакого отношения к горячечной крови двадцатых годов двадцатого века. Но всё так же народ подозрительно относится к любой свалившейся на их голову власти. Одесский говор по-прежнему не похож на литературную мову. Малины и хазы не истребили ни за пять лет, ни за пятьдесят. Чёрное море без устали делится барабулей, бычками и кефалью. А над сельскими крышами, крытыми гонтом, до сих пор поднимается сизый самогонный дымок.

Одесса. Двадцатый год. Люди только отошли от революции, интервенции, гражданской войны, но преступность как была так и осталось, только к старым налетчикам прибавились новые – бывшие интеллигенты. И за борьбу с преступниками смело берется вчерашний гимназист, увлеченный образом великого сыщика Шерлока Холмса. Как и в любом деле разница между теорией и практикой огромна и юный борец с преступностью, быстро расстается с романтикой. При посредственной режиссуре и блестящей игре актеров более старшего поколения и неплохой игре более молодых, и немного растянутом сюжете не чувствуется главного – Одессы. Это не бандиты, которых воспел Бабель, они ничем не отличаются от бандитов других городов. Это не Одесса того времени, которую описывал Катаев, даже во время съемок авторы умудрились пропустить современные плакаты. Милый, но посредственный фильм. 5 из 10